"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Мы, должно быть, говорим о другой Мэв Ринг, — сказал Алтерит. — Та, которую я знаю, хорошая женщина без всяких связей с темными силами.
— Вижу, вы не поняли, мастер Шаддлер. — Незнакомец подошел ближе.
Что-то тяжелое опустилось Алтериту на голову. Он откинулся на стену, почувствовав головокружение. Кулак ударил его в живот. Алтерит упал на колени, его стошнило на мостовую.
— Если вы появитесь у Гиллама Пирса, то умрете. Обещаю, — сказал человек. — Я не терплю зла и истребляю его везде, где нахожу.
Алтерит с трудом поднялся на ноги.
— Если вы… не выносите зла, — произнес он, — то как можете смотреть в зеркало?
Он получил удар кулаком в лицо и еще раз упал на землю, кровь сочилась из раны под правым глазом.
Три рыцаря Жертвы удалились. Алтерита еще раз вырвало. Банни нашел его здесь.
— Что случилось, сир?
— Помоги мне.
Банни поднял худого учителя на ноги.
— Найди пони и повозку. Мне нужно увидеть Гиллама Пирса сегодня.
Через двадцать минут Алтерит, все еще шатающийся после побоев, постучал в дверь Гиллама Пирса. Открыла его жена.
— Я говорила вам, — сказала женщина, — мой муж… — Голос ее затих, когда она увидела кровь на ране Алтерита и опухшее лицо. — Вы ранены.
Алтерит посмотрел ей в глаза, Это была женщина старше средних лет с морщинистым, отекшим лицом. Все раздражение прошло, когда она увидела его раны, что показало Алтериту, что у нее доброе сердце.
— Меня избили, госпожа, люди, которые не хотят видеть Мэв Ринг оправданной. Они сказали, что, если я приду сюда, меня убьют.
— Тогда вы должны понять, почему мой муж не сможет вам помочь.
— Я понимаю, что совершится великая несправедливость и хорошая женщина — такая, как вы, — подвергнется казни. Я не могу этого допустить. Меня не заставят пропустить подобное зло.
— Впусти его, Илда, — раздался голос из глубины дома. — Слишком холодно говорить на пороге.
Алтерит шагнул в маленькую гостиную. В камине горел огонь, маленький мужчина сидел перед ним.
— Сравним раны? — спросил он, поднимаясь со стула. Алтерит увидел, что его левый глаз потемнел и распух, а на переносице глубокая рана.
— Синяки заживут, — сказал Алтерит, — Они хотят убить Мэв Ринг.
— Знаю, и это огорчает меня, — сказал Гиллам Пирс. — Она отличный, тонкий предприниматель. Но что я могу сделать, мастер Шаддлер? Пятнадцать уважаемых горожан заявили, что она околдовала их. Если я скажу, что они все лжецы, то разорюсь. Никто больше ничего не купит у меня. Хуже, когда ее признают виновной, меня обвинят в сообщничестве и повесят или сожгут. Так о чем вы хотите попросить меня? Встать перед церковью и сказать им правду, даже если это уничтожит меня?
— Да, — сказал Алтерит, — об этом я хочу попросить.
— А какова цель? Мы не спасем Мэв Ринг.
— Все показания фиксируются, мастер Пирс. Учитываются для потомков и отсылаются в Варингас церковным авторитетам. Вот почему рыцари так заботятся о том, чтобы вы не заговорили. Не потому, что вы повлияете на приговор, который уже куплен и оплачен Джорайном Фельдом, но потому, что их бесчестие будет засвидетельствовано. Этот суд — позор, насмешка надо всем, во что мы верим. Кому-то надо выступить, чтобы это было записано. Если Мэв Ринг должна пройти перед смертью через это, то пусть знает, что у нее есть верные друзья, люди чести и отваги, которые не боятся говорить правду и клеймить зло. Гиллам Пирс засмеялся.
— Я сказал что-то такое, что развеселило вас, сир? — сухо спросил Алтерит.
— Конечно, мой друг. Посмотрите на нас: тощий учитель и маленький сапожник. Какую грозную армию мы представляем против церкви и рыцарей Жертвы. Мы будем просто грязью под их башмаками.
— Так вы выступите в пользу Мэв?
Гиллам двинулся к маленькому столу у дальней стены, достал из ящика бумаги:
— Это мои показания, данные под присягой три дня назад и засвидетельствованные. Возьмите и сохраните, Они будут действительны в суде, даже если меня убьют.
Алтерит положил бумаги в карман пальто.
— Я у вас в долгу, сир, — сказал он.
— Не за что, мастер Шаддлер. Благодарю вас за то, что напомнили мне, что такое честь. Я буду — если Исток поможет — в Священном Суде.
 
Кэлин Ринг сидел на земле, ожидая, пока ветер разгонит затянувшие небо тучи. Погода не благоприятствовала тремстам двадцати двум воинам, ночь выдалась непроглядно темная.
Рядом опустился Арик Айронлатч.
— Какой у тебя план? — спросил он.
В кромешной тьме Кэлин с трудом различал черты лица старика.
— Спустимся вниз группами по двадцать человек. Здесь нам делать нечего. Если, конечно, тучи разойдутся и станет хоть чуть-чуть светлее.
— Может, разойдутся, а может, и нет, — заметил Арик. — Что толку беспокоиться.
Кэлин ничего не ответил. Тревога и беспокойство одолевали его, и он ничего не мог с этим поделать. Когда они поднялись на вершину, было еще немного светло, и Кэлин подошел к краю выступа и посмотрел вниз. Сейчас отвесный склон казался вдвойне опасным, темным, уходящим в никуда. —Уверенности, переполнявшей юношу, когда он выступал на собрании, заметно поубавилось.
Ветер налетел могучими порывами, в воздухе чувствовалось приближение дождя.
Подъем был опасен и в благоприятных условиях, но попытка ночного спуска грозила куда большими неприятностями. Поднимаясь, человек смотрит вверх и видит, за что ухватиться, спускаясь, он двигается на ощупь. На голой отвесной скале тебя может сдуть ветер, к тому же в дождь камень становится скользким и ненадежным.
Во рту у Кэлина пересохло. Он постарался вспомнить, как они поднимались. Вот когда пригодились бы веревки. У обрыва росло несколько деревьев, за них можно было бы зацепиться… Интересно, есть ли ниже какие-нибудь выступы? Он так задумался, что не сразу отреагировал на слова Арика.
— Ну и как там дела на моей ферме?
— На вашей ферме?
— Да, на той, что я продал Мэв Ринг.
— Прибыль дает хорошую, сир.
— Здесь, в горах, мы обращаемся друг к другу попроще, — сказал Арик и усмехнулся. — Мне эта ферма не принесла никаких денег. Я пустился в пляс от радости, когда убедил твою тетю купить хозяйство за половину того, что оно стоило. Я считал себя таким ловкачом. — Он вздохнул. — Теперь ферма стоит в шесть раз больше того, что она заплатила. Умная женщина эта Мэв Ринг.
— Да, верно.
Разговор о вещах, далеких от войны и смерти, позволил Кэлину расслабиться. Страх и напряжение постепенно отступили
Арик пододвинулся поближе:
— А теперь скажи еще раз, что мы будем делать, когда спустимся вниз.
— Подождем до рассвета, потом ты возьмешь сотню воинов и ударишь по канонирам. Я поведу остальных против главных сил.
Кэлин сам удивился тому, как спокойно и уверенно звучит его голос.
— А потом Колл проведет своих людей через перевал?
— Надеюсь.
Тучи рассеялись, и Кэлин взглянул на небо. Бледный свет луны лег на вершины гор, но ветер гнал новые облака, грозящие вновь погрузить землю во мрак. Поднявшись, юноша взял веревку и подошел к краю скалы. Внизу, примерно в сорока футах, проступали очертания первого выступа. Он вернулся «а прежнее место и обвязал веревкой ствол старого дерева. Потом перебросил моток через край и, захватив вторую веревку, спустился на выступ площадью примерно четыре на тридцать футов. Юноша огляделся, надеясь найти что-то, к чему можно было бы привязать канат, но ничего подходящего не обнаружил. Луна спряталась за плотным пологом туч, и Кэлин опустился на камень, ожидая, когда она выглянет снова.
Мысли невольно обратились к Чаре и выпавшим на ее долю испытаниям. Они не виделись с того момента, как девушка вошла в дом отца, и Кэлин даже после разговора с Ведуньей не вполне постиг всю глубину ее страданий. Ему оставалось лишь надеяться, что со временем боль утихнет и Чара заново откроет для себя радость жизни. В памяти всплыли слова Колла Джаса, произнесенные вождем после разговора с дочерью.