"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Какое нелегкое у него положение, подумал Рамус. Настолько пропитаться ненавистью, чтобы убить собственную жену, но при этом не знать наверняка, воспитываешь ли ты своего сына или отпрыска врага. В кого пошел Гэз, в прабабушку или горца, наставившего рога Мойдарту? Этого никто и никогда не узнает.
— А потом случился тот ночной пожар, — продолжал Малдрак. — Со смерти хозяйки прошло несколько месяцев. Вот было страху. Мойдарт выбрался из огня, но мы слышали, как кричали те, кто оказался в западне.
— Мойдарт тогда сильно обгорел, — заметил аптекарь. — Его до сих пор мучают сильные боли.
— Нет, он вышел без единой царапины. Вышел и сразу стал кричать: «Где мой сын?» Ему никто не ответил. Никто не знал. Тогда Мойдарт издал ужасный вопль и ринулся назад, в самое пекло. Ничего подобного в жизни не видел. Мы все подумали, что ему конец. Но потом он возник в верхнем окне. Огонь уже охватил его одежду, тлело даже одеяло, в которое был завернут малыш Гэз. Мойдарт вышиб раму, прыгнул и сразу перекатился на бок, чтобы сын не пострадал. Тут мы все подбежали и сбили огонь. Мальчик отделался небольшим ожогом на щеке, а вот Мойдарт обгорел сильно да еще и ногу сломал. После этого я понял — Гэза он не убьет. Не для того рисковал жизнью, спасая, чтобы потом порешить.
Старик закрыл глаза. Через несколько минут он проснулся, мигнул и неуверенно посмотрел на Рамуса:
— Что случилось со священником? Ушел?
— Да.
— Он проклял меня?
— Нет, друг мой. Он благословил вас. Малдрак мигнул и застонал:
— Болит. Сильно болит.
Рамус открыл один из принесенных пузырьков и помог старику выпить содержимое.
— Ну и дрянь, — сказал Малдрак.
— Это уменьшит боль.
— Я умираю?
— Да.
— О… не хочу.
— Выпейте еще. До конца.
Старик допил остальное и откинулся на спину. Немного погодя он прохрипел:
— Чуть лучше. Пожалуй, мне надо поспать. Вот отдохну, и все пройдет. Спасибо, аптекарь, за все, что сделали для меня. Так, говорите, он меня благословил?
— Не хочу, чтобы они там закрывали передо мной врата.
— Отдохните. Поспите.
Старик закрыл глаза. Рамус терпеливо ждал, не отходя от кровати. Средство, данное Малдраку, имело сильное действие, и вскоре умирающий уснул. Аптекарю уже приходилось видеть эту болезнь, пожирающую людей изнутри. Смерть от нее всегда сопровождалась мучениями. Несколько капель его настоя сняли бы боль. Еще несколько принесли бы глубокий и долгий сон, но Малдрак выпил весь пузырек, и теперь его сердце должно было неминуемо остановиться.
Рамус положил руку на запястье старика и нащупал пульс. Какое-то время под кожей еще трепетало что-то, но потом кровь остановилась.
— Надеюсь, ты встретишься с женой.
Он поднялся, погасил фонарь и вышел из лачуги.
За те восемь месяцев, что минули со времени нападения в лесу, Колл Джас стал совсем другим человеком. Левая рука постоянно болела, плечо давало о себе знать с наступлением холодов и приходом дождей. Соплеменники не могли не заметить, как переменилось настроение вождя. Теперь он редко принимал участие в шумных пирушках, почти не шутил и либо не выходил из дома, либо в одиночестве бродил по берегам озера Птицы Печали. Большую часть обязанностей вождя взял на себя Бал, хотя Колл Джас регулярно, дважды в месяц, совещался со своими приближенными.
Зима оказалась на редкость суровой, а это означало, что особых проблем в отношениях между ригантами и полковником Рено и его «жуками» не возникало. Однако никто не сомневался, что такое положение изменится с наступлением весны. В Черной Горе уже давно поговаривали о том, что именно Колл Джас несет ответственность за смерть прежнего полковника, Линакса, которого убили по его приказу, а может быть, и он лично. Согласно распространяемым слухам, больной Линакс отправился на встречу с предводителем горцев для обсуждения некоторых аспектов неписаного соглашения между ригантами и варлийцами. Он выехал ранним осенним утром в компании капитана Рено. Вернувшийся вечером капитан рассказал о вероломстве горцев. Прибыв на место встречи, солдаты угодили в засаду. По словам Рено, его начальник был убит сразу выстрелом в голову, ему же самому удалось спастись благодаря смелой атаке и вмешательству Истока.
Новость быстро разлетелась по округе. Горцы не верили, что Колл Джас мог убить человека, приглашенного на встречу. Варлийцы чувствовали себя оскорбленными и требовали мести. Сам Джас пребывал в ярости. Поначалу он решил, что какая-то группа горцев-отступников напала на двух варлийцев, и приказал разыскать непослушных во что бы то ни стало. Однако разведчики не обнаружили на месте преступления никаких следов своих соплеменников. Земля была истоптана солдатами, явившимися за телом убитого полковника. Зону поисков расширили, но и выше в горах отыскать какие-либо свидетельства присутствия отряда вероломных убийц не удалось.
— Должно быть, на варлийцев напали призраки, — высказал свое мнение вернувшийся в поселок Райстер. — Мы не нашли ничего. Ни отпечатка сапога, ни следов недавнего костра. Ни брошенных после еды костей.
— Но что-то же должно быть! — взорвался Джас. — Не могла же вооруженная группа просто убить Линакса и раствориться в воздухе.
— Не могла, — согласился Райстер.
— Тогда дай другое объяснение. Райстер пожал плечами:
— Никаких нападавших, судя по всему, не было. Как ни странно это звучит, но единственный, кто мог убить полковника, это сам капитан Рено.
— Смешно.
— Почему же? Мы знаем, что никакой встречи с нашей стороны не планировалось. Кое-кто в Черной Горе говорит, что все мог устроить именно Рено. Он ненавидит горцев. Линакс был не из таких. После смерти полковника капитан занял его место и получил свободу действий. Против нас.
Джас выругался:
— Проклятие! Но больше всего меня бесит, что люди этому верят. Каким же надо быть глупцом, чтобы договориться о встрече и потом самому же убить явившегося на нее человека. Безумие. Если бы мне действительно понадобилось расправиться с Линаксом, я бы спланировал все похитрее, чтобы отвести от себя подозрение.
Шли недели и месяцы. Зима в конце концов отступила под натиском теплых весенних дней. И вместе с новым временем года до Джаса дошли последние известия. Говорили, что к походу в Черные Горы уже готовятся полк королевской армии и артиллерийский батальон. Пять тысяч солдат и пятьдесят пушек должны были двинуться на север менее чем через месяц.
Рено снова ввел в действие закон, запрещавший горцам носить оружие, Любой горец, задержанный с мечом, пистолетом или мушкетом, подлежал казни через повешение.
За словом последовало дело. Солдаты арестовали юношу в плаще «черных» ригантов. Преданный суду по обвинению в государственной измене, он был призван виновным и незамедлительно обезглавлен на городской площади.
Колл Джас выслал две группы с заданием убить полковника Рено, но враг оказался хитрым и предусмотрительным и редко выезжал куда-либо без охраны в пятьдесят человек. Один из отрядов угодил в засаду. Горцы отбились и ушли, потеряв трех своих и убив пятерых «жуков».
На протяжении нескольких месяцев Колл Джас регулярно, по крайней мере раз в неделю, приходил на берег озера Птицы Печали, надеясь приобщиться к мудрости Обитательницы Леса. Всю зиму ее не было, но уже в один из первых весенних дней вождь ригантов увидел утлую лодчонку в бухте крохотного островка. Он пошел в Священную Лощину и сел, дожидаясь, пока придет Обитательница Леса. Рука разболелась особенно сильно, и настроение было совсем не весеннее.
— Куда ты уходишь, женщина? — раздражённо спросил Колл Джас, когда Обитательница Леса появилась из-за деревьев. — Почему проводишь так мало времени со своим народом?
— Я провожу с моим народом почти все время. Чего ты хочешь от меня?
Она держалась, как всегда, отчужденно, и голос ее звучал холодно, даже с оттенком враждебности.
— Ты не любишь меня, знаю, но я никогда не просил тебя ни о чем. Сейчас прошу.