"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Говорят, дела у него совсем плохи.
— Слышала. Все, иди.
Жэм усмехнулся, покачал головой, но подчинился, как делал всегда. Мэв опустилась в уютное широкое кресло и постаралась собраться с мыслями. Из прихожей донеслись шаги школьного учителя.
— Это Шула, — услышала Мэв голос Гримо. — Самая лучшая стряпуха в этих краях и красавица, каких поискать. Что будете? Мясо, яйца, горячая овсянка, свежий хлеб и сыр?
— Немного воды, пожалуйста.
— Клянусь Жертвой, старина, вы же совсем исхудали. Кожа да кости. Вам надо поесть. Поможет согреться. Шула, поджарь-ка бекон и сделай яичницу для нашего гостя. И отрежь хлеба.
— Извините, мне не хотелось бы утруждать вас, — сказал Алтерит. — Не могли бы вы сообщить госпоже Ринг, что я здесь?
— Она уже знает, сир, и это она приказала накормить вас, так что садитесь.
— Я знаю вас, сир?
— Меня зовут Жэм Гримо.
— Вот как. Похоже, я слышал это имя.
— Его многие слышали. Я прославился многими добрыми делами. Некоторые даже говорят, что когда я умру, то меня причислят к святым.
— Да, конечно, — донесся до Мэв ответ учителя.
Она улыбнулась. В голосе варлийца сквозила нервозность.
— Как вам поджарить яичницу, сир? — спросила Шула.
— Чтобы желток не растекался, — ответил Шаддлер.
— Мой племянник Кэлин просил передать вам наилучшие пожелания.
— Неужели? Сомневаюсь, что он вспоминает меня с большой теплотой. Мне не раз приходилось призывать его к порядку и применять жесткие меры. Однако один случай вызывает у меня сожаление.
— Почему же?
— Он спорил со мной по поводу национальности Коннавара, и я пустил в ход палку. Впоследствии я узнал, что мальчик был прав, а я ошибался. Коннавар, несомненно, был ригантом.
— Только настоящий мужчина способен признать свою ошибку, — сказал Жэм, и Мэв услышала в его голосе уважительную нотку. — Обязательно передам Кэлину, когда увижу его в следующий раз. А, Банни, заходи и набей чем-нибудь живот.
Мэв услышала скрип стула.
— Ну, малыш, сколько будет двадцать семь на двадцать пять?
— Шестьсот семьдесят пять, — моментально ответил Банни. Гримо рассмеялся:
— Ты уже знал, да? Слишком быстро.
— Это же легко, Гримо.
— Нет, парень, никто не может умножать так быстро. Разве я не прав, господин учитель?
— Прав Банни, — сказал Шаддлер. — Так уж устроена у него голова. Это талант.
Шула стала расставлять тарелки, и разговор скоро прекратился, потому что собравшиеся на кухне занялись более важным делом.
Мэв догадалась, что Жэм садится за стол уже во второй раз. Поднявшись из кресла, она подбросила угля в камин. Разговор позволил составить определенное представление о школьном учителе, и ей понравилось то, что она услышала. Алтерит Шаддлер оказался более откровенным и умным человеком, чем можно было предположить. Он с явной симпатией относился к Банни. Кроме того, Мэв почувствовала, что гость понравился и Гримо, а горец, несмотря на свои многочисленные недостатки, умел разбираться в людях.
Когда завтрак закончился, Жэм вошел в комнату:
— Готова принять гостя?
— Да, пусть заходит.
Гримо ввел Алтерита Шаддлера и, не говоря ни слова, вышел, плотно закрыв за собой дверь. Учитель был без парика. Короткие поседевшие волосы заметно поредели на висках. Худой как палка. Одежда скорее заслуживала называться лохмотьями.
— Благодарю вас за то, что так быстро отозвались на мою просьбу, — сказала Мэв Ринг. Алтерит поклонился и промолчал. — Я хочу сделать вам предложение. Пожалуйста, садитесь. — Учитель осторожно опустился на край стула. Было заметно, что ему ужасно неудобно. — Я собираюсь открыть, школу для горских детей.
— Школу?
— Да. У меня есть здание, вполне, на мой взгляд, подходящее, и я заказала пятьдесят столов и стульев. Теперь мне нужен человек, который управлял бы ею.
— Боюсь, власти этого не допустят.
— Помешать они не могут. Пять лет назад король издал указ, согласно которому дети горцев должны получать школьное образование. Доктор Мелдан ничего не может предпринять против.
— Я имею в виду не только доктора Мелдана. Возражения представят гражданские власти.
 
— Мойдарт верный сторонник короля, и все занятия будут начинаться с молитвы за его здоровье. Насколько мне известно, так было и у вас.
— Вы правы, госпожа. И все же я боюсь, что трудностей будет немало.
— Я справлюсь.
— Как насчет учебников и письменных принадлежностей? — спросил Алтерит.
— В распоряжении управляющего будет бюджет для закупки всего необходимого.
— Что будут преподавать?
— Вначале? Чтение и письмо, арифметику и историю. Потом посмотрим, как пойдут дела.
Воцарилось неловкое молчание.
Алтерит Шаддлер сидел уставившись в пол. Мэв внимательно наблюдала за ним, чувствуя его беспокойство. Ее гость, как она уже успела понять, был человеком по природе консервативным. В нем отсутствовали мятежность и бунтарство. Судя по рассказам Кэлина, он гордился тем, что является варлийцем. Вероятно, сама перспектива прослыть защитником горцев пугала этого сугубо миролюбивого человека. Это злило ее, но Мэв сохраняла бесстрастное выражение. Возможно, она допустила ошибку, пригласив этого тощего варлийца в свой дом.
Алтерит поднял голову:
— Во-первых, госпожа Ринг, я должен поднять вопрос о жалованье. Мое финансовое положение в данный момент… весьма стеснительное. Я живу в пансионате, и мне нечем платить за комнату. С сегодняшнего дня мне просто негде жить.
— Над классным помещением есть две комнаты. Они уже обставлены, мастер Шаддлер. Спальня и кабинет. Я буду платить вам пять чайлинов в месяц, а для закупки учебников и всего прочего у вас будет бюджет в три фунта в год. Сколько вы платите за комнату?
— Один чайлин три дэна.
— Жалованье за первый месяц получите авансом. Сегодня же возьмете у меня пять чайлинов и рассчитаетесь по долгам.
Он глубоко вздохнул и посмотрел ей в глаза:
— Я ценю ваше предложение. Должен сказать, однако, что не потерплю никакого вмешательства в то, как я веду занятия, и то, какими методами пользуюсь. Я буду преподавать как историю кланов, так и историю варлийцев. Если для вас это приемлемо, то я согласен и с радостью возьмусь за дело. Если нет, то вынужден отказаться.
Мэв кивнула и позволила себе улыбнуться:
— Мне нравятся люди, способные защищать свои принципы даже в тяжелых обстоятельствах. Управляйте школой так, как считаете необходимым. Вмешиваться я не стану. Если дела пойдут успешно, мы обсудим возможность приглашения еще одного учителя вам в помощь.
— Тогда я согласен и должен поблагодарить вас.
— Хорошо. Банни покажет вам ваши комнаты. Можете собрать свои вещи и перевезти их сюда, в ваш новый дом. Пожалуйста, подготовьте список того, что вам потребуется. Встретимся на следующей неделе и все обсудим.
— Почему вы обратились именно ко мне, госпожа Ринг? Мои отношения с вашим племянником складывались не лучшим образом, и у вас нет оснований доверять мне.
— Есть много причин, мастер Шаддлер, но значение имеет только одна. Я считаю, что вы прекрасно подходите на эту роль. — Она шагнула к нему и протянула мешочек с деньгами. — Здесь ваше жалованье за первый месяц. Банни уже ждет, чтобы отвезти вас за вещами.
Аптекарь Рамус не любил бывать в бедных кварталах Эльдакра. В летнюю жару на улицах стояло омерзительное зловоние, исходящее от сваленных у стен отходов, повсюду встречались нищие-попрошайки и люди с жестким взглядом, мужчины и женщины, готовые перерезать горло любому за медный дэн. Зимой вони становилось меньше, но по закоулкам рыскали голодные, тощие собаки, то и дело нападавшие на неосторожных пешеходов. Разваливающиеся домики жались друг к другу, как и живущие в переполненных комнатушках люди, ищущие спасения от холода.
Бедняки Эльдакра являли жалкое зрелище; воры, головорезы, нищие и шлюхи. Устоявшееся, общепринятое мнение сводилось к тому, что все они бездельники, лентяи и никчемные лодыри, предрасположенные к совершению преступлений. Рамус нередко раздумывал над тем, насколько верны такие предположения. Можно ли удивляться тому, что человек, мечтающий о краюхе черствого хлеба или сломленный неудачами, завидует другим?