"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
А вот Кэлин души не чаял в одноглазом воине. И Мэв до сих пор не могла определиться, как воспринимать их дружбу. Да, мальчик многому мог научиться у Гримо, но ей не хотелось, чтобы он подражал великану во всем. Мысль о том, что Кэлин может закончить свои дни на виселице, сводила ее с ума.
«Он не твой сын».
Мэв вздрогнула. Да, Калина родила Гиана, но кто его вырастил? Нет на свете матери, которая бы больше любила своего ребенка, чем она любила Кэлина.
Они подошли к дому. Мальчики отправились в кухню, а Жэм зачерпнул в ведре воды и с удовольствием осушил целый ковш.
— Я мыла в нем руки, — сказала Мэв.
— То-то вода такая сладкая, — с непринужденной улыбкой ответил Гримо. — Из парня получится хороший воин. Отлично движется и не боится боли.
— В наши дни это бесполезный для горца талант, — заметила она.
— Времена меняются. Говорят, на юге уже начались какие-то волнения. Король популярен далеко не везде. В прошлом месяце я сам слышал, как купцы толковали о возможной междоусобной войне. Подумай, как было бы прекрасно, если бы варлийцы перебили друг друга.
— Не вижу ничего прекрасного. Я убила всего одного человека, и его лицо до сих пор стоит у меня перед глазами.
— Он заслужил смерть. — Гримо нахмурился. — Заслужил тем, что убил Гиану, жену твоего брата.
— Да, согласна, но давай не будем больше говорить об убийствах. Скажи, ты пойдешь с нами на праздники
— Хочешь, чтобы я пошел?
— Мне все равно, Гримо. Но имей в виду, я не хочу краснеть оттого, что ты опять напьешься. Если пойдешь, то пообещай, что будешь обходить стороной пивные палатки.
— Обещаю, Мэв. Тем более что и времени на выпивку у меня все равно не будет. Собираюсь побороться.
Она задержала дыхание, пытаясь удержать злые и, может быть, несправедливые слова, уже рвущиеся наружу.
— Неужели ты так ничему и не научился, Гримо? В этом году в состязаниях участвуют варлийцы. И не простые борцы, а настоящие чемпионы. Так по крайней мере мне говорили. Эти люди зарабатывают на жизнь тем, что ломают другим
Пощечина прозвучала глухо, как отдаленный выстрел. Жэм отступил и сердито взглянул на Мэв.
— Клянусь небом, ты заходишь слишком далеко! — прорычал он.
Она покачала головой:
— Нет, ты никогда ничего не поймешь. Я ударила тебя левой рукой, а ты даже не заметил. Ты слеп на один глаз. Конечно, это не имеет большого значения, когда дерешься с каким-нибудь местным увальнем, но пройдет ли в схватке с варлийским чемпионом? Он же так тебя отделает, что и живого места не останется.
Некоторое время Гримо молчал.
— Да, — сказал он наконец, — кое в чем ты права. Но чтобы отделать меня, ублюдку надо остаться на ногах. — Жэм поднес к ее носу кулак. — Знаешь, что это такое? Молот ригантов. Хотел бы я увидеть варлийца, который сможет выстоять против этого. Он бьет как гром и приносит мрак. — Гримо неожиданно подмигнул. — И вот что, женщина. Ударишь меня еще раз, и тебе не поздоровится. Положу на колено и опущу молот на твою задницу.
Рука взлетела, но Жэм без труда перехватил ее.
— Удалось раз, но не удастся два.
— Только если пообещаешь, что не станешь больше
Мэв не пыталась вырваться, но посмотрела на Гримо так, что он разжал пальцы.
— Поставишь на меня, а?
— Я не играю, у меня нет лишних денег. Но когда все закончится, положу холодный компресс на твою разбитую физиономию. Это я тебе обещаю.
Гримо еще раз сжал пальцы, и она ощутила таящуюся в них силу. В следующее мгновение выражение его лица изменилось, как будто на него набежало облачко грусти, и оба застыли в неловком молчании. Мэв почему-то показалось, что Гримо подбирает какие-то слова.
Из кухни донесся голос Калина:
— Какая же ты прожорливая свинья, Гримо! Ты же слопал целый пирог!
Жэм ухмыльнулся:
— И ничуть об этом не жалею. Кстати, не мешало бы чего-нибудь перекусить.
Он вошел в дом, а Мэв потерла покрасневшее запястье, на котором еще горели отпечатки его пальцев.
Находившийся на окраине Элъдакра участок общинной земли с давних пор имел название Пять Полей. Впрочем, общинной эта земля считалась лишь номинально, потому что большая ее часть была огорожена для проведения четырех главных праздников Календаря Жертвы. Установленный тридцать лет назад забор надежно отделил горожан-варлийцев от горцев. Охранники у входа на каждый участок следили за тем, чтобы панноны по ошибке не попали туда, где их не ждали.
Мулграв приехал пораньше, чтобы самолично убедиться в принятых мерах безопасности. Побеседовав со стражниками, он призвал их не терять бдительность.
— Не спускайте глаз с толпы, — сказал телохранитель Мойдарта собравшимся солдатам. — Никто не должен подходить к нашему правителю ближе чем на двадцать футов. Особенно внимательно наблюдайте за теми, у кого бледные лица. Когда человек замышляет убийство, кровь у него стынет и кожа белеет. Следите также за руками тех, кто находится рядом с правителем. Если кто-то прячет руку под курткой или плащом, принимайте меры, отсекайте его от нашего господина.
Распустив солдат, Мулграв собрал одетых в красные накидки стражников, которым предстояло охранять входы.
— Проявляйте снисходительность к тем, кто ошибся. Не оскорбляйте их, а просто отведите к нужному входу. Всегда работайте парами. Если вам покажется, что от кого-то исходит опасность, пусть один идет за помощью, а второй остается на месте и просто следит за подозреваемым. Самая естественная причина, приведшая горца не туда, куда надо, это то, что он или она ищет заблудившегося ребенка. Убедите их в том, что ребенок непременно будет найден, и отведите к нужному входу. Это понятно?
— К чему быть вежливым с этим сбродом? — спросил высокий худой мужчина, стоявший сзади.
— Ваше имя?
— Жани Клиппетс.
— Вы больше здесь не работаете, Жани Клиппетс. Сдайте вашу накидку старшему.
— Я всего лишь задал вопрос! — возмутился Клиппетс.
— Имейте в виду, если я увижу вас сегодня вечером в накидке, то прикажу высечь за нарушение распоряжения Мойдарта, — отрезал Мулграв и оглядел остальных. — Всем понятно?
По рядам собравшихся прокатилось нестройное «да».
Мулграв дал команду разойтись. Охранять Мойдарта было делом весьма нелегким, потому что многие ненавидели правителя. Во время праздников ситуация обострялась. Пустошь Пяти Полей заполнят примерно восемь тысяч человек, и эта огромная толпа будет находиться в постоянном движении, перемещаясь между палатками, представлениями и торговыми рядами. Убийце ничего не стоит замаскироваться под варлийца, нацепить черную одежду и белый парик. Проникнуть на территорию, по которой во второй половине дня будет разгуливать Мойдарт, — пара пустяков. Один прицельный выстрел — и тут уж не поможет никакая стража.
Впрочем, других проблем тоже хватает.
Обычно горцы не решались заходить на запретную территорию, так как наказание было очень суровое; двадцать ударов плетью на виду у всех. Но вот варлийцы такого запрета не знали, и многие преспокойно заходили на территорию горцев, чтоб понаблюдать за перетягиванием каната, метанием булыжников или кулачными боями. Выпивка и еда в праздничный день продавались дешево, а в этом году положение осложнялось открытым состязанием по борьбе. Тот, кто разрешил проведение такого турнира, либо был дураком, либо отличался недальновидностью и жестокостью. Очевидно, победа варлийских чемпионов-профессионалов над неуклюжими увальнями горцами планировалась как демонстрация превосходства одного народа над другим, варлийцев над горцами. Никому, похоже, и в голову не приходило, что все может произойти наоборот. Мойдарт, когда его познакомили с планом праздника, промолчал, но Мулграв заметил мелькнувшее в его глазах раздражение. Правитель был, возможно, чрезмерно жесток, но никак не глуп и уже дал понять, что ждать конца состязаний не будет.
Праздник организовали Старейшины Эльдакра, некий комитет богатейших городских торговцев, во главе которого стоял местный епископ. Как всегда, их план совершенно не учитывал мнения Мойдарта, но уже был доведен до широких слоев населения. Правитель, впрочем, и не имел возможности как-то повлиять на проведение праздника, находившегося в сфере юрисдикции церкви.