"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Он сел на белую простыню и только теперь увидел въевшуюся в кожу рук и ног грязь и красные следы блошиных укусов на животе и бедрах.
— Мне надо помыться.
— Потом, Банни. Ложись на подушку. Тебе надо поспать. Вот так, молодец.
Сопротивляться не было сил. Его голова утонула в мягкой и чистой подушке. А потом он почувствовал на себе тепло одеял, заботливо натянутых кем-то на худые плечи.
Мир снова завертелся, и подхваченное этим водоворотом сознание мальчика вскрикнуло от радости.
* * *
Аптекарь Рамус был маленьким человечком. Съежившийся, с круглыми покатыми плечами, он почти никогда не смотрел в глаза своим клиентам. Слушая их просьбы, аптекарь только кивал, а когда посетители умолкали, бормотал неизменное: «Хорошо, да, очень хорошо», — словно делал тем самым комплимент. Двигался он быстро и уверенно, а вес умел определять с необыкновенной точностью. Насыпая порошок или толченые листья в сшитый из муслина мешочек, Рамус очень редко его взвешивал. Время от времени клиент-новичок просил положить отпускаемый продукт" на крошечные латунные весы, и тогда аптекарь кивал, улыбался и говорил: «Хорошо, да, очень хорошо». И весы указывали точный вес в унциях, всегда соответствовавший тому, что требовался покупателю.
Что ж, удивительного здесь было мало, ведь Рамус проработал аптекарем двадцать девять лет. Уметь определять на глаз вес в четверть унции не такое уж большое искусство, чтобы не овладеть им почти за три десятилетия, и, конечно, не причина для гордости.
Рамус не считал себя богатым, но не был и бедняком. Он жил в небольшом домике с крытой шифером крышей и имел в своем распоряжении пол-акра земли, на которой выращивал всякие травы. Другие растения и грибы приносили ему женщины, жившие на каменистых бесплодных холмах.
У аптекаря Рамуса не было ни друзей, ни жены, потому что любого вида интимность выбивала его из равновесия, лишала ощущения покоя и благополучия. По этой же причине не было у него и врагов. Варлийцев, живущих среди горцев, обычно ненавидели или по крайней мере недолюбливали; к Рамусу это не относилось. Он был одинаково учтив и вежлив со всеми, варлийцами и горцами, и никогда не высказывал мнения по вопросам, не имеющим отношения к травам и настоям. Он ни с кем не вступал в споры, никому ничего не доказывал.
Давным-давно Рамус решил, что так жить намного безопаснее.
Аптекарь бросил быстрый, беспокойный взгляд на стоявшего у прилавка черноволосого мальчика. Сам не зная почему, он нервничал в присутствии юного Кэлина Ринга.
— Лихорадка, говорите? А какова природа этой лихорадки, мастер Ринг?
Он внимательно выслушал рассказ молодого человека, поведавшего о том, как Шулу Ахбайн и ее сына нашли в состоянии крайнего истощения, замерзших и едва живых.
— Тетя Мэв попросила, чтобы вы выбрали нужные травы. И еще она просила прислать куриный жир и что-нибудь от гнойной раны.
— Хорошо, да, очень хорошо, — пробормотал едва слышно Рамус, — Пожалуйста, садитесь и подождите, пока я приготовлю необходимые ингредиенты.
Аптекарю хотелось угодить Мэв Ринг. В Старых Холмах, да и, сказать по правде, в самом Эльдакре вдова пользовалась немалым влиянием. Сейчас на нее работали более шестидесяти женщин, которые шили платья, рубашки, блузы и прочую одежду. Поговаривали, что ей принадлежит немалая доля еще в трех предприятиях, хотя сам Рамус знал только о двух. Мэв Ринг имела свой интерес в деле Гиллама Пирса, сапожника, и Парсиса Фельда, владельца кузницы и оружейной мастерской в Эльдакре. Оба эти господина находились на грани банкротства, им грозила долговая тюрьма, но Мэв Ринг урегулировала проблемы с заемщиками. Стоило ей приобрести долю в обоих предприятиях, как их дела немедленно, словно по волшебству, пошли в гору. Со всех сторон посыпались заказы, а вслед за этим наступило и процветание. Другие торговцы объясняли все удачливостью Мэв.
Что ж, объяснять чужой успех легче всего расположением судьбы, но Рамус не позволял себе впадать в подобные заблуждения. Удача может улыбнуться один раз, но не два. Нет, причина успеха заключалась в остром, проницательном уме Мэв и ее деловой сметке.
 
Аптекарь задумчиво глядел на свои запасы: дюжины глиняных горшков, стоящих на полках его заведения. Каждый горшочек был помечен каким-либо символом или серией букв. На первом из выбранных им стояли буквы «КЖ». Вытащив пробку, он зачерпнул необходимую долю содержимого, а левой рукой открыл небольшой муслиновый мешочек, в который и высыпал порошок.
— Что это? — спросил Кэлин.
Рамус вздрогнул. Он даже не заметил, как молодой человек поднялся со своего места и снова подошел к прилавку. Ему стало немного не по себе. Будь это кто-то другой, он вежливо попросил бы его вернуться на скамью. Но мальчик приходился племянником Мэв Ринг, а посему заслуживал большего уважения.
— Лист карликовой жимолости, — ответил Рамус. — Я дам вам четыре мешочка по пол-унции в каждом. Порошок следует сварить с сахаром, чтобы получилось желе. Оно поможет унять лихорадку. Для загноившейся раны я приготовлю настой с шафраном и медом. Ваша тетя знает, как его применять. На ранних стадиях выздоровления могут наблюдаться значительные выделения из кишечника. Для смягчения этого эффекта я обычно рекомендую экстракт из ягод мирта. Но он очень дорогой. Шесть дэнов за пузырек, а вам понадобится два пузырька.
— Целый чайлин? — удивился Кэлин.
— Да, мастер Ринг. Мирт в наших краях не произрастает. По эту сторону моря еще никому не удавалось получить плоды этого дерева. Экстракт доставляют из Гориазы, а потом уже привозят сюда. Но он не только дорог, но и эффективен.
— Возьму один пузырек, — сказал Кэлин. — Но только в долг, сейчас у меня нет денег.
— Не беспокойтесь, мастер Ринг. Я полностью вам доверяю.
Рамус осторожно собрал все травы и порошки, затем взял лебединое перо и обмакнул его в маленькую чернильницу. Почерк у него был безукоризненно каллиграфический. Записав все сделанные покупки, он вывел внизу сумму, промокнул готовый рецепт сухим песком и, убедившись, что чернила высохли, свернул лист вдвое и вручил Кэлину. Юноша спрятал бумагу в карман и положил на прилавок большую холщовую сумку. Она уже наполовину была полна. Рамус бережно уложил свои порошки и настои поверх прочих покупок. Пузырек с экстрактом мирта он поместил в деревянную коробочку, выложенную пером.
— Поаккуратнее с этим, мастер Ринг.
— Хорошо, сир.
С улицы донесся шум, громкие возбужденные голоса. Дверь аптеки распахнулась, и через порог шагнул молодой еще парень с раскрасневшимся лицом и лихорадочно горящими глазами.
— Слышали? Кто-то покушался на жизнь Мойдарта. Прошлой ночью убийцы ворвались в его дом. Весь Эльдакр запружен солдатами. Уже проведены аресты.
— Мойдарт пострадал? — осведомился Рамус.
— Никто ничего не говорит, сир.
— Спасибо, мастер Лан. Премного благодарен за то, что известили меня об этом несчастье.
Молодой человек несколько раз кивнул, вышел на улицу и направился к соседней булочной. Через мгновение его громкий голос пронзил тонкие стены, хотя различить можно было только отдельные слова. «Мойдарт… убийцы… аресты…»
— К сожалению, мы живем в опасные времена, мастер Ринг, — заметил со вздохом Рамус.
Кэлин ничего не сказал, а лишь поклонился аптекарю и, повесив сумку с лекарствами через плечо, вышел на мощенную булыжником улицу.
Увидев собравшуюся возбужденную толпу, Рамус поспешно закрыл дверь и, вернувшись в хранилище, сел в старое плетеное кресло. Откинувшись на мягкую вышитую подушку, он закрыл глаза, думая о том, как же много стало в мире насилия.
На столе рядом с креслом стоял пакет с травами и мазями, приготовленными им всего лишь этим утром для того же самого Мойдарта. Они предназначались для лечения старых ожогов на руках и шее властителя. Раны были результатом еще одного акта насилия, когда подосланные кем-то убийцы подожгли Зимний Дом. В пожаре тогда погибло одиннадцать человек, все — слуги. А еще раньше, примерно четырнадцать лет назад, во время нападения погибла жена Мойдарта — ее задушили, — а сам он получил ранение в пах, когда пытался спасти ее. Тогда его жизнь висела на волоске, и все могло бы закончиться совсем плохо, если бы кто-то не догадался позвать аптекаря. Рамус обнаружил сильное внутреннее кровотечение, но сумел остановить его и предотвратить начало инфекции. Но даже при всем этом прошло полных четыре месяца, прежде чем раненый поправился и окреп настолько, чтобы ходить без посторонней помощи. По прошествии многих лет старые раны время от времени нагнаивались, и тогда Мойдарта сваливал приступ лихорадки.