"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Его тоже взять живым, господин?
— Нет, — покачал головой Джасарей, — убить вместе с остальными. Сегодня никаких пленных, никаких рабов. Каждый кельтон, выступивший против нас сегодня, должен умереть. Когда риганты разбили Валануса, они поставили вдоль границы пики с головами наших солдат. Сегодня мы посадим целый лес таких пик, чтобы неповадно было восставать против мощи Города.
— Да, господин.
Джасарей увидел, что Гелтиан обеспокоен.
— Что-то не так?
— Вы Профессор, и у меня нет вашего стратегического таланта. Все же, мне кажется, нет нужды лезть в их ловушку. Если мы ударим по правому флангу и потесним их пехоту, им придется наспех менять план битвы, и возникнет беспорядок.
— Правильно, — улыбаясь, одобрил Джасарей, — именно так и получится, но где же удовольствие от такой простой победы? Риганты думают, что перехитрили нас, и если увидят, что их замысел разгадан, тут же упадут духом. Наверное, это жестоко, но император тоже имеет право на развлечения.
Бендегит Бран стоял на возвышающемся плато и смотрел, как в миле к югу маршируют колонны солдат Города. Рядом с ним выстроилась объединенная армия ригантов, норвинов и паннонов, и воины напряженно смотрели на приближающихся врагов.
Бран не стал произносить пламенных речей, побуждающих воинов сражаться до последней капли крови. В этом не было необходимости, ведь каждый понимал, что этот день может навсегда изменить жизнь кельтонских народов. Все знали, что, если они не победят, их жен уведут в плен, а детей перебьют. «Им не нужны никакие речи», — подумал Бран, хотя в глубине души ему очень хотелось, чтобы рядом был тот, кто сумеет поднять их боевой дух.
Смерть старшего сына чуть было его не сломила, однако новость, которую несколько часов назад принес Бануин, была абсолютно невероятной.
Коннавар мертв, он пал от руки Браэфара. Бран отказывался этому верить. Крыло всегда был неуравновешенным, но Бран ни минуты не сомневался в его любви к Конну и своему народу. И вот теперь одним ужасным ударом он лишил его брата, а кельтонов — последней надежды. Легендарный король в битве стоил десяти тысяч воинов, при виде его фигуры в золотых доспехах настроение людей поднималось со скоростью горного орла. Даже сейчас Бран то и дело ловил взгляды людей, пристально разглядывающих холмы в ожидании короля.
Впереди на равнине продолжала наступать армия Города, на ходу перестраиваясь и меняя конфигурацию. Они подошли уже достаточно близко, и Бран видел, как на их больших прямоугольных щитах сверкает солнце. Как и надеялся Бран, Джасарей выстроил армию классическим пятиугольником, по пять шеренг с каждой стороны. Фланги прикрывали отряды Пантер, по три с каждой стороны, растянувшиеся по равнине в виде трех сторон квадрата. Под защитой оборонительных отрядов шли лучники, которых Бран насчитал примерно тысячу. Внимательно рассматривая армию соперников, Бран попытался прикинуть ее численность. Он подсчитал, что Джасарей вывел десять отрядов Пантер и стрелков, всего около тридцати одной тысячи человек. Получается, Джасарей оставил двух Пантер в крепости, чтобы обезопасить отступление на случай, если битва сложится не в его пользу.
У Брана было чуть больше сорока тысяч человек, большинство из которых еще никогда не участвовало в больших битвах. Несмотря на численное преимущество, реальный перевес был на стороне Джасарея. Сила армии кельтонов состояла в десяти тысячах Железных Волков, восьмитысячной кавалерии и трех тысячах конных стрелков. Это закаленные в битвах, тренированные, дисциплинированные воины. Остальные были просто храбрецами, которых без помощи профессионалов солдаты Города разорвут на куски за час.
Ветер изменился, и по полю пронесся барабанный бой, под который армия Города наступала на центр кельтонов. По сигналу Брана вперед выступила сотня лучников.
Между армиями триста ярдов — по сигналу трубы солдаты Джасарея остановились, перестраиваясь еще раз. Сердце Брана , упало, теперь армия противника выстроилась в форме открытого квадрата. Его мозг лихорадочно заработал: кельтоны по-прежнему могли окружить противника, но что это даст? Сила плана заключалась в том, чтобы зажать врага в тиски и лишить маневренности. Новое построение Джасарея было гибче, и в центре Бран заметил два резервных отряда, которые могли заполнить любую брешь.
 
Оставалось двести ярдов. Бран заметил фигуру Джасарея в самом центре армии. На императоре был простой, без украшений железный нагрудник и старый мятый шлем. Он расхаживал взад и вперед, заложив руки за спину, и переговаривался с офицерами.
Сто ярдов, снова забили барабаны, солдаты Города перешли на бег. Бран чувствовал напряжение среди кельтонов, напряжение, уже перераставшее в страх.
— Смерть Камню! — взревел Бран, высоко поднимая меч.
Ряды кельтонов огласились громким криком, переходящим в гул, который, казалось, затопит вражескую армию.
Пятьдесят ярдов. Уже различались лица врагов.
— Стрелки, в бой! — скомандовал Бран.
Лучники ригантов натянули тетиву, и в воздух вылетели первые стрелы. Бран заметил, как к Джасарею подбежали четыре солдата, закрыв его щитами. Большинство стрел ударилось о шлемы и щиты, но некоторые, отыскав не защищенные доспехами участки тел, вонзились в плоть. Многие солдаты в передних рядах упали. Атака продолжалась. Залп за залпом воздух пронзали новые стрелы.
Двадцать ярдов. Бран приказал лучникам остановиться, им удалось ранить примерно двести солдат, многие из которых остались в строю. В рядах армии Города раздался боевой клич, и солдаты бросились вперед. Кельтоны — навстречу.
Согласно приказам Брана, гатский генерал Оста повел конных лучников в атаку на правый фланг противника. Держащие щит в левой руке солдаты правого фланга казались самыми уязвимыми. Однако когда их атаковали пятьсот лучников Осты, они легко развернулись, закрывшись от первого залпа щитами. Оста приказал всадникам двигаться параллельно правому флангу и стрелять на ходу. За щитами Оста рассмотрел лучников Города, ни один из которых не собирался тратить стрелы. Атака оказалась неудачной, и Оста приказал отряду отходить на холмы.
Отступив на безопасное расстояние, гатский генерал спешился и подошел к Гованнану, который с отрядами тяжелой пехоты ждал приказов Брана.
— Не нравится мне все это, — сказал Оста. — Мы как волны, разбивающиеся о скалы их щитов.
— Давай лучше дождемся приказа Брана, — посоветовал Гованнан, — а потом либо перебьем их, либо погибнем сами.
— Ради Тараниса, где же Конн?
Гованнан промолчал. Перед отъездом король вызвал его в свою палатку. Светловолосый командир пехотинцев думал, что речь пойдет о боевой тактике, но Конн молча налил ему вина.
— Завтра меня не будет почти весь день, — объявил он, и Гованнан заметил, что он в доспехах.
— Куда ты собираешься?
— Не могу сказать.
— Завтра день великой битвы. Ради всех нас, Конн, не надо рисковать!
— Иногда риска не избежать.
Возникла неловкая пауза, и первым заговорил Гованнан:
— О чем же ты хотел поговорить?
— Помнишь медведя? — с улыбкой спросил Конн.
— Как же я могу забыть?
Тогда мы не были друзьями, но ты бросился на помощь. Мне никогда этого не забыть. В меня вонзились медвежьи когти, ты бросился на зверя, и именно тогда я понял, что значит быть ригантом. Как бы ни был силен враг, мы всегда приходим на помощь.
— К черту, Конн, что это ты вдруг вспомнил? Куда ты собрался?
— Встретиться с тем, кого я люблю! — Коннавар горячо пожал руку Гованнана. — До завтра!
Король вышел из палатки, оседлал верного Ветерка и ускакал на восток.
— Если он не вернется, нам конец, — сказал Оста, и Гованнан словно очнулся, ответить Осте было нечего, и он промолчал.
Тем временем битва на холмах не утихала. Уже погибли сотни ригантов, а атака армии Города все продолжалась.
Фиаллах во главе десятитысячной армии Железных Волков спустился с холмов. Его воины медленно двигались по полю на безопасном расстоянии, чтобы их не задели стрелы с тыла врага. Фиаллах построил их в пять шеренг, одна в небольшом отдалении от другой, и стал ждать сигнала к атаке.