"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Брат Солтайс раскрыл письмо, в котором беглым почерком Браэфара было написано:
«Мой дорогой брат! Между нами произошло огромное недоразумение. Сегодня я говорил с Гуэрном, и он согласился, что пришло время разрешить наши проблемы. Мы будем тебя ждать возле Бальгова круга завтра вечером. Если ты меня хоть немного любишь, приходи один. Уверяю тебя, Конн, здесь нет никакого подвоха». Ниже стояла подпись «Крыло».
— Он что, считает тебя дураком? — спросил брат Солтайс.
— Тем не менее я поеду, — сказал Конн, — Морригу взяла с меня слово. Она сказала: «Когда к тебе обратится с просьбой брат, сделай так, как он просит, несмотря ни на что, вне зависимости от обстановки и других дел. Ты понял? Сделай так, как он просит». Много лет назад я нарушил обещание и с тех пор живу в горе и стыде. Это обещание, хотя оно разбивает мне сердце, я выполню;
— Тогда возьми с собой отряд.
— Как я могу, если он просит, чтобы я пришел один?
— Ах, Конн, ты же знаешь Браэфара! Он всегда был очень, слаб и завидовал тому, чего ты достиг. С годами зависть и ревность переросли в ненависть.
— Знаю, — грустно сказал Конн, — я это понял, еще когда сражался с медведем. Браэфар был там вместе с Гованнаном. Но именно Гованнан бросился мне на помощь, а Крыло просто стоял, застыв в немом ужасе. Он был очень молод, без оружия и очень испугался. Никто не сказал ему ни слова упрека, но после того случая в глазах друзей он читал презрение. Позднее он всячески пытался доказать мне, что он не трус. Он так отчаянно старался, что шел на любой риск и много раз терпел неудачу.
— Я знаю, Конн, — сказал брат Солтайс, — мы все понимаем, что, будь на месте Браэфара кто-то другой, ты давно бы от него избавился и наказал. Когда он сговорился с Гуэрноми Морскими Волками?
— Больше года назад. Джасарей послал ему денег, чтобы помочь восстанию паннонов. Это одно из немногих дел, которыми Крыло занимался всерьез. Он нанял Гуэрна и снабдил его оружием и деньгами. Они два сапога пара — обоих гложет зависть. Гуэрн был родственником старого лорда, но когда тот умер, я сделал лордом не его, а Брана.
Конн налил себе воды и залпом выпил. «Он очень устал», — подумал брат Солтайс.
— Я не знал, что они сговорились с Шардом, хотя должен был догадаться. Крыло думает, что во мне причина всех его неудач и что если бы не я, у него бы все получилось. Не знаю, возможно, он и прав. Я отлично помню, что Крыло был прекрасным ребенком, он очень меня любил, слушался и везде ходил следом.
Люди меняются, — сказал жрец, — слабые не хотят признавать, что сами виноваты в собственных бедах, и всегда перекладывают вину на других. Если неудачи преследуют их постоянно, им кажется, что они пали жертвой заговора.
— Завтра я положу этому конец, — сказал Конн.
— Ты не должен под него подстраиваться! — заявил брат Солтайс. — То, что ты придумал, глупо. Может, Морригу хотела, чтобы ты дал ему отпор?
Конн улыбнулся и покачал головой:
— Ее планы мне неведомы, но я знаю, что если не сдержу слово, риганты проиграют войну с Джасареем. Мне трудно объяснить почему. Я столько всего видел… Джасарея в разных мирах и во многих обличьях, и он не проиграл ни одной битвы. Я видел нечто совершенно ужасное и невообразимое: погибающие миры, воздух, какие-то башни, выбрасывающие дым прямо в небо, мертвые деревья с обожженными листьями, плодородные земли, превратившиеся в пустыни. Я видел людей с серыми лицами и испуганными глазами, снующих по жизни как муравьи. Скажу честно, я жалею, что вообще прикоснулся к Морригу.
— Думаешь, то, что ты видел, случится с землями ригантов?
— Не знаю. Я знаю лишь то, что следует делать мне, — я должен ехать в Бальгов круг один.
— Они убьют тебя, Конн. Я хорошо знаю Гуэрна. У него есть харизма, и люди за ним пойдут, но он подлый и бессовестный. Он очень высок, почти одного роста с Фиаллахом, и умеет драться. Из-за кровной вражды он убил несколько человек. И он будет не один, один будешь ты.
— Я всю жизнь один. В какой-то степени мы все — одиночки.
 
Бэйн оседлал гнедую кобылу, а затем вернулся на ферму. Грифф и Исваин ждали его в зале.
— Когда ты вернешься? — спросил Грифф.
— Когда-нибудь, — ответил Бэйн. .
Из кармана черной куртки без рукавов он достал свернутый пергамент.
— Я составил этот документ в Трех Ручьях в тот день, когда уехали солдаты Коннавара, его подписали трое старейшин. — Он передал пергамент Гриффу. — По нему земля и скот переходят к тебе, — Бэйн улыбнулся, увидев, как удивился Грифф. — Ты больше не изгнанник. Ты теперь землевладелец.
— Ничего не понимаю, — пробормотал рыжеволосый Грифф.
— Он не вернется, — объяснила Исваин и заглянула Бэйну в глаза. — Зачем ты это делаешь?
Бэйн пожал плечами:
— Хочу немного побродить по свету, Исваин.
— Дело ведь не только в этом, — заметила она.
— Может, ты и права, но я не хочу это обсуждать. Ты сама сказала, что вы с Гриффом мечтаете о собственной ферме, чтобы было где растить детей и встречать рассвет, когда вы состаритесь. Это хорошая ферма, и, надеюсь, вы будете здесь счастливы.
— Мы и так счастливы, — сказала Исваин, — и очень бы хотели, чтобы ты тоже был счастлив.
Бэйн крепко обнял ее и поцеловал в пухлую щеку.
— Когда я вернусь, мы устроим праздник и вы узнаете обо всех моих приключениях.
Он повернулся к Гриффу и протянул руку, но Грифф просто крепко обнял Бэйна.
— Я буду оставлять половину всей выручки тебе, парень, — пообещал он, — когда ты вернешься, ферма будет тебя ждать.
Выпустив Бэйна из объятий, Грифф улыбнулся.
— Мы, наверное, займем твою спальню, она больше и светлее, чем наша. — Его улыбка исчезла. — Будь осторожен, Бэйн, слышишь?
— Хорошо, дружище.
Бэйн собрал поклажу и вышел из дома.
Развесив переметные сумки, он вскочил в седло и выехал с фермы, даже не оглянувшись.
День выдался погожий, Бэйн ехал по холмам и долинам прямо на восток и часа через четыре подъехал к холму, за которым лежали Три Ручья. В лучах теплого весеннего солнца селение казалось таким мирным, будто здесь никогда не лилась кровь, не гибли люди. Холм пестрел желтыми цветами, и, приглядевшись, Бэйн заметил в цветах подкову и сломанный, уже начавший ржаветь меч.
Из леса, размахивая деревянными мечами и смеясь, выбежали три мальчика. Увидев Бэйна, они испугались, но он широко им улыбнулся и пустил лошадь галопом прямо в деревню. Проехав мимо огромного дуба, старейшего из деревьев, он направился к кузнице и вскоре услышал мерные звуки ударов молота по железу. Он спешился, привязал лошадь к забору и вошел в кузницу. Наннкумал смотрел, как его ученик бьет молотом по раскаленному железу. Увидев Бэйна, старик что-то сказал ученику и вслед за внуком вышел на залитый солнцем двор. Наннкумал промокнул платком пот на лысеющей голове и увидел переметные сумки Бэйна.
— Куда ты едешь?
— Собираюсь переправиться через море.
— С какой целью?
— Наверное, чтобы найти, эту цель, — пожав плечами, сказал Бэйн.
Наннкумал присел на длинную скамейку.
— Ты спас нашу деревню, парень. Люди этого никогда не забудут.
— Забудут они или нет, меня не очень волнует, — заявил Бэйн, присаживаясь рядом с дедом.
Наннкумал посмотрел в сторону:
— Я был несправедлив к тебе, Бэйн, и очень об этом сожалею.
— Сейчас это уже не важно, — отозвался Бэйн, — не стоит вспоминать.
Не все так просто. Я ведь очень любил Ариан. Она была славной девочкой, пока не умерла сестра. Маленькой Барии было всего пять, и они спали на одной кровати с Ариан. У Барии началась лихорадка, и однажды ночью ее сердце не выдержало. Проснувшись, Ариан нашла сестру мертвой. Так все и началось — она стала бояться темноты и одиночества. Когда на Конна напал медведь, она словно обезумела. Я пытался отговорить ее от брака с Кастой — они совсем не подходили друг другу, — но она была убеждена, что Конн умрет, и вцепилась в Касту, будто он был последним среди живых.