"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Бракус покосился на Бэйна:
— Тоже хочешь сказать, что я стар и у меня усталый вид?
— Вы мне кажетесь молодым и сильным. Бракус кивнул:
— Так оно и есть. Скажи, зачем тебе этот поединок? Ты и так знаменит, а Волтан не сдастся без боя.
— Это личное дело, — вмешался Телорс. — Волтан убил дорогого Бэйну человека, девушку.
— Ну, все ясно, удачи тебе, Бэйн! Может быть, еще встретимся.
— Вряд ли, — сказал Бэйн. — Это мой последний бой, завтра я еду домой.
Бракус улыбнулся:
— Значит, все мои заметки о тебе ни к чему. — Он пошел к двери, а затем остановился. — Перед атакой ты сжимаешь кулаки, Волтан это быстро заметит.
— Спасибо. Свирепый столько раз предупреждал меня, а я никак не могу от этого избавиться.
— У Волтана молниеносная ответная реакция, так что тебе нужно избавиться от этой привычки как можно скорее, иначе ты не поедешь домой. — Бракус повернулся к Телорсу. — Рад был снова тебя увидеть, дружище. Через три дня у меня будет небольшая вечеринка в честь дня рождения. Приходи и приводи Ванни.
— Обязательно придем, — пообещал Телорс. Бракус ушел, а Телорс снова начал полировать меч.
— Я думал, Свирепый придет, — проговорил Бэйн.
— Ты же знаешь, что он думает.
— Знаю. Он думает, что я иду на верную гибель, но он ошибается.
Он ошибался и раньше, мы все ошибаемся. — Телорс взглянул на песочные часы. — До поединка меньше часа. Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно.
Бэйн стал осматривать комнату. Стены украшали яркие фрески, а в нишах стояли бюсты величайших героев цирка Палантес. Бэйн внимательно рассмотрел каждый из них.
— А где Свирепый? — спросил он.
Его бюст убрали после дисквалификации.
Бэйн откинулся в кресле. Обычно перед поединком он с легкостью выбрасывал из головы посторонние мысли, но сегодня все было иначе. Мысли и воспоминания не давали ему покоя.
Разве кто-нибудь расстроится, если сегодня он умрет? Единственный друг Бануин предал его, отец так и не признал, даже Свирепый отвернулся в час горьких испытаний. Бэйн посмотрел на Телорса — он ему нравился, но по-настоящему близки они не были. Если сегодня с арены вынесут его бездыханное тело, Телорс пожмет плечами, вернется на виллу, пропустит несколько рюмок, скажет о нем несколько хороших слов и станет жить дальше.
Внезапно Бэйну стало очень одиноко, и в тот же момент он почувствовал страх. «Что я успел сделать? — думал он. — Чего смог достичь?» Не самые подходящие мысли перед поединком. Бэйн встал, подошел к столу, достал кожаную флягу и, содрав восковую печать, вытащил пробку. Все гладиаторы сами готовили напитки и запечатывали фляги воском, чтобы никто не мог отравить их перед поединком. Бэйн поднес флягу к губам и сделал большой глоток. Густой фруктовый сок казался бархатистым.
— Не пей много, а то лопнешь.
Бэйн снова уселся в кресло. Прошлой ночью ему снилась Морригу. Его разбудил шелест листьев на ветру и перешептывание веток. Бэйн сел и увидел, что кровать стоит в самом центре поляны, окруженной дубами. Неподалеку на пне сидела Морригу.
— Шелковые простыни! — проговорила она. — Ты разбогател!
Низко над кроватью пролетел черный ворон и уселся на ветку неподалеку от Морригу.
— Чего ты хочешь от меня?
— Учитывая, что ты собираешься ввязаться в идиотскую историю, правильнее будет спросить, чем я могу тебе помочь?
Бэйн слез с кровати, сделал глубокий вдох и почувствовал запах свежего горного воздуха.
— У меня было всего одно желание — спасти жизнь Лии. А теперь мне вообще ничего не нужно. Завтра я либо выиграю, либо меня убьют.
— Да, тебе не удалось спасти любимую. В жизни такое случается, Бэйн. А чего бы ты хотел для себя? Если пожелаешь, я дам тебе сил и ловкости, чтобы одолеть Волтана.
— Я и так смогу его одолеть.
— Нет, не сможешь, и Ванни тебе об этом говорил. Волтан сильнее, мощнее и быстрее, а еще он неумолимый и беспощадный. Попроси меня!
— Нет.
— Это гордость тебя останавливает?
Бэйн задумался:
— Может, гордость, а может, я просто не хочу использовать волшебство. Мне не нужна помощь. Хочу встретиться с ним на равных условиях.
 
— Как благородно! — проговорила Морригу. — А ты хоть на мгновение веришь, что Волтан мог бы поступить так же?
— Я не отвечаю за то, что делает или не делает Волтан, но хочу, чтобы он ответил за смерть Лии и знал, за что умирает.
— И чего ты этим добьешься, Бэйн? Надеешься, что Волтан одумается, что испытает хоть каплю раскаяния?
Бэйн покачал головой:
— Дело не в нем, дело во мне. Я обрету покой только после того, как убью его.
— Ах вот как! Все дело в Бэйне! Ни в Лии, ни в злодее Волтане, а только в Бэйне.
— Да, все дело в Бэйне! — яростно отозвался он. — А почему бы и нет? Разве кто-нибудь за меня заступался? Я всегда был один! Я любил маму, и, думаю, когда я был маленьким, она тоже меня любила. Но вот я подрос, и каждый раз глядя на меня, она видела Коннавара и отстранялась. — Он засмеялся так жутко, что даже ворон захлопал крыльями, — Где друзья и любимые? Единственный друг предал меня, когда подумал, что я умираю. Да, все дело в Бэйне. Если я завтра умру, кто заплачет обо мне?
— В самом деле, кто? — переспросила Морригу. — Ну, раз я тут не нужна, пора в путь. Ложись спать, ригант. Спи!
Странный был сон, его наверняка навеяли страхи, но Бэйн очень отчетливо его помнил.
— Пора разминаться, — сказал Телорс.
В оружейную вошли два солдата в серебряных доспехах.
— Вас вызывает к себе император, — сказал один из них Бэйну.
— Ему нужно размяться, — вмешался Телорс.
— Пойдем, — проговорил второй, не обращая на Телорса никакого внимания.
Бэйн надел черную шелковую рубашку и пошел за охраной по подземным коридорам, а потом — вверх по лестнице на второй ярус. Одолев подъем, Бэйн оглянулся по сторонам и увидел, что стадион полон. Зрители ждали вечернего представления. Стадион цирка Палантес вмещал тридцать тысяч зрителей, но еще сотни стояли в проходах.
— Сколько народу! — охнул первый солдат.
— Успокойся, — проговорил второй, — большинство пришло посмотреть, как сожгут Госпожу-в-Маске. Они ждут, что она сотворит чудо и упорхнет на небо.
Он грубо засмеялся.
— Я думал, что освободили всех сектантов, — удивился Бэйн.
— Только не Госпожу-в-Маске. Ее сожгут вместе с Наладемусом. Вот так шутка! Представляю, что они наговорят друг другу, когда их привяжут к столбам и подожгут!
Солдаты пошли дальше, на третий ярус, где располагался охраняемый вход в королевскую ложу. Бэйна провели внутрь, и он увидел только Джасарея. На императоре была белая туника и длинная пурпурная накидка, а на голове — широкая шляпа из соломы, защищавшая лицо от солнца.
— Проходи и садись, парень.
— Благодарю вас, ваше величество, но мне нужно готовиться к поединку.
— Всему свое время.
Где-то недалеко трубач протрубил короткий сигнал. Зрители расселись и затихли. С западной стороны арены из ворот появился гладиатор, направляясь к центру. Толпа презрительно зашипела и засвистела. Бэйн посмотрел вниз и едва поверил своим глазам. Это был Волтан.
— Мне пора идти, ваше величество.
— Сиди! — приказал Джасарей.
— Но я буду с ним сражаться, вы обещали!
— Да, обещал, молодой человек, и я сдержу слово. Однако я не обещал, что ты сразишься с ним первый.
Открылись западные ворота, и на песок вышел второй гладиатор. Он был без нагрудника, в кожаном килте, а на бритой голове был повязан красный шелковый шарф.
Это был Свирепый.
Бэйн не мог поверить своим глазам.
— Почему? — прошептал он.
— Я и сам не мог понять, когда Свирепый впервые попросил меня об этом, — рассказывал Джасарей, — это было той ночью, после покушения. Я пообещал, что вы оба можете просить что угодно. Свирепый задержался и сказал, что хотел бы сразиться с Болтаном первым. На следующий день ко мне пришел ты, и я все понял. Полагаю, ты тоже знаешь ответ на все вопросы.