"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Ненадолго же ты задержался, — сказал Ингис.
— Он был молод — его бы еще учить да учить. Ингис кивнул:
— Я не советовал Черепу посылать его.
— У Черепа не было выбора.
— Да, верно. Итак, ты здесь.
— А ты сомневался?
Ингис помотал головой, снял свой бронзовый шлем и почесал кожу под редеющими серо-стальными волосами.
— Весь вопрос в том, Пляшущий Клинок, как мне быть с тобой.
— Это тебя беспокоит?
— Да.
— Почему?
— Да потому что я оказался в ловушке. Я охотно поддержал бы тебя, ибо верю, что за тобой будущее, — но не могу: я уже присягнул Черепу.
— Задача не из легких, — согласился Тенака, налив себе найиса.
— Так что же мне делать? — спросил Ингис, и Тенака-хан взглянул в его твердое честное лицо. Стоит только попросить — и этот человек нарушит данную Черепу присягу, чтобы перейти к Тенаке со всеми своими воинами. Искушение было велико, но Тенака легко поборол его. Ингис, нарушивший клятву, будет уже не тот — вина за предательство будет преследовать его до конца дней.
— Нынче вечером, — сказал Тенака, — состоится Испытание. Ему подвергнутся те, кто стремится к власти, и Аста-хан назовет имя победителя. За ним ты и последуешь — а до тех пор будь верен Черепу.
— Но что, если он прикажет мне убить тебя?
— Тогда ты убьешь меня, Ингис.
— Все мы глупцы, — с горечью молвил воевода. — Разве Череп знает, что такое честь? Я проклинаю тот день, когда поклялся служить ему!
— Ступай и выброси эти мысли из головы. Мы все совершаем ошибки — так уж устроена жизнь. Порой мы поступаем глупо, но иначе нельзя. Мы люди слова лишь в том случае, если слова наши тверды как сталь.
Ингис с поклоном вышел. Тенака снова наполнил свой кубок и откинулся на мягкие подушки, разбросанные по ковру.
— Иди сюда, Рения! — позвал он.
Она вышла из полумрака спальной половины, села рядом и взяла его за руку.
— Я так испугалась, когда тот воин вызвал тебя.
— Мой срок еще не настал.
— Он сказал бы то же самое, — заметила она.
— И был бы не прав.
— А ты, выходит, теперь стал неуязвим?
— Я дома, Рения, и чувствую себя другим человеком Не могу этого объяснить — я еще не думал об этом как следует. Но это чудесное чувство. До приезда сюда я был неполным. Одиноким. Здесь я обрел целостность.
— Понимаю.
— Не думаю, чтобы ты понимала. Тебе кажется, будто я в укор тебе говорю, что был одинок. Это вовсе не так. Я люблю тебя, и ты была для меня источником постоянной радости. Но я не знал своей цели и потому оправдывал имя, которое мне в детстве дали шаманы: Князь Теней. Я был тенью в твердокаменном мире. Теперь я больше не тень. У меня появилась цель.
— Ты хочешь стать королем, — с грустью сказала она.
— Да.
— Хочешь завоевать мир.
Он не ответил.
— Ты видел ужасы Цески и безумства, к которым приходит честолюбец. Видел бедствия войны. Теперь ты сам намерен принести в мир такое, что Цеске и не снилось.
— Я не намерен нести миру зло.
— Не обманывай себя, Тенака-хан. Тебе стоит только выйти из этой юрты. Они дикари, живущие лишь ради того, чтобы сражаться... и убивать. Не знаю, зачем я говорю тебе все это, — мои слова до тебя не дойдут. Ведь я только женщина.
— Ты моя женщина.
— Была — а теперь больше не твоя. Теперь у тебя другая женщина. Вместо грудей у нее горы, и она только и ждет, чтобы извергнуть в мир содержимое своего чрева. Ты герой, великий хан! Твой друг ждет тебя и в слепоте своей верит, что ты скоро явишься к нему на белом коне во главе своих надиров. Тогда зло погибнет, и дренаи станут свободны. Вот удивится он, когда ты надругаешься над его страной!
— Довольно, Рения. Я не предам Ананаиса и не стану вторгаться в Дренай.
— Сейчас, быть может, и не станешь. Но когда-нибудь у тебя не останется выбора. Некуда будет больше вторгаться.
— Я пока еще не хан.
— Ты веришь в силу молитвы, Тенака? — спросила вдруг она со слезами на глазах.
— Иногда верю.
— Так знай: я буду молиться за твое поражение, даже если оно приведет тебя к смерти.
— Непременно приведет, — сказал Тенака, но она уже ушла.
 
Старый шаман, сидя на корточках в пыли, неотрывно глядел на жаровню с тлеющими углями. Вокруг него расселись вожди племен и воеводы — весь цвет Орды.
Чуть поодаль в кругу из камней сидели трое родичей: Цзубой Череп, Ширрат Острый Нож и Тенака-хан.
Вожди разглядывали их с необычайным интересом. Череп, плотный и могучий, со свернутой на макушке косой и жидкой раздвоенной бородкой, был раздет до пояса, и его кожа лоснилась от масла.
Острый Нож, более стройный, связал свои прошитые сединой длинные волосы на затылке. Висячие усы делали его лицо еще длиннее и придавали ему скорбное выражение, но глаза смотрели остро и бдительно.
Тенака-хан сидел спокойно, устремив взор на гробницу, сияющую серебром при луне.
Череп шумно трещал пальцами и напрягал спину. Ему было не по себе. Он много лет замышлял стать владыкой Волков. И вот теперь, будучи гораздо сильнее брата, он вынужден поставить на кон все свое будущее. Такова уж власть шаманов. Череп не стал бы слушать Аста-хана, но его собственные воеводы, всеми уважаемые воины вроде Ингиса, побудили его обратиться к совету шаманов. Никто из них не хотел, чтобы волк терзал волка. И выбрал же время этот выродок Тенака, чтобы вернуться домой! Череп выругался про себя.
Аста-хан поднялся на ноги. Шаман был стар, старше всех в степи, и о его мудрости ходили легенды. Он медленно обошел круг и стал перед тремя испытуемыми. Он хорошо их знал, как знал их отцов и дедов, и видел, как много между ними сходства.
— Мы надиры! — воскликнул он, подняв правую руку. Его голос, не по возрасту мощный и звучный, пронесся над толпой, и люди подхватили клич. — Обратного пути вам нет, — сказал шаман, обращаясь к троим. — Вы родичи, и в каждом из вас течет кровь великого хана. Быть может, вы мирно договоритесь о том, кому отдать власть?
Он выждал несколько мгновений, но все трое молчали.
— Внемлите же мудрости Аста-хана. Вы полагаете, что вас ждет единоборство. Вы приготовили к нему свои тела и отточили свое оружие. Но боя не будет, и кровь не прольется. Вместо боя я пошлю вас в место, не принадлежащее этому миру. Тот, кто принесет шлем Ульрика, станет ханом. Смерть будет подстерегать вас, ибо вы отправитесь в ее обитель. Вы увидите страшные картины и услышите вопли погибших душ. По-прежнему ли вы желаете этого испытания?
— Давайте начинать! — бросил Череп. — Готовься к смерти, дворняга, — шепнул он Тенаке.
Шаман возложил руку на голову Черепа — тот закрыл глаза и поник. Следом настала очередь Острого Ножа и Тенаки-хана.
Аста-хан присел перед спящими, закрыл глаза сам и приказал им:
— Встаньте!
Они открыли глаза и поднялись, удивленно моргая. Они по-прежнему находились перед гробницей Ульрика, но теперь они были одни. Воины, юрты и костры — все пропало.
— Что это значит? — спросил Острый Нож.
— Это гробница Ульрика, — ответил Аста-хан. — Вы должны принести мне шлем спящего владыки.
Острый Нож и Череп бросились к усыпальнице. Но в ней не было дверей — только гладкий белый мрамор.
Тенака сел, и шаман опустился на корточки рядом с ним.
— Почему ты не последовал за своими родичами?
— Я знаю, где искать.
— А я знал, что ты вернешься сюда, — кивнул Аста-хан. — Откуда?
— Так было написано.
Тенака выждал, когда двое других окажутся по ту сторону гробницы, неспешно встал и полез к куполу. Подъем был нетруден благодаря щелям между плитами мраморной облицовки. Он был уже на полпути к статуе Ульрика, когда другие заметили его. Череп выругался, и оба последовали за Тенакой.
Он достиг арки. Она была семь футов глубиной, и статуя скрывалась в ее недрах.
Царь Каменных Врат!
Тенака-хан продвигался вперед с осторожностью. Дверь была спрятана в глубине арки. Он толкнул ее, и она со скрипом отворилась.