"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Бэйн, за тобой гонится демон! О! Я вижу его когтистые лапы! Он пришел за тобой!
— Пусть только покажется, и я убью его! Не волнуйся и ложись спать!
— Осторожнее, Бэйн! Следи за его хвостом, он щелкает, когда демон собирается напасть!
— Я посмотрю за хвостом. А теперь сделай, как я сказал, — ложись спать!
Обессилев, Бануин опустился на кровать глубоко вздохнул и позволил Бэйну накрыть его одеялом. Глаза его лихорадочно блестели.
— Это был не сон, Бэйн, а видение. Ты… ты шел по коридорам, а стены были живыми и извивались. У тебя был кинжал, с тобой шел мужчина постарше, и за вами охотился демон.
Бануин вздрогнул:
— Этот демон был таким быстрым и страшным!
— Знаешь, — мягко сказал Бэйн, — уж лучше бы тебе привиделась красивая девушка или даже две, которые ласкали бы меня после того, как я расправился с демоном. Ну, это неважно, а сейчас — спи!
Синие глаза Бануина закрылись, и он задышал ровнее. Бэйн поднялся, вышел в освещенный факелами коридор и наткнулся на Аппиуса в блекло-сером халате. Рядом стояла Лия.
— У него было видение, — объяснил Бэйн.
— Конечно, конечно, мы все обсудим утром, — быстро проговорил Аппиус, пытаясь заслонить наготу Бэйна от дочери.
— Что-то случилось, Аппиус? — удивился Бэйн. — Говорю же, это было просто видение, и тебя в нем не было.
— Лия! Ступай к себе в комнату! — рявкнул Аппиус. Бэйн повернулся к ней:
— Спокойной ночи!
— Лия громко рассмеялась, покачала головой и исчезла.
— Ты не одет! — строго заметил Аппиус.
— Так же, как и ты, если снять халат.
— Вот именно, если снять халат! В цивилизованном обществе не принято… демонстрировать наготу.
— Что значит «демонстрировать»? — спросил Бэйн.
— Появляться голым на людях.
— А почему?
— Почему? Потому что… э-э-э… это неприлично. Не знаю, когда появилась эта традиция, но особенно неприличным считается, когда мужчина предстает обнаженным перед невинной девушкой.
— Ты что, издеваешься надо мной? — изумился Бэйн.
— Нет, не издеваюсь, — вздохнул Аппиус. — Если появишься голым на улицах Камня — тебя арестуют и выпорют. А появишься голым перед девушкой из хорошей семьи, тебя либо повесят, либо вызовут на смертный поединок. Так что иди в свою комнату и накинь халат, который висит на двери. Мне необходим бокал-другой вина, и ты расскажешь об этом видении.
Немного позже, одетый в белый хлопковый халат до колен, Бэйн вошел в главную комнату. Аппиус налил ему вина в серебряный кубок, и они сидели на балконе, глядя на Ассию и усыпанное звездами море.
— Зачем ты идешь в Город? — спросил старый генерал.
— Я пообещал Ворне проводить Бануина. Он не может постоять за себя и притягивает неприятности, как навоз мух.
— Еще одна вещь, на которую ты должен обратить внимание, — твоя речь. Ты довольно хорошо говоришь по-тургонски, но нахватался… э-э-э… интересных выражений. В приличном обществе следует избегать выражений, связанных с естественными потребностями или половой жизнью. Житель Города никогда не встанет из-за стола, чтобы «пописать», как сделал сегодня вечером ты. Он извинится и скажет, что вернется к столу через некоторое время. Он никогда не полезет себе в штаны, почувствовав зуд в интимных местах.
— В интимных местах? — переспросил Бэйн.
— В яйцах! — рявкнул Аппиус.
— Ага, и когда разрешается их чесать?
— Когда тебя никто не видит! Они поэтому и называются интимными местами, понял?
Потягивая вино, Бэйн глубокомысленно кивнул.
— Вы очень странные люди, — сказал он. — Порабощение племен, массовые убийства и разрушение для вас в порядке вещей. Но вид мужского члена вас оскорбляет, и нельзя говорить вслух о том, что хочется писать. В этом и заключается цивилизация? Война, убийства и разрушения достойны уважения, а человеку без штанов грозит порка?
Аппиус засмеялся:
— Никогда не слышал ничего подобного! Но ты, пожалуй, прав, именно в этом и состоит сущность цивилизации — целомудрие и интересы нации превыше всего. Тут бесполезно рассуждать о плюсах и минусах. Это возведено в закон, и все обязаны подчиняться. В Камне будь очень осторожен. Бануин — другое дело, он сын известного гражданина, и я дам ему рекомендательные письма. Его-то примут, а вот за тобой, чужаком и дикарем, будут пристально следить.
— Ты считаешь меня дикарем?
— Сынок, я солдат, и встречал много таких, как ты, — воинов, немного влюбленных в смерть. Жизнь без риска для вас бессмысленна. Если вы видите пропасть, вам нужно встать на самый край и заглянуть в бездонную пустоту. Если видите дикую лошадь — ее нужно укротить, а встречаете непобедимого воина, ему обязательно нужно бросить вызов.
— Тебе ведомо многое, генерал.
— Больше, чем ты думаешь. Как же Коннавар отпустил сына в Город?
— Ты знаком с Коннаваром?
— Судьба сводила нас в Пердийских войнах и на Когденовом поле. Я достаточно хорошо его знаю, чтобы увидеть его в тебе — даже не глядя в твои глаза. Никому не рассказывай о семье, Бэйн, не то тебя притащат прямо к Джасарею и будут использовать против отца.
— Я запомню, — холодно проговорил Бэйн, — одним богам известно, как сильно я люблю Коннавара.
Аппиус внимательно взглянул на него, но ничего не сказал. Бэйн встал, потянулся, а затем задал вопрос, который давно вертелся на языке.
Аппиус громко засмеялся:
Нужно спросить так: «Где мужчина может приятно провести время в обществе женщин?» В ответ могу лишь сказать, что не знаю, так как давно здесь не бывал. Как только что-нибудь узнаю, сообщу тебе, парень. Возможно, тебе завтра следует прогуляться к докам. Не удивлюсь, если более осведомленные граждане расскажут, где получить то, что ты хочешь.
— Невероятно! — сказал Бэйн.
Он вышел из комнаты и услышал, как хлопнула дверь в комнате Лии. Заглянул к Бануину — тот крепко и спокойно спал — и ушел к себе.
Ложась спать, Бэйн поймал себя на том, что опять думает о Лии. Когда он впервые увидел ее у реки, она показалась ему хорошенькой, но не более того. Уже потом, гуляя с девушкой в саду, он заметил, как она наклоняет голову, когда смеется, как красивы ее хрупкая шея и полные губы. А когда они сидели рядом под полотняным навесом повозки, он почувствовал аромат ее волос.
«У тебя слишком долго не было женщины», — сказал себе Бэйн. Он заснул, думая о том, как будет гулять с темноволосой девушкой по Друахским горам, когда утреннее солнце озаряет вершины, а у Древа Желаний клубится туман.
Начальник караула Оранус устал, от выпитого кувшина дешевого красного вина гудела голова. Обычно по будням в Ассии спокойно, вот он и принес вино в небольшой кабинет напротив камер в надежде, что это поможет ему хорошо выспаться. Но сейчас настроение у него было отвратительное и болел живот.
Оранус злобно взглянул на людей, столпившихся вокруг его стола. Они говорили все одновременно, и нестройный хор их голосов усиливал пульсирующую головную боль. Женщину он отлично знал, это шлюха, промышлявшая у восточных доков, а стоящий за ней мужчина, выставивший напоказ разбитый нос и заплывший глаз, Нестар, ее сутенер. Именно ему принадлежала печально известная таверна на берегу. Не проходило и дня, чтобы в ней не ограбили, не обманули или не избили посетителя. Капитан давно мечтал прикрыть таверну, но у сутенера были высокопоставленные друзья, например торговец Макриос или советник Банион. Оранусу было сорок четыре, всего восемь месяцев оставалось до пенсии и получения бесплатного земельного участка, и капитану не хотелось навлекать на себя гнев сильных мира сего.
Оранус протер глаза и взглянул на стоящего у двери юнца. Этого он не знал. Лицо юноши покрыто капельками крови, весь лоб в мелких занозах. Оранус заметил, что он практически не пострадал, и от этого на миг стихла ужасная боль. Но только на миг.
Все утро прошло без происшествий, а потом привели этого дикаря. Оранус еще раз взглянул на закованного в кандалы юношу, который, нахохлившись, сидел в камере. Молодой и сильный, с длинными светлыми волосами и тонкой бакенбардой у виска. Одет он был как все, но Оранус чувствовал, что это не цениец. Что-то неуловимое подсказывало, что этот юноша никогда не жил под игом Камня. «Наверное, норвин или ригант», — подумал Оранус. Он налил себе воды, залпом осушил чашку и снова взглянул на шумящую компанию.