"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Сатул облизнул губы, недоверчивый, охваченный суеверным страхом.
— Бронзовый Князь?
— Да, я Регнак, Бронзовый Князь. А теперь веди меня в горы!
Всю ночь они ехали по Дельнохскому хребту через многочисленные перевалы, ведущие в сердце гор. Четыре раза их останавливали сатулийские дозоры, но каждый раз пропускали дальше. Когда утро перешло в день и солнце достигло зенита, они въехали в белый каменный город в тысячу домов, стоящий в чаше укромной долины. Все здания были одноэтажные, кроме одного — дворца правителя.
Муха никогда не бывал здесь — не многим дренаям это выпало на долю. Дети сбежались поглядеть на чужих, а когда путники добрались до дворца, вдоль дороги уже выстроилось человек пятьдесят воинов в белых одеждах, с кривыми саблями в руках. У дворцовых ворот, скрестив руки на груди, стоял человек, высокий и плечистый, с гордым лицом.
Муха остановил коня перед воротами и стал ждать. Человек разнял руки и вышел вперед, пристально глядя на Муху темно-карими глазами.
— Ты выдаешь себя за мертвеца? — спросил он. Муха молчал. — Тогда ты не будешь возражать, если я проткну тебя мечом?
— Я могу умереть так же, как всякий человек, — ответил Муха. — Со мной это уже однажды случилось. Но ты меня не убьешь, а потому оставь эти игры. Следуй своим же законам гостеприимства и предложи нам угощение.
— Ты хорошо играешь свою роль, Бронзовый Князь. Сойди с коня и следуй за мной.
Хозяин провел путников в западное крыло дворца и оставил совершить омовение в огромном мраморном бассейне. Юноши, прислуживавшие им, лили в воду ароматические жидкости. Бедлер хранил молчание.
— Нам нельзя задерживаться здесь надолго, князь, — сказал Басурман. — Сколько времени ты отведешь им?
— Не решил еще.
Басурман с головой погрузился в теплую воду. Муха подозвал слугу и попросил мыла. Тот с поклоном подал хрустальный сосуд. Муха вылил содержимое на голову и вымыл волосы, потом спросил бритву с зеркалом и побрился. Он устал, но после ванны почувствовал себя человеком. Когда он вышел по мраморным ступеням из воды, слуга накинул ему на плечи широкое одеяние и проводил его в спальню, где Муха нашел свою вычищенную одежду. Взяв из сумки свежую рубашку, Муха быстро оделся, расчесал волосы и привычно скрепил их повязкой. Потом, внезапно передумав, сорвал кожаную ленту и достал серебряный обруч с опалом в середине. Он водрузил обруч на лоб, и слуга подал ему зеркало. Муха поблагодарил, с удовлетворением отметив почтение на лице прислужника.
Подняв зеркало повыше, он оглядел себя.
Ну как, сойдет он за Река, Князя-Воителя?
Эту мысль подал ему Басурман, сказав, что люди всегда верят, будто другие сильнее, проворнее и способнее их. Все дело в том, кем себя вообразишь. А Муха, мол, может сойти и за принца, и за наемного убийцу, и за полководца.
Так почему бы не сделаться умершим героем?
В конце концов, кто докажет обратное?
Когда Муха вышел из комнаты, сатул с копьем склонился перед ним и пригласил следовать за собой. Они пришли в зал, где Муха увидел человека, с которым говорил у ворот, двух освобожденных из плена сатулов и старика в выцветших бурых одеждах.
— Добро пожаловать, — сказал хозяин дворца. — Кое-кто очень хочет побеседовать с тобой. — Он указал на старца. — Это Раффир, святой человек. Он потомок Иоахима и великий знаток истории. У него к тебе много вопросов относительно осады Дрос-Дельноха.
— Буду счастлив ответить ему.
— Уверен, что будешь. У Раффира есть и другой, весьма ценный талант — он говорит с духами умерших. Нынче вечером он погрузится в транс, и тебе, я думаю, приятно будет присутствовать при этом.
— Разумеется.
— Что до меня, я жду этого с особенным удовольствием. Я много раз слышал голос духовного наставника Раффира и часто вопрошал его. Но привилегия свести вместе столь старых друзей наполняет меня великой гордостью.
— Говори яснее, сатул. Мне недосуг разгадывать твои загадки.
— Тысяча извинений, мой досточтимый гость. Дело в том, что духовный наставник Раффира — не кто иной, как твой друг, великий Иоахим. С восторгом жду случая услышать вашу беседу.
 
— Брось паниковать! — сказал Басурман мечущемуся по комнате Мухе. Слуг они отпустили, а перепуганный Белдер удалился в розовый сад.
— Как же не паниковать, когда все рухнуло!
— Ты уверен, что старик не врет?
— Да какая разница? Если он врет, значит, князь подучил его разоблачить меня. Если нет, меня разоблачит дух Иоахима. Куда ни кинь, всюду клин!
— Ты мог бы сам изобличить старика в обмане, — не слишком убежденно сказал Басурман.
— Изобличить их святого в его собственном храме? Навряд ли. Этого никакое гостеприимство не выдержит.
— Не хочу повторять Белдера, но ты сам это придумал. Надо было обдумать все хорошенько.
— Не повторяй Белдера.
— Да перестань ты метаться! На вот, съешь. — Басурман бросил Мухе яблоко, но тот не стал его ловить.
Белдер, войдя, мрачно изрек:
— Ну и влипли мы в историю.
Муха упал в широкое кожаное кресло.
— Да, ночка предстоит недурная.
— Разрешат нам взять оружие? — спросил Басурман.
— Думаю, что да — но не знаю, как ты пробьешь себе дорогу через тысячу сатулов.
— Я не хотел бы умереть безоружным.
— Смелая речь. Где это яблоко? Не хочу умирать без куска яблока во рту. Может, не будем о смерти? Мне очень не по себе от таких разговоров.
Так они говорили без всякого толку, пока слуга, постучав в дверь, не пригласил всех следовать за собой. Муха, попросив его подождать, посмотрелся в большое зеркало и с удивлением увидел улыбку на своем лице. Он картинно накинул плащ на плечо и поправил опаловый обруч на лбу.
— Не покидай меня, Рек, — сказал он. — Мне очень понадобится твоя помощь.
Все трое вышли за слугой из дворца и вступили во врата храма, где слуга с поклоном оставил их. Муха вошел под холодные своды. Все сиденья были заняты молчаливыми сатулами, князь и Раффир восседали рядом на помосте, и справа от Раффира был приготовлен третий стул. Муха гордо прошествовал по проходу, взошел на помост и старательно расправил на спинке своего стула снятый плащ.
Князь, встав, поклонился, и Муха уловил зловредный огонек в его темных глазах.
— Приветствую нашего досточтимого гостя. Ни один дренай не входил еще в этот храм. Но этот человек утверждает, будто он — Пагуба надиров, живое воплощение Бронзового Князя и кровный брат великого Иоахима. Посему он обладает полным правом встретиться с Иоахимом в этом священном месте. Мир да снизойдет в наши души, братья. Откроем сердца наши музыке Пустоты. Пусть Раффир вступит в общение с Тьмой.
Собравшиеся единодушно склонили головы, и Муха вздрогнул. Раффир откинулся назад. Его широко раскрытые глаза закатились. Муху замутило.
— Взываю к тебе, духовный брат! — воскликнул святой высоким, дребезжащим голосом. — Явись к нам из своих священных пределов и удели нам толику своей мудрости.
Пламя свечей заколебалось, словно ветер пронесся по храму.
— Приди, духовный брат, и просвети нас.
Свечи замигали снова — и многие погасли.
Муха облизнул губы. Нет, Раффир не врал.
— Кто звал сатула Иоахима? — спросил глубокий звучный голос.
Муха привскочил на стуле: голос шел из ветхого горла Раффира.
— Кровь от крови твоей, великий Иоахим, — сказал князь. — Здесь присутствует человек, выдающий себя за твоего друга.
— Пусть говорит он, — молвил дух. — Твой докучливый голос мне уже надоел.
— Ты слышал? Говори же, — сказал Мухе князь.
— Не смей приказывать мне, несчастный! — гаркнул Муха. — Я Рек, Бронзовый Князь, и я жил в те дни, когда сатулы были мужчинами. Иоахим был мужчиной — и моим братом. Скажи мне, Иоахим, как тебе нравятся сыновья твоих сыновей?
— Рек? Я ничего не вижу. Это ты?
— Я, брат мой. Я здесь, среди твоих бледных подобий. Почему ты не спустишься сюда, ко мне?
— Не знаю... Мне нельзя... Как много времени прошло, Рек, с нашей первой встречи. Помнишь, что ты сказал тогда?