"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Этого не достаточно, Ру. — Голос Паллаэ был печален. — Я хотела для тебя большего. — Она помолчала, хрипло дыша, затем снова улыбнулась. — Коннавар хорошо себя ведет?
— Нет, кажется, мальчик рожден, чтобы искать неприятностей себе на голову.
— Ему только семь, Ру. И у него доброе сердце. Не будь с ним слишком суров.
— Слишком суров? — фыркнул молодой воин. — Я пытался поговорить с ним. Он сидит, слушает, а потом убегает и снова влипает в передряги. Я даже выпорол его, и это не помогло. Он вынес наказание молча, но через день украл у пекаря пирог, а вечером засунул живую лягушку мне в кровать. — Руатайн рассмеялся. — Мирия легла первой. Клянусь, она подпрыгнула до самого потолка!
— Но ты его все равно любишь?
— Да. На прошлой неделе я рассказывал Мирии о волке-одиночке, таящемся в лесу, а Конн услышал. Он украл мой лучший нож и исчез. Ему только семь, а я нашел его в засаде в лесу, с горшком на голове вместо шлема, поджидающим волка. В смелости ему не откажешь. А за его улыбку можно простить что угодно.
Светильник у кровати угас, и спальня погрузилась во тьму. Руатайн выругался и сходил в другую комнату за огнем. Возвратившись, он увидел, что мать умерла.
Мирия сняла Брана с пони и прижала к себе.
— Тебе понравилось, золотце мое?
— Еще, мама, — сказал малыш, протягивая ручки к серой лошадке.
— Попозже, солнышко. Посмотри, а вот и Кавал. — Молодая женщина указала на черного пса, лежащего в тени.
Внимание мальчика мгновенно переключилось на собаку, и он, вырвавшись из рук матери, подбежал к ней, обнял за шею. Пес лизнул его в лицо, и Бран радостно засмеялся.
Черная тень скользнула по небу, огромный ворон неуклюже опустился на соломенную крышу. Птица наклонила голову, глядя блестящими черными глазами на женщину, одетую в зеленое.
Из дома вышла другая женщина.
— Твой муж вернулся, — сообщила Пелейн, кузина хозяйки дома.
Мирия взглянула на холм и увидела высокую фигуру Руатайна, ведущего лошадь. В седле сидел Браэфар. По неизвестной причине она неожиданно начала злиться.
— Да, вот он и дома…
Пелейн бросила на нее острый взгляд.
— Ты не понимаешь, как тебе повезло. Он тебя любит.
Мирия постаралась не обращать внимания, но это было непросто. Стоило Пелейн заговорить, отвязаться от нее уже невозможно.
— Ты бы поняла, о чем я говорю, выйди ты замуж за Боргу, — продолжала настырная кузина. — Он залезает на кровать слева и перекатывается через меня вправо, а потом спрашивает: «Правда, здорово?» К счастью, он обычно засыпает, прежде чем я успеваю ответить.
— Тебе не следует так говорить. Борга хороший человек.
— Если бы он пек хлеб с той же скоростью, с какой занимается любовью, мы смогли бы накормить все племена отсюда и до моря. — Она перевела взгляд на высокого воина, спускающегося с горы. — Готова поспорить на мое приданое, что он не пролетает по тебе, как летний ветерок.
— Не пролетает, — признала Мирия, краснея и немедленно сожалея о своих словах.
— Тем больше стоит его ценить, — заметила Пелейн. — Я бы ценила.
— Надо было тебе выйти за него замуж, — резко ответила молодая женщина.
— Я бы вышла, если бы он предложил, — ответила ее собеседница, нимало не обижаясь. — Двое здоровых сыновей и никаких мертвых младенцев. У него сильное семя.
За последние пять лет Пелейн потеряла четверых детей. Ни один не прожил дольше пяти дней. На мгновение злость Мирии исчезла, и на смену ей явилось сочувствие.
— Ты молода. Время еще есть.
— Ворна говорит, что больше детей не будет.
Руатайн открыл ворота, ввел лошадь во двор и снял с нее сына. Браэфар подхватил поводья и увел ее. Молодой воин поцеловал жену в щеку и обернулся к Пелейн.
— Если ты говоришь за моей спиной гадости, — улыбнулся он, — я перекину тебя через плечо и отнесу в дом мужа.
— Пожалуйста, сделай так, поскольку его там нет, зато есть широкая постель, в которой очень не хватает настоящего мужчины.
Руатайн опешил, но потом рассмеялся.
— Клянусь богами, ты стала злоязычной женщиной.
Казалось, сама Пелейн удивлена своими словами.
— Злоязычная или нет, я чувствую, когда не нужна. — Она развернулась и ушла в дом.
Руатайн поцеловал руку жены. Ворон внезапно закаркал и прошелся по крыше. Воин поднял голову. Он не любил птиц, питающихся падалью, хотя признавал, что они полезны, и обычно не обращал на них внимания. Однако при виде этой волосы у него вставали дыбом.
— Как цены на рынке? — спросила Мирия.
— Ничего. Норвины тоже пригнали свой скот; к счастью, я продал все в первый день. К третьему дню цены сильно упали… Мальчики хорошо себя вели?
Вопрос снова пробудил в молодой женщине злость. Почему в его отсутствие они должны вести себя по-другому? Или он считает ее слабоумной, неспособной воспитывать детей?
— Пирог только что испекся. Ты, должно быть, голоден, — не обращая на внимания на вопрос, сообщила она.
— Я соскучился по тебе и мальчикам, — ответил ее муж. Она слабо улыбнулась и направилась к двери. Он хотел последовать за ней, когда появился Коннавар. Настроение Мирии немедленно поднялось, как будто солнце выглянуло из-за облаков.
— Где же ты был, мой славный мальчик? — спросила она.
— Пирог готов, мама?
Она подошла к нему поближе и увидела синяк на щеке и разбитую губу.
— Что с тобой? Неужели опять дрался?
— Мы просто играли, — ответил сын, выскальзывая из материнских объятий. — Я уже все рассказал Большому Человеку. — Он поспешно скрылся в доме.
Мирия обернулась к Руатайну.
— О чем он? Что он тебе рассказал?
— Он подрался с Гованнаном и другими мальчишками, но это уже в прошлом, остальное не важно.
— Нет, важно, муж мой. Почему они подрались?
— Мальчишки всегда дерутся, — пожал плечами Руатайн. — Это естественно. Они скоро помирятся.
Браэфар незамеченным вышел из конюшни.
— Гованнан сказал, что отец Конна был трусом, бежавшим с поля боя, — сообщил он. — Конн за это разбил ему нос, и тот сломался с хрустом!
— А ну, марш в дом! — рявкнул Руатайн.
Отец редко повышал голос, так что мальчик со всех ног бросился в дом. Мирия подошла к мужу.
— И что ты сказал ему? — прошептала она. Ворон снова закаркал.
— Правду. А чего бы ты хотела?
— Должно быть, ты получил удовольствие, — прошипела она, яростно сверкая зелеными глазами. — Тебе хотелось бы, чтобы мальчик презирал отца.
— Ты не права, женщина. Мне жаль…
— Жаль? Ведь ты человек, из-за которого погиб его отец. Он умер, чтобы тебе досталась его молодая жена!
Мирия немедленно пожалела о своих словах. Она ни разу за десять лет не сказала этого. Тишину нарушило хлопанье крыльев — ворон улетел к северным лесам.
Руатайн словно застыл.
— Значит, ты и впрямь так думаешь? — спросил он до ужаса спокойным голосом.
— Да, — ответила она, поскольку гордость заставила ее настоять на своем.
Холодный взгляд мужа напугал Мирию, и когда он заговорил, голос его был печален:
— Двадцать человек видели, как он умер, и ни один не сказал бы, что я хотел его смерти. Я защищал его весь день, а потом он бежал. Вот и все. — Голос Руатайна стал жестче. — Женщина, которая вышла замуж за человека, которого считает убийцей своего первого мужа, ничуть не лучше грязной шлюхи. Мне такая не нужна.
Он прошел в дом. Ночью, когда погасили свечи и лампады, Мирия оказалась одна в огромной постели. Руатайн спал в сарае. На следующий день он созвал плотников, чтобы построить новый дом в дальнем конце Долгого Луга. Через три недели он переехал туда.
Вся деревня Три Ручья была удивлена этой размолвкой. Разве Руатайн не самый красивый, отважный и богатый человек? Разве он не хороший отец и добытчик? Разве ей не повезло после смерти мужа — найти мужчину, принявшего вдову с сыном? Всем было прекрасно известно, что Руатайн обожает жену, а ее сына растит как своего. Тогда почему же — удивлялись люди — он переехал?