"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Он дошел до надвратной башни с выбитыми на ней буквами: ГЕДДОН.
Стена Смерти.
Смерть насыщала воздух своим запахом – утром воронье слетится на пир. Надо ему было убить Река тогда в лесу. Обещание, данное неверному, не стоит ничего – зачем же Иоахим так крепко держит свое слово? И сатул вдруг засмеялся, найдя ответ на свой вопрос: да потому, что Рек не дорожил жизнью.
И он понравился Иоахиму.
Дренайский часовой отдал сатулу честь и улыбнулся. Иоахим кивнул в ответ, заметив неуверенность этой улыбки.
Он сказал Бронзовому Князю, что сатулы останутся здесь еще на день, а потом вернутся в горы. Иоахим ждал, что его будут умолять остаться, ожидал уговоров, обещаний и угроз. Но Рек только улыбнулся и сказал: «Это больше того, на что я мог надеяться».
Иоахим был ошеломлен, но ничего не мог сказать на это. Он уведомил Река о предателе и о попытке надиров перейти через горы.
«Но вы не позволите им пройти?» – «Конечно, нет. Это земля сатулов». – «Хорошо! Отужинаешь со мной?» – «Спасибо, нет».
Ни один сатул не преломит хлеба с неверным. Рек кивнул.
«Тогда я, пожалуй, немного отдохну. Увидимся на рассвете».
Рек спал в своих высоких покоях, и ему, как всегда, снилась Вирэ. Он проснулся за несколько часов до рассвета и потянулся к ней. Но постель рядом была холодна, и он, как всегда, заново ощутил свою потерю. Он долго и тихо плакал, потом встал, оделся и спустился в малый зал. Слуга Арчин принес ему на завтрак ветчины и сыра с кувшином холодной, приправленной медом воды. Рек машинально принялся за еду, но тут молодой офицер доложил ему, что прибыл Бриклин с посланием из Дренана.
Глава гильдии с легким поклоном подошел к столу и положил перед Реком несколько пакетов и большой запечатанный свиток. Потом сел напротив Река и спросил, можно ли ему промочить горло. Рек кивнул и сломал печать на свитке. Прочел, улыбнулся, отложил пергамент и посмотрел на Бриклина. Тот похудел против прежнего, и седины у него прибавилось. Он еще не снял дорожного платья, и пыль покрывала его зеленый плащ. Бриклин двумя глотками осушил кубок и снова налил себе воды, но тут заметил, что Рек на него смотрит.
– Вы прочли письмо Абалаина? – спросил Бриклин.
– Да. Спасибо, что доставили его. Вы останетесь с нами?
– Разумеется. Нужно подготовиться к сдаче города и принять Ульрика в замке.
– Но он посулил не щадить никого, – заметил Рек.
– Чепуха! – махнул рукой Бриклин. – Он просто стращал нас – теперь он проявит великодушие.
– А что же Хитроплет?
– Он отозван в Дренан, и армия распущена.
– Вы довольны?
– Тем, что война окончена? Конечно. Хотя меня, естественно, печалит, что столь многим пришлось умереть. Я слышал, что Друсс пал у Сумитоса. Великое несчастье. Прекрасный был человек и замечательный воин. Но я уверен, что он погиб так, как желал бы сам. Когда, по вашему мнению, мне лучше встретиться с владыкой Ульриком?
– Когда пожелаете.
– Вы будете меня сопровождать?
– Нет.
– Кто же тогда? – спросил Бриклин, с удовольствием отметив покорное выражение на лице Река.
– Никто.
– Никто? Но так негоже, господин мой князь. Мы должны снарядить депутацию.
– Вы пойдете один.
– Прекрасно. Каких условий должен я добиваться?
– Никаких. Вы просто пойдете к Ульрику и скажете, что это я вас послал.
– Не понимаю, господин мой. Что еще следует сказать?
– Скажите, что провалились.
– Провалился? В каком смысле? Вы говорите загадками. Или вы лишились рассудка?
– Нет, просто устал. Ты предал нас, Бриклин, но иного от твоей породы и ожидать не приходится. Поэтому я не сержусь. И мести не жажду. Ты взял от Ульрика плату – вот и ступай к нему. Письмо от Абалаина поддельное, и Хитроплет будет здесь через пять дней с пятьюдесятью тысячами человек. Притом у нас здесь три тысячи сатулов – с ними мы удержим стену. Убирайся! Хогун знает, что ты предатель, и сказал, что убьет тебя, если увидит. Уходи.
Бриклин посидел несколько минут в полном остолбенении, потом потряс головой.
– Это безумие! Вам не удержаться! Сейчас время Ульрика, как вы этого не понимаете? Дренаям конец, и восходит звезда Ульрика. Чего вы думаете добиться?
 
Рек медленно извлек длинный тонкий кинжал и положил на стол перед собой.
– Ступай.
Бриклин вскочил и ринулся к двери, но на пороге обернулся.
– Глупец! – бросил он. – Заколись сам своим кинжалом – не то дренаи позабавятся на славу, когда возьмут тебя. – И он ушел.
Из завешенной ковром ниши вышел Хогун – бледный, с перевязанной головой, сжимая в руке меч.
– Почему ты отпустил его, Рек? Как ты мог?
– Руки неохота было марать, – улыбнулся Рек.
  
Глава 30
 
Последняя свеча замигала и погасла – легкий порыв осеннего ветра вздул занавески. Рек спал, опустив голову на руки, за тем самым столом, где час назад отослал Бриклина к надирам. Он спал чутко, но без сновидений. Он вздрогнул, когда в комнате похолодало, и проснулся в темноте. Страх коснулся его, и он потянулся за кинжалом. Как же здесь холодно. Огонь в очаге горел, но его жар не доходил до Река. Рек встал и присел перед огнем на корточки, протянув к нему руки. Тщетно. В смятении он встал опять, повернулся к столу, и ужас вошел в его душу.
Там по-прежнему спал князь Регнак, положив голову на руки. Рек, борясь с паникой, смотрел на свое спящее тело и отмечал усталость на лице, ввалившиеся глаза и глубокие складки у рта.
Потом его поразила тишина. Обычно даже в этот темный предутренний час бывают слышны какие-то звуки: шаги часовых и слуг, возня поваров, готовящих завтрак. А тут ничего. Рек прошел по темному коридору под сень замковых ворот. Ни единого часового не было на стене. Рек вышел дальше в ночь – облака разошлись, и ярко светила луна.
Крепость была покинута.
С высоты Геддона Рек посмотрел на север. Надиры ушли, и на равнине не осталось их шатров.
Рек был совсем один здесь. Паника оставила его, и покой окутал душу теплым одеялом. Он сел на стене, глядя на замок.
Что это, смерть? Или только сон? Ему было все равно, что это – предчувствие завтрашней действительности или фантазия спящего разума. Он наслаждался мгновением.
Потом он почувствовал тепло и понял, что не один. Сердце его переполнилось, и слезы навернулись на глаза. Он посмотрел и увидел ее, одетую, как в их первую встречу, в толстый овчинный полушубок и вязаные гетры. Она раскрыла ему объятия и приникла к нему. Он прижал ее к себе и зарылся лицом в ее волосы. Они долго стояли так, и глубокие рыдания сотрясали его тело. Наконец он успокоился и чуть-чуть отстранил ее от себя. Она подняла на него глаза и улыбнулась.
– Ты молодец, Рек. Я горжусь тобой.
– Без тебя все теряет смысл.
– Я ничего не хотела бы изменить, Рек. Если бы мне вернули жизнь при условии, что я не встречусь с тобой, я бы отказалась. Что из того, если у нас с тобой было всего несколько месяцев? Зато каких!
– Я никогда никого не любил так, как тебя.
– Я знаю.
Они говорили, и время шло, но луна светила все на том же месте, звезды точно застыли, и ночь длилась вечно. Наконец она поцеловала его, заставив умолкнуть.
– Есть и другие, кого ты должен повидать.
Он заспорил было, но она прижала пальцы к его губам.
– Мы еще встретимся, любимый. А теперь поговори с ними.
Над стеной теперь клубился густой туман, а луна все так же светила на безоблачном небе. Вирэ вошла в туман и пропала. Рек ждал, и вот навстречу ему выступила фигура в серебряных доспехах. Свежий и подтянутый, как всегда, в броне, отражающей лунный свет, и белоснежном плаще, Сербитар улыбнулся:
– Рад видеть тебя, Рек. – Они обменялись рукопожатием на воинский манер.
– Сатулы пришли, – сказал Рек. – Вы не зря держали ворота.
– Я знаю. Завтра будет тяжелый день, не стану тебе лгать. Я видел все будущие, какие есть, и только в одном из них ты переживешь этот день. Но здесь действуют силы, которые я не могу тебе объяснить, – и волшебство осуществляется уже теперь. Удачи тебе!