"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– А что, если надиры начнут атаку прямо на рассвете? – спросил Оррин. – Они окажутся на стене прежде, чем наши бойцы успеют вернуться.
– Они не намерены этого делать, – просто ответил альбинос.
Это не убедило Оррина, и видно было, что в присутствии Сербитара ему не по себе. Рек, заметив это, сказал:
– Поверьте мне, друг мой, способности Тридцати превышают понимание обычного человека. Если он так говорит, значит, так оно и есть.
– Время покажет, мой господин, – с сомнением проговорил Оррин.
– Как там Друсс? – спросила Вирэ. – Вечером он показался мне совершенно измученным.
– Женщина по имени Каэсса лечила его, – сказал Хогун, – и говорит, что все будет хорошо. Сейчас он отдыхает в госпитале.
Рек подошел к окну, открыл створки и вдохнул чистый ночной воздух. Отсюда далеко вглубь виднелась долина, усеянная огнями надирских костров. Взгляд Река остановился на госпитале Эльдибара, где все еще не гас свет.
– Каково-то сейчас лекарям, – сказал он.
На Эльдибаре кальвар Син, обвязанный вокруг пояса окровавленным кожаным передником, двигался точно лунатик. Усталый донельзя, он ходил от койки к койке, раздавая лекарства.
Истекший день стал кошмаром – хуже, чем кошмаром, – для лысого, одноглазого лекаря. За тридцать лет он не раз видел смерть. Видел, как умирают те, кто мог бы жить, и как выздоравливают после таких ран, от которых полагалось бы умереть на месте. И не раз его высочайшее мастерство отгоняло смерть там, где другой не сумел бы даже остановить кровь. Но минувший день был худшим в его жизни. Четыреста славных молодых ребят, еще утром полные сил и здоровья, превратились в груды гниющего мяса. Десятки других лишились рук, ног или пальцев. Тяжелораненых переправили на Музиф, мертвых свезли за шестую стену, чтобы схоронить там.
Усталые подлекари ведрами лили подсоленную воду на окровавленный пол, смывая следы страданий.
Кальвар Син молча вошел к Друссу и остановился над спящим гигантом. Около кровати висел Снага, серебряный убийца.
– Сколько еще, ты, мясник? – спросил Син.
Старик пошевелился, но не проснулся.
Лекарь вышел, волоча ноги, в коридор и поплелся в свою комнату. Он швырнул передник на стул и повалился на кровать, не имея сил даже укрыться одеялом. Но сон не шел. Картины мучений и ужаса носились перед глазами. Син заплакал. Потом перед его мысленным взором возникло ласковое старческое лицо. Оно росло, утоляя боль и излучая гармонию. Образ становился все больше и наконец укрыл всего Сина, словно теплым одеялом. Син погрузился в глубокий, без сновидений сон.
– Теперь он отдыхает, – сказал Винтар, и Рек отвернулся от окна.
– Это хорошо – ведь завтра ему отдыхать не придется. Сербитар, не скажешь ли чего нового о предателе?
Альбинос покачал головой.
– Не знаю, как и быть. Мы следим за едой и за колодцами – иным путем он не сможет причинить нам зла. И охраняем тебя, так же как Друсса и Вирэ.
– Мы должны найти его, – сказал Рек. – Нельзя ли проникнуть в мысли всех, кто есть в крепости?
– Отчего же нельзя – месяца через три ты получишь ответ.
– Понятно, – скорбно улыбнулся Рек.
Китан стоял и молча смотрел, как дымятся осадные башни. Лицо его было непроницаемым, глаза точно заволокло пеленой. Ульрик подошел и положил ему руку на плечо.
– Это всего лишь дерево, друг мой.
– Да, мой повелитель. Я как раз думал, что отныне впереди надо ставить завесу из мокрых шкур. Это не должно быть слишком трудно, хотя возросший вес может дурно сказаться на устойчивости.
– Я думал, ты убит горем, – засмеялся Ульрик, – а ты уже строишь новые планы.
– И все-таки чувствую себя дураком. Я должен был догадаться, что они прибегнут к маслу. Я знал, что от одних стрел дерево никогда не загорится, и не подумал о других горючих веществах. Но уж повторить подобное никому не удастся.
– Не сомневаюсь, мой ученый механик, – поклонился Ульрик.
Китан усмехнулся.
– С годами я стал заноситься, повелитель. Побратим Смерти славно потрудился сегодня. Он достойный соперник.
 
– Это так – но не думаю, что сегодняшний замысел принадлежит ему. В крепости находятся белые храмовники, погубившие учеников Носта-хана.
– Я так и чуял, что тут без чертовщины не обошлось, – пробурчал Китан. – Как ты поступишь с защитниками, когда мы возьмем крепость?
– Я уже сказал как.
– Я помню. Но быть может, ты передумал? Они доблестные воины.
– Да, они достойны уважения. Но дренаи должны знать, что бывает с теми, кто мне сопротивляется.
– Что же ты сделаешь с ними, повелитель?
– Я сожгу их на большом погребальном костре – всех, кроме одного, который должен будет разнести весть об этом.
За час до рассвета Каэсса тихо проникла в комнату Друсса и подошла к постели. Воин крепко спал, лежа на животе, подложив под голову могучие руки. Под взглядом Каэссы он зашевелился и открыл глаза, остановив взор на ее стройных ногах, обутых в длинные оленьи сапоги. Взор передвинулся выше. На Каэссе был плотно облегающий зеленый камзол, широкий кожаный пояс с наборным серебром подчеркивал стройную талию. На боку висел короткий меч с рукоятью из черного дерева. Друсс перевернулся и встретился с ней взглядом – в ее золотисто-карих глазах горел гнев.
– Ну как, закончил свой осмотр?
– Что с тобой, девочка?
Всякое выражение ушло с ее лица – словно кошка отпрянула в темный угол.
– Ничего. Повернись обратно – мне нужно посмотреть твою спину.
Она принялась умело разминать мышцы у лопатки – ее пальцы входили в тело, как стальные, заставляя Друсса то и дело ворчать сквозь стиснутые зубы.
– Ляг опять на спину.
Подняв его правую руку, она обхватила ее ладонями, дернула вверх и повернула. Раздался громкий треск, и Друссу показалось, что она сломала ему плечо. Отпустив руку, Каэсса положила ее на левое плечо Друсса, а левую на правое, крест-накрест. Перевернула Друсса на бок, подставила кулак ему под спину между лопатками, уложила его обратно и вдруг навалилась ему на грудь всей тяжестью, вдавив его позвоночник в свой кулак. Друсс снова застонал, и послышался новый зловещий хруст. На лбу у старика выступил пот.
– А ты сильнее, чем кажешься на вид, девочка.
– Тихо. Сядь-ка лицом к стене.
На сей раз она чуть не сломала ему шею – взялась одной рукой за подбородок, другой повыше уха и крутанула голову сперва влево, потом вправо. Звук был такой, словно треснула сухая ветка.
– Завтра будешь отдыхать, – сказала Каэсса, повернувшись к двери.
Он потрогал больное плечо – уже много недель оно не чувствовало себя так хорошо.
– Что это так хрустело? – спросил он, остановив ее в дверях.
– У тебя соли в суставах. Первые три позвонка срослись и мешали притоку крови. А мышцы под лопаткой были зажаты – отсюда спазмы, мешающие правой руке. И послушай меня, старик, – завтра ты должен отдохнуть. Иначе ты умрешь.
– Все мы умрем.
– Верно. Но ты пока еще нужен здесь.
– Ты только меня так не любишь – или всех мужчин? – спросил он, когда она снова взялась за ручку двери.
Она взглянула на него, улыбнулась, закрыла дверь и вернулась в комнату, остановившись в нескольких дюймах от его могучего обнаженного тела.
– Хочешь поспать со мной, Друсс? – спросила она вкрадчиво, положив руку ему на плечо.
– Нет, – тихо ответил он, глядя в ее глаза с маленькими, неестественно маленькими зрачками.
– Большинство мужчин хочет, – шепнула она, придвинувшись поближе.
– Я не принадлежу к большинству.
– Или в тебе соков не осталось?
– Может, и так.
– А может, ты предпочитаешь мальчиков? У нас в шайке есть такие.
– Нет, не могу сказать, чтобы когда-либо желал мужчину. Но у меня была женщина, настоящая женщина – и другая мне не нужна.
Каэсса отошла от него.
– Я велела приготовить тебе горячую ванну. Сиди в ней, пока вода не остынет. Это поможет разогнать кровь по твоим усталым мышцам. – С этими словами она повернулась и вышла.