"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Но не могу же я встать, покуда ты здесь, – возразил Рек. – Это неприлично.
– Болван. – Беса забрала у него поднос. – Заставь его встать, отец, не то он весь день пролежит.
– Она права, Рек, – сказал Хореб, когда дверь за ней закрылась. – Пора подыматься – а поскольку я знаю, как долго ты готовишься к выходу на люди, то, пожалуй, оставлю тебя.
– Из города надо выехать…
– При всем параде. Знаю. Ты твердишь это всякий раз. Увидимся внизу.
Оставшись один, Рек переменился, и смешливые морщинки у его глаз преобразились в тревожные, почти горестные складки. Не бывать больше дренайскому госу– дарству мировой державой. Ульрик со своими надирами уже двинулся на Дренан – скоро он зальет равнинные города реками крови. Даже если каждый дренайский воин убьет тридцать кочевников, все равно их останутся сотни тысяч.
Мир меняется, и скоро Реку станет негде укрыться.
Он подумал о Хоребе и его дочерях. Шестьсот лет дренаи насаждали цивилизацию в мире, плохо приспособленном для этого. Они завоевывали, поучали и правили, в целом, мудро. Но теперь они пришли к своему закату, и новая империя уже готова подняться из крови и пепла старой. Рек снова подумал о Хоребе и рассмеялся. Старый хрыч определенно выживет, что бы ни случилось. Даже надирам нужны хорошие гостиницы. Но его дочки? Что будет с ними, когда орда ворвется в город? Кровавые картины замелькали у Река перед глазами.
– А, будь все проклято! – вскричал он, скатился с кровати и распахнул покрытое льдом окно.
Зимний ветер хлестнул угревшееся в постели тело, вернув Река к настоящему и к долгому путешествию на юг. Он подошел к скамейке, где лежала приготовленная для него одежда, и быстро оделся. Белую шерстяную рубашку и синие тугие штаны подарила ему славная Дори; камзол с шитым золотом воротником напоминал о днях былой роскоши в Вагрии; овчинный полушубок с золотыми завязками дал Хореб, а длинные, до бедер, сапоги из оленьей кожи достались Реку от некоего усталого путника в захолустной гостинице. «И удивился же тот, должно быть», – подумал Рек, вспоминая, как всего месяц назад прокрался со смесью страха и возбуждения в комнату к проезжему. У платяного шкафа стояло высокое, в полный рост, бронзовое зеркало, и Рек окинул долгим взглядом свое отражение. На него смотрел высокий мужчина с каштановыми волосами до плеч и холеными усами, очень представительный в своих краденых сапогах. Рек натянул через голову перевязь и вдел в нее меч в черных с серебром ножнах.
– Герой, да и только, – сказал он с кривой усмешкой своему отражению. – Хоть картину пиши.
Он вынул меч и сделал выпад, косясь на зеркало. Запястье не утратило гибкости, и хватка оставалась твердой.
– Фехтуешь ты недурно, – сказал он себе, – этого у тебя не отнять.
Он взял с подоконника серебряный обруч – свой талисман, похищенный некогда в лентрийском борделе, – и надел себе на лоб, откинув за уши темные волосы.
– Может, на самом деле ты не так уж хорош, – сказал он отражению, – но, клянусь всеми богами Миссаэля, по виду этого никто не скажет! – Человек в зеркале улыбнулся ему глазами. – Не смейся надо мной, Регнак Скиталец. – Он перебросил плащ через руку и спустился в зал, окинув взглядом ранних посетителей. Хореб окликнул его из-за стойки.
– Ну вот, Рек, совсем другое дело! – Трактирщик в насмешливом восхищении откинулся назад. – Ты точно вышел прямиком из поэмы Сербара. Выпьешь?
– Нет. Погожу еще малость – лет так десять. Вчерашнее пойло до сих пор бродит у меня в утробе. Собрал ты мне отравы в дорогу?
– Ага. Червивые сухари, заплесневелый сыр и ветчина двухлетней давности. А еще фляжка самого худшего…
Разговоры смолкли – в таверну вошел провидец. Полы выцветшей синей одежды хлопали вокруг костлявых ног, и посох постукивал по полу. Рек с отвращением отвел взгляд от его пустых глазниц.
Старик протянул руку, на которой недоставало среднего пальца.
– Посеребри ладонь – узнаешь будущее, – прошелестел он, словно ветер в голых ветвях.
– И зачем они это делают? – шепнул Хореб.
– Ты про глаза? – спросил Рек.
– Ну да. Как может человек сам себе выколоть глаза?
– Будь я проклят, если знаю. Они говорят, будто это помогает им прорицать.
– Все равно что урезать себе некий орган, чтобы лучше любить женщин.
– В этом что-то есть, дружище Хореб.
Старец, привлеченный звуком их голосов, приблизился к ним с протянутой рукой.
– Посеребрите ладонь, – пропел он.
Рек отвернулся.
– Ну же, Рек, – подзадорил Хореб. – Послушай, что сулит тебе дорога. Вреда не будет.
– Ты заплати, а я послушаю.
Хореб полез в карман своего кожаного передника и опустил в ладонь старца мелкую серебряную монету.
– Скажи, что ждет моего друга. Свое будущее я знаю и так.
Старец присел на корточки, достал из своей потрепанной сумы горсть песка и рассыпал вокруг себя на полу. Потом вынул шесть костяшек с вырезанными на них рунами.
– Это ведь человеческие кости, да? – прошептал Хореб.
– Так говорят, – ответил Рек.
Старик в полной тишине завел песнь на древнем языке, бросил кости на песок и провел пальцами по рунам.
– Вижу правду, – сказал он наконец.
– К чему мне правда, старик? Расскажи лучше красивую сказку с прекрасными девами.
– Вижу правду, – повторил провидец, будто не слыша его.
– Ладно, ко всем чертям! Говори свою правду.
– Хочешь ли ты услышать ее, человече?
– Брось свои церемонии – говори и ступай своей дорогой!
– Полегче, Рек, – так уж у них заведено, – сказал Хореб.
– Возможно – но что-то больно долго он примеривается испортить мне день. Ничего хорошего от них все равно не услышишь. Сейчас он скажет, что меня заберет чума.
– Он хочет правды, – согласно обряду произнес Хореб, – и поступит с нею мудро и правильно.
– Не хочет он ее, и мудрости от него ждать не приходится, – сказал провидец. – Но судьбу свою он знать должен. Ты не хочешь слышать, как умрешь, Регнак Скиталец, сын Аргаса, и я не скажу тебе об этом. Нрав у тебя переменчивый, и отвага посещает тебя лишь временами. Ты вор и мечтатель, твоя судьба будет долго гнаться за тобой. Ты будешь бежать от нее, но прибежишь обратно к ней. Но ты уже знаешь об этом, Длинноногий, – ночью ты видел это во сне.
– И только-то, старик? Немного за серебряную монету.
– Князь и Легенда бок о бок на стене. В крови и мечтаниях крепость стоит – падет она иль нет?
Промолвив это, старец повернулся и вышел вон.
– Что тебе снилось сегодня ночью, Рек? – спросил Хореб.
– Но ты же не веришь в эту чепуху?
– Что тебе снилось? – настойчиво повторил трактирщик.
– Ничегошеньки. Я спал как бревно. Только проклятая свечка мешала. Ты оставил ее гореть, и она чадила. Поосторожнее надо быть. Мог бы начаться пожар. Каждый раз, останавливаясь тут, я говорю тебе об этих свечках, а ты меня не слушаешь.
Глава 2
Рек молча смотрел, как конюх седлает гнедого мерина. Лошадь не нравилась ему – глаз у нее был зловредный, и она прижимала уши. Конюх, молодой паренек, шептал ей что-то ласковое, дрожащими руками затягивая узду.
– Почему ты не купил серого? – спросил Рек.
Хореб засмеялся:
– Потому что это было бы уж слишком. Ты и так вырядился точно павлин – за тобой все лентрийские матросы погонятся. Гнедой будет в самый раз. – И добавил уже серьезнее: – Да и в Гравене тебе лучше не бросаться в глаза. А лошадь светлой масти видна издалека.
– Сдается мне, я ему не по душе. Видишь, как он на меня смотрит?
– Его отец был одним из самых резвых в Дренане, а мать служила в уланских полках Хитроплета. Лучших кровей и желать нельзя.
– Как его звать? – спросил не вполне убежденный Рек.
– Уланом.
– Улан… звучит недурно. Ну ладно… поглядим.
– Нарцисс готов, хозяин, – сказал конюх, отскочив от гнедого. Лошадь мотнула головой, норовя хватить его зубами, и парень повалился на булыжник.