"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Он всегда вел себя честно со мной, — уклончиво ответил Друсс.
— Говорят, теперь он стал тираном.
— Он как-то говорил мне, что это проклятие королей.
— И был прав. Знаешь ли ты, что твой друг Бодасен по-прежнему ходит у него в военачальниках?
— Я в этом не сомневался. Бодасен — верный соратник и хороший стратег.
— Мне кажется, ты испытываешь облегчение от того, что в этот бой тебе вступать не придется.
— Не спорю — годы моей службы в числе Бессмертных были счастливыми для меня. И я завел там много друзей. Ты прав — мне очень не хотелось бы биться с Бодасеном. Мы были братьями по оружию, и я очень его любил.
— Вернемся. Я велю, чтобы вам дали поесть. Князь обменялся приветствием с часовым у перевала, и оба воина вернулись в лагерь. Дельнар приподнял вход белой четырехугольной палатки и пропустил Друсса вперед. Четверо человек, находившихся там, вскочили на ноги при виде князя.
— Вольно, — сказал Дельнар. — Это Друсс, мой старый друг. Он поживет тут у нас немного. Окажите ему радушный прием. Сертака и Архитаса ты уже знаешь, — сказал он Друссу, — а этот вот чернобородый негодник — Диагорас.
Друсс посмотрел на молодого офицера — тот дружески улыбался. Огоньки в его темных глазах говорили о веселом нраве кроме того, он, как говорят солдаты, «смотрел орлом», и Друсс сразу признал в нем прирожденного воина.
— Рад познакомиться с вами, сударь. Мы наслышаны о вас.
— А это Орасис, — сказал Сертак. — Он у нас новенький, из Дренана.
Друсс подал руку молодому человеку, отметив, что ему не мешало бы сбросить жирок и что пожатие у него мягкое. Парень он, как видно, был неплохой, но рядом с Диагорасом и Сертаком казался по-мальчишески неуклюжим.
— Не хотите ли закусить? — спросил Диагорас, когда князь удалился.
— Ты еще спрашиваешь! Мой желудок, видимо, решил, что мне перерезали глотку.
— Сейчас принесу, — быстро сказал Орасис и выскочил вон.
— Он прямо-таки боготворит вас, Друсс, — сказал Диагорас.
— Бывает и такое. Может, предложите мне сесть? Диагорас с виноватым смешком пододвинул стул. Друсс перевернул его и сел. Остальные последовали его примеру, и всем сразу стало проще. «Мир молодеет», — подумал Друсс и пожалел, что явился сюда.
— Можно посмотреть ваш топор? — попросил Сертак.
— Разумеется. — Друсс легко извлек Снагу из промасленного чехла. В руках старого воина топор казался почти невесомым, но Сертак, взяв его, крякнул.
— Оружие, победившее Зверя Хаоса, — прошептал он, повертел топор в руках и отдал Друссу.
— Ты что, веришь всему, что слышишь? — ухмыльнулся Архитас.
— Это правда было, Друсс? — спросил Диагорас, прежде чем Сертак успел ответить.
— Было. Давным-давно. Нелегко оказалось пробить ему шкуру.
— А правда ли, что в жертву зверю хотели принести принцессу? — спросил Сертак.
— Нет. Двух малых детей. Расскажите-ка лучше о себе. Надоедает, когда тебе задают одни и те же вопросы.
— Если это вам так наскучило, — сказал Архитас, — зачем же вы повсюду таскаете за собой поэта?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Да просто странно, что столь скромный человек водит за собой сказителя. С другой стороны, это очень удобно.
— Удобно?
— Ведь это он создал вас, не так ли? Друсс-Легенда. Почет и богатство. Я думаю, любой странствующий воин мог бы стать легендой с таким-то спутником.
— А ведь это, пожалуй, правда, — сказал Друсс. — Я знавал многих людей, чьи подвиги были забыты, хотя их стоило бы увековечить в песне или предании. Никогда не задумывался над этим раньше.
— А многое ли в сказаниях Зибена преувеличено? — спросил Архитас.
— Да заткнись ты! — рявкнул Диагорас.
— Нет, зачем же, — поднял руку Друсс. — Очень хороший вопрос. Обычно, когда люди спрашивают меня об этом и я говорю им, что их малость надули, они мне не верят. Но это так. Все эти истории рассказывают не обо мне. В основе их лежит правда, но она сильно разрослась. Я — зернышко, а они — дерево. Я в жизни не встречал ни одной принцессы. А что касается твоего первого вопроса, то я никогда не брал с собой Зибена. Он сам увязывался. Думаю, он просто скучал и хотел посмотреть мир.
 
— Но убили же вы оборотня в горах Пелусида? — спросил Сертак.
— Нет. Зато я убил много людей во множестве битв.
— Почему же тогда вы позволяете петь о себе такое? — не унимался Архитас.
— Я не позволил бы, будь на то моя воля. Первые несколько лет после возвращения домой были для меня кошмаром, но потом я попривык. Люди верят в то, во что хотят верить. Их редко заботит, правда это или нет. Людям нужны герои — а когда героев нет, их выдумывают.
Вернулся Орасис с миской жаркого и караваем черного хлеба. — Надеюсь, я ничего не пропустил? — спросил он.
— Да нет, — ответил Друсс. — Мы просто болтали. — Друсс нам сказал, что все легенды о нем — ложь, — сообщил Архитас. — Настоящее откровение.
Друсс с искренним весельем рассмеялся и покачал головой.
— Вот видите, — сказал он Диагорасу и Сертаку, — люди верят в то, во что хотят верить, и слышат только то, что хотят слышать. — Он поглядел на Архитаса, сидевшего с поджатыми губами. — В былые времена, мальчик, твоя кровь уже обагрила бы стены этой палатки. Но тогда я был молодым и твердолобым, теперь же не нахожу никакого удовольствия в том, чтобы убивать щенят. Однако я все-таки Друсс, и я советую тебе: впредь держись от меня подальше.
— Ах, как ты меня напугал, старик, — с деланным смехом сказал Архитас. — Не думаю, что...
Друсс быстро встал и смазал его по лицу. Архитас свалился со стула и растянулся, стеная, на полу. Из его разбитого носа текла кровь.
— Верно, не думаешь, — сказал Друсс. — Давай-ка сюда твое жаркое, Орасис. Оно, поди, остыло уже.
— Добро пожаловать в Скельн, Друсс, — с усмешкой сказал Диагорас.
Друсс оставался в лагере уже три дня. Зибен, проснувшись в палатке Дельнара, пожаловался на боль в груди. Полковой лекарь осмотрел его и предписал покой, объяснив Друссу и Дельнару, что поэт страдает тяжелой сердечной спазмой.
— Насколько это серьезно? — спросил Друсс. Лекарь мрачно посмотрел на него.
— Если он полежит неделю-другую, все может обойтись благополучно. Опасность в том, что сердце может отказать внезапно. Он уже немолод, и путешествие далось ему тяжело.
— Ясно. Спасибо, — ответил Друсс и сказал Дельнару: — Мне очень жаль, но нам придется остаться.
— Не беспокойся, дружище, — махнул рукой князь. — Я рад тебе, несмотря на то что сказал в день вашего прихода. Но скажи мне, что произошло между тобой и Архитасом? У него такой вид, точно на него упала гора.
— Он наткнулся носом на мою руку, — буркнул Друсс. Дельнар улыбнулся:
— Мальчишка довольно противный, но ты с ним поосторожнее. У него достанет ума вызвать тебя на бой.
— Ну нет. Может, он и дурачок, но смерти себе не ищет. Даже щенки знают, что от волка надо прятаться.
Утром четвертого дня, когда Друсс сидел подле Зибена, в лагерь сломя голову примчался один из выставленных в горах часовых. Солдаты бросились надевать доспехи.
Друсс услышав шум, вышел наружу и поймал за плащ пробегавшего мимо молодого солдата.
— Что стряслось?
— Вентрийцы идут! — крикнул солдат, вырвался и побежал к перевалу.
Друсс, выругавшись, пошел следом. В устье он остановился и посмотрел вдаль, за ручей.
Ряд за рядом, сверкая копьями, шло войско Горбена. Оно заполнило долину от края до края. В середине его высился шатер императора, окруженный черными с серебром рядами Бессмертных.
Друсс, обгоняемый дренайскими воинами, медленно направился к Дельнару.
— Говорил я тебе, что он хитрый. В Пенрак он, наверное, послал небольшой отряд для вида, чтобы увести вашу армию на юг.
— Да — но как же нам быть теперь?
— Тебе особенно не из чего выбирать.