"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Я ее муж, — процедил Друсс. — Другие пусть уходят, но я останусь.
Шалитар потер подбородок и счел за благо не спорить. Жрец Паштара Сена тронул его за руку.
— Это длинная история, друг мой, но он говорит правду. Приступай.
— Я сделаю все, что могу, но этого может оказаться недостаточно, — проворчал Шалитар.
Прошло три дня. Друсс почти ничего не ел и спал тут же, рядом с кроватью. Состояние Ровены не улучшалось, и Шалитар все больше падал духом. Жрец вернулся к ним на четвертый день утром.
— Яд вышел из ее тела, — сказал Шалитар, — но она не приходит в сознание.
Жрец кивнул с понимающим видом.
— Я пришел сюда, когда она еще только впадала в беспамятство, и соприкоснулся с ее духом. Он глух к зову жизни — она не хочет больше жить.
— Почему? — спросил Друсс. — Почему она хочет умереть?
— У нее нежная душа. Когда-то она любила тебя и хранила свою любовь в чистоте среди порочного мира. Она знала, что ты придешь за ней, и ждала. Однако ее Дар возрос с невероятной быстротой и стал для нее губительным. Шалитар и еще несколько человек спасли ее, закрыв двери этому Дару, тем самым лишив ее памяти. Она очнулась здесь, в доме Мишанека. Он был хорошим человеком, Друсс, и любил ее — так же, как любишь ты. Он ухаживал за ней, пока она поправлялась, и покорил ее сердце. Но самый большой свой секрет он ей так и не открыл. Еще будучи пророчицей, она предсказала, что он погибнет в первую годовщину своей свадьбы. Несколько лет они прожили вместе, и ее сразила чума. Во время болезни она, ничего не помня о своем пророчестве, спросила Мишанека, отчего он на ней не женится. Он боялся за ее жизнь и верил в то, что брак ее спасет. Возможно, в этом он был прав. А в день взятия Реши Мишанек оставил жене подарок — вот этот. — Жрец показал Друссу брошь. Друсс взял хрупкую вещицу, зажал в своей огромной ладони.
— Это я сделал для нее. Словно в прошлой жизни это было.
— Мишанек знал, что это ключ, который отопрет ее память. В слепоте своей он полагал, что возвращение памяти поможет ей пережить боль утраты. Он верил, что если она вспомнит тебя и если ты все еще ее любишь, то за ее будущее можно не опасаться. Он заблуждался: взяв в руки брошь, она почувствовала себя кругом виноватой. Ведь это она попросила Мишанека жениться на ней и тем, по ее разумению, обрекла его на смерть. Ведь она видела тебя, Друсс, у дома Кабучека, но убежала, боясь, как бы прошлое не вернулось и не погубило ее вновь обретенное счастье. В один миг она ощутила себя изменницей, потаскухой и, боюсь, убийцей.
— Она ни в чем не виновата, — сказал Друсс. — Как она могла подумать такое?
Жрец улыбнулся, но ответил Друссу Шалитар:
— Любая смерть делает кого-то виноватым. Сын умирает от чумы, и мать упрекает себя за то, что не увезла ребенка загодя в безопасное место. Мужчина падает и разбивается, и его жена говорит: «Надо было попросить его остаться дома сегодня». Все хорошие люди норовят взвалить на себя бремя вины. Любого несчастья можно было бы избежать, если б знать о нем заранее — мы упрекаем себя за недогадливость. Для Ровены же бремя оказалось столь тяжким, что она не смогла его вынести.
— Что же теперь?
— Ничего. Будем надеяться, что она вернется к нам. Жрец Паштара Сена хотел сказать что-то, но промолчал и отошел к окну.
— Говори, — сказал Друсс. — О чем ты сейчас подумал?
— Так, ни о чем.
— Ты должен сказать, если это касается Ровены. Жрец сел и потер усталые глаза.
— Она колеблется между жизнью и смертью, — ответил он наконец, — дух ее блуждает в Долине Мертвых. Если бы найти какого-нибудь чародея, его дух мог бы привести ее домой. Но я не знаю, где взять такого человека, а на поиски у нас нет времени.
— Но ведь у тебя тоже есть Дар, — сказал Друсс, — и ты, похоже, знаешь, что за место эта Долина.
Жрец отвел взгляд.
— Дар у меня и верно есть, но мне недостает отваги. Это страшное место. Трусам там нечего делать, Друсс — И он вымученно улыбнулся. — Я бы погиб там.
— Тогда пошли меня — уж я-то ее найду.
 
— Тебе туда нельзя. Это колдовское место, обитель демонов. С ними тебе не справиться, Друсс, — они одолеют тебя.
— Но ты можешь отправить меня туда?
— Это было бы безумием.
— Что станется с ней, если мы будем бездействовать? — спросил Друсс у Шалитара.
— Она протянет день или два — не больше.
— Вот видишь, жрец, — выбора нет, — сказал Друсс, вставая. — Скажи мне, как попасть в эту Долину.
— Тебе придется умереть, — прошептал тот.
Серый туман клубился и дрожал, хотя ветра не было и повсюду вокруг слышались странные звуки,
Жрец исчез, Друсс остался один.
Один?
Повсюду в тумане двигались какие-то фигуры — одни громадные, другие маленькие и юркие. «Не сходи с дороги, — сказал ему жрец. — Иди по ней сквозь туман и ни под каким видом не позволяй увлечь себя в сторону».
Друсс посмотрел себе под ноги. Дорога была серая, без стыков, точно ее отлили из расплавленного камня. Над ее гладким полотном висел туман, цепляясь холодными щупальцами за ноги Друсса.
Женский голос окликнул Друсса с обочины, и он поглядел направо. Темноволосая женщина, почти девочка, сидела там на камне, расставив ноги и поглаживая себе бедро. Она облизнула губы и призывно повела головой.
— Иди сюда. Иди же!
— Нет. Я тут по делу.
— По делу? — засмеялась она, — Какие здесь могут быть дела? — Она придвинулась ближе, но Друсс заметил, что ноги ее не касаются дороги. В ее больших золотистых глазах вместо черных зрачков были черные щелки. Когда она приоткрыла рот, меж сизоватых губ мелькнул раздвоенный язык. Зубы у нее были мелкие и острые.
Не глядя больше на нее, Друсс пошел дальше.
Посреди дороги сидел сгорбленный старик.
— Скажи, брат, какой дорогой мне идти? — спросил он. — Здесь их так много. — Дорога одна, — ответил Друсс.
— Да нет же, их много, — повторил старик. Друсс прошел мимо и услышал, как женщина зовет старика: «Иди сюда!» Друсс не стал оборачиваться, но вскоре услышал ужасный вопль.
Дорога вела сквозь туман, прямая и ровная как стрела. По ней шли и другие люди — кто бодро, кто еле волоча ноги. Никто не разговаривал. Друсс вглядывался в их лица, ища Ровену.
Молодая женщина, сойдя с дороги, упала на колени. Покрытая чешуей рука тут же схватила ее за плащ и уволокла в туман. Друсс был слишком далеко, чтобы помочь. Он выругался и зашагал дальше.
К дороге примыкало множество троп, и вскоре Друсс оказался в толпе людей, молодых и старых. На их лицах лежала тревога. Многие сходили с дороги и пропадали в тумане.
Друссу казалось, что он идет по этой дороге уже много дней. Здесь не было ни времени, ни усталости, ни голода. Только сонмы душ брели и брели сквозь серый туман.
Отчаяние настигло его. Как же он найдет Ровену среди такого множества? Но он отринул страх и сосредоточился на лицах своих спутников. Если бояться того, что предстоит, никогда ничего не достигнешь.
Вскоре он заметил, что дорога идет вверх. Он по-прежнему не видел ничего впереди, но туман немного поредел. Боковые тропы исчезли, дорога сделалась шире — больше ста футов в ширину.
Друсс шел и шел, прокладывая путь через молчаливое шествие. Дорога разделилась на множество узких троп, и все они вели под своды туннелей, темных и зловещих.
Какой-то человечек в длинной одежде из грубой бурой шерсти шел навстречу реке душ.
— Иди, иди, сын мой, — с улыбкой сказал он Друссу, потрепав его по плечу.
— Погоди! — крикнул ему Друсс.
Человек удивленно обернулся и поманил Друсса за собой на обочину.
— Покажи-ка мне свою правую руку.
— Что?
— Руку, правую руку. Покажи ладонь. — Друсс протянул Руку, и Бурый воззрился на его мозолистую ладонь. — Ты еще не готов к тому, чтобы пройти туда, брат. Зачем ты здесь?
— Я ищу одного человека.
— Ага, — с явным облегчением молвил Бурый. — Ты из отчаявшихся сердец. Многие из вас пытаются пройти туда раньше времени В чем дело? Твоя возлюбленная умерла? Или мир дурно с тобой обошелся? Как бы там ни было, придется тебе вернуться назад. Здесь ты никуда не попадешь, если не сойдешь с дороги — а если сойдешь, тебя ждут вечные муки. Ступай назад!