"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Странное имя. Вы что, ходите по потолку?
— В основном по стенам. Не хотите ли посидеть со мной?
— Разве что недолго. Меня послали с поручением.
— Ничего, поручение подождет. Скажите — как так вышло, что восстание возглавила женщина?
— Чтобы понять это, надо знать матушку. Она из рода Друсса-Легенды и не боится никого и ничего. Однажды она прогнала барса с одной лишь палкой в руках.
— Ошеломляющая дама.
— Да, она такая. Она тоже ничего не понимает в войнах, кампаниях и битвах, но она научится. И вам бы тоже следовало.
— Мне больше хотелось бы получше узнать вас, Равенна, — сказал он, пуская в ход свою обезоруживающую улыбку.
— Вижу, некоторыми кампаниями вы все-таки интересуетесь, — ответила она, поднимаясь со скамьи. — Приятно было познакомиться.
— Погодите! Могли бы мы встретиться снова? Вечером, например?
— Возможно — если вы оправдаете свое имя.
Ночью Райван, лежа на своей широкой постели и глядя на звезды, чувствовала себя спокойнее, чем когда-либо за последние горячечные месяцы. До недавних пор она не знала, как это хлопотно — быть вождем, да она и не собиралась никогда им становиться. Она хотела одного: расправиться с убийцей своего мужа, но, сделав это, точно заскользила вниз с ледяной горы.
За несколько недель военных действий небольшое войско Райван завладело большей частью Скодии. То были хмельные дни ликующих толп и боевого дружества. Потом в горы проникла весть, что против повстанцев собирают армию, и общее настроение быстро изменилось. Райван почувствовала себя в этом городе осажденной еще до прихода врага.
Теперь на сердце у нее стало легко.
Тенака-хан — не простой человек. Она улыбнулась и закрыла глаза, вспоминая его. Движется он с точностью танцора, и уверенность окутывает его словно плащ. Прирожденный воин!
Ананаис таит какую-то тайну — но он, видят боги, тоже орел. И повидал в жизни всякое. Он сам предложил обучить ее неопытных бойцов, и Лейк проводил его на холмы, в лагерь повстанцев. С ним отправились два брата, Галанд и Парсаль, — тоже солидные, надежные люди.
В чернокожем Райван сомневалась. С виду — настоящий полулюд, но тоже хорош, дьявол. И боец, сразу видно, отменный.
Райван повернулась, взбив пухлую подушку.
«Присылай свой Легион, Цеска. Мы повышибем ему зубы!»
В том же длинном коридоре, в комнате, выходящей на восток, лежали рядом Тенака и Рения, скованные тяжелым молчанием.
Тенака приподнялся на локте и посмотрел на нее, но она на него даже не взглянула.
— В чем дело? — спросил он.
— Ни в чем.
— Но это же неправда. Прошу тебя, Рения, поговори со мной.
— Дело в человеке, которого ты убил.
— Ты что, знала его?
— Нет. Но он был безоружен, и не было нужды его убивать.
— Ясно. — Он спустил свои длинные ноги с кровати и подошел к окну.
Она смотрела с постели на его обнаженное тело, загородившее луну.
— Зачем ты это сделал?
— Иначе нельзя было.
— Объясни.
— Он, будучи явным сторонником Цески, вел за собой целую толпу. Его внезапная смерть напугала их — а они-то все были вооружены, в том числе луками и стрелами. Они могли бы напасть на нас — но его гибель их ошеломила.
— Меня-то она уж точно ошеломила — словно на бойне! Он повернулся к ней.
— Это не игра, Рения. Многие люди погибнут еще до конца недели.
— И все-таки это нехорошо.
— Нехорошо? У нас тут не рыцарский эпос, женщина, и я не герой в золотых доспехах, вершащий одни лишь хорошие дела. Я счел, что смерть этого человека позволит нам избавить город от зловредной опухоли, не подвергая себя опасности. И он вполне заслужил свою смерть.
— И тебя не волнует, что ты отнял у него жизнь? Ты не подумал, что у него могла быть семья, дети, мать?
— Нет, не волнует. На свете есть всего двое, кого я люблю, — ты и Ананаис. Тот человек сам выбрал, на чью сторону стать, за это он и умер. Я не жалею о содеянном и через месяц, вполне возможно, забуду об этом.
— Какие ужасные вещи ты говоришь!
— Ты предпочла бы, чтобы я лгал тебе?
— Я просто подумала, что мы... разные.
 
— Не суди меня. Я просто стараюсь сделать что могу — по-другому я не умею.
— Иди ложись.
— Значит, спор окончен?
— Если ты так хочешь, — солгала она.
В комнате над ними Басурман ухмыльнулся и отошел от окна.
Странные создания женщины. Влюбляются в мужчину, а потом стараются его изменить. Большинству это удается, и всю оставшуюся жизнь они удивляются, как это их угораздило выйти замуж за таких нудных приспособленцев. Такова уж бабья натура. Басурман стал перебирать в памяти лица собственных жен, но сумел ясно припомнить не более тридцати. «Стареешь, — сказал он себе. — И зачем было заводить такую уйму женщин? Не дворец, а прямо базар какой-то. Все из-за чрезмерного самомнения — от него никуда не денешься, так же как от сорока двух детей». Басурман вздрогнул и хохотнул.
Слабый шум снаружи привлек его внимание. По стене футах в двадцати правее лез человек — это был Муха.
— Что это ты делаешь? — спросил вполголоса Басурман.
— Кукурузу сажаю, — прошипел в ответ Муха. — Сам не видишь что?
Басурман взглянул на темное окошко вверху.
— А по лестнице подняться было нельзя?
— Меня попросили прийти именно так. Мне назначено свидание.
— Понятно. Ну что ж, доброй ночи!
— Взаимно.
Басурман убрал голову из окна. Сколько же усилий прикладывает человек, чтобы нажить себе лишних хлопот.
— Что тут происходит? — раздался голос Тенаки-хана.
— Нельзя ли потише? — огрызнулся Муха.
Басурман снова высунулся из окна и увидел Тенаку, глядящего вверх.
— У него свидание, — пояснил чернокожий.
— Если он упадет, то сломает себе шею.
— Он никогда не падает, — заверил Белдер из левого окна. — Такой уж талант ему дан от природы.
— Не скажет ли мне кто-нибудь, зачем этот человек лезет по стенке? — вмешалась Райван.
— У него свидание! — прокричал Басурман.
— А почему он не поднялся по лестнице? — осведомилась она.
— Мы это уже обсудили. Его попросили прийти таким путем!
— А-а. Значит, свидание у него с Равенной.
Муха прилип к стене, ведя личную доверительную беседу с вечными богами.
В темной комнате наверху Равенна кусала подушку, сдерживая смех — но удержаться не могла.
Два дня Ананаис провел среди скодийских повстанцев, разбивая их на отряды из двадцати человек и заставляя трудиться в поте лица. Их было пятьсот восемьдесят два человека — в большинстве своем крепких, поджарых горцев. Однако они не знали, что такое дисциплина, и не привыкли к регулярным военным действиям. Будь у Ананаиса время, он создал бы из них армию, способную сразиться с любыми силами Цески, — но времени не было.
В первое же утро Ананаис вместе с сероглазым Лейком собрал всех бойцов и проверил, как они вооружены. На все воинство имелась едва ли сотня мечей.
— Это не мужицкое оружие, — сказал Лейк. — Зато у нас вдосталь топоров и луков.
Ананаис кивнул и двинулся дальше. Пот, пробираясь под маску, разъедал незаживающие шрамы, и раздражение гиганта росло.
— Отбери мне двадцать человек, способных командовать другими, — распорядился он и вернулся в хижину, которую сделал своим штабом.
Галанд и Парсаль последовали за ним.
— Что стряслось? — спросил Галанд, когда они расположились в прохладной горнице.
— Стряслось? Эти шестьсот парней через пару суток полягут все до единого. Вот что стряслось.
— Что, уже настроился на поражение? — ровно произнес Парсаль.
— Пока еще нет, но близок к этому. Они крепкие ребята и сами рвутся в бой, но нельзя же выставлять против Легиона толпу новобранцев. У нас даже горна нет — а если б и был, никто бы не понял ни единого сигнала.
— Тогда нам придется нанести удар и быстро отойти, — предложил Галанд.
— Ты ведь не дослужился до офицера, верно? — спросил Ананаис.