"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Седоголовый лучник, обернувшись назад, послал стрелу прямо в командира. Наим пригнулся, и сзади кто-то вскрикнул: стрела попала в плечо одному из кавалеристов.
Беглецов следовало схватить, пока они не добрались до руин, где можно укрыться. Наим знал, что долго они не продержатся, но погоня могла стоить ему новых потерь. Он всегда берег своих солдат, и они любили его за это, помимо прочих причин. Он не бросал их в необдуманные атаки, не искал дешевой славы. Как хороший солдат, он всегда обдумывал свои действия.
Расстояние сокращалось. Антикас Кариос схватил за повод другую лошадь, на которой сидела женщина в синем платье. С некоторым удивлением Наим узнал королеву. Прежде он видел ее только в шелках и бархате, и она казалась ему богиней. Теперь это была просто женщина на загнанной лошади.
Их разделяло каких-нибудь сорок ярдов. Антикас не успеет спрятаться — его схватят, не доезжая до города.
Один из солдат подал предупреждающий возглас, и Наим быстро увидел причину.
Из руин выходили вооруженные люди и строились боевым порядком перед давно выломанными воротами. Дренайские солдаты в закрытых шлемах и длинных красных плащах. Их были сотни, и они занимали места в строю с привычной сноровкой ветеранов. Наим не верил собственным глазам.
Как это возможно? Ведь дренайская армия разбита!
Он сообразил, что несется прямо на них, натянул повод и поднял руку. Солдаты вокруг него тоже придержали коней.
Дренаи расступились перед беглецами, пропуская их в город.
Наим приказал своим людям ждать и медленно двинулся вперед.
— Где ваш командир? — крикнул он. Дренаи молчали.
Их не меньше тысячи, прикинул он. Непостижимо!
Строй раздался снова, и к Найму вышел высокий, худой старик.
Оторопевший Наим смотрел в холодные глаза Белого Волка.
Въехав в город, Коналин тут же соскочил с коня и вскарабкался на полуразрушенную стену. Вышедшие навстречу им солдаты казались очень грозными в своих бронзовых латах, закрытых шлемах и красных плащах. Они твердо держали свои копья, и их щиты стеной отгораживали Коналина от тех, кто пытался убить его. Впервые за свою молодую жизнь он почувствовал себя в полной безопасности. Никакая сила на земле не могла преодолеть эту живую стену. Ему хотелось прыгать, плясать и кричать что-нибудь обидное вентрийским кавалеристам. Жалкий же у них теперь вид! Коналин поднял голову к синему небу, и прохладный ветер овеял его лицо.
Он в безопасности, и мир прекрасен.
Фарис взобралась к нему, и он сказал, взяв ее за руку:
— Погляди на них! Разве это не самые лучшие солдаты на свете?
— Да, но откуда они взялись? И что здесь делают?
— Не все ли равно? Мы будем жить, Фарис, и у нас будет свой дом в Дренане.
Старый генерал говорил что-то вентрийскому командиру. Коналин напряг слух, но так ничего и не услышал.
Наим, спешившись, подошел к Банелиону и уважительно поклонился ему. Тот ответил коротким кивком.
— Принц Маликада поручил нам вернуть королеву во дворец. С вами, генерал, мы не ссорились.
— Королева и ее сын отправятся со мной в Дренан, где они будут в безопасности.
— В безопасности? Вы думаете, я чем-то угрожаю ей?
— О вас я не думаю вовсе, — бросил старик. — Маликада — или существо, живущее в нем, — хочет убить младенца. Я твердо это знаю и намерен этому помешать.
Его слова поразили Найма, но, по размышлении, не так уж и удивили. Если Маликада хочет занять трон, он, разумеется, позаботится об устранении всех своих соперников.
— Предположим, генерал, что вы правы. Но у вас здесь, по моей оценке, меньше тысячи человек и нет кавалерии. В половине дневного перехода к северу от нас находится вентрийская армия, где втрое больше солдат. Вы сами воспитали нас, генерал, и не сможете одержать победу.
Банелион улыбнулся, и молодого человека пробрало холодом.
— Я с интересом наблюдал за вашей карьерой, Наим Паллинес. Вы способный, отважный, дисциплинированный офицер. Останься я командующим, я позаботился бы о вашем повышении. Тем не менее вы заблуждаетесь. Солдаты сражаются хорошо тогда, когда им есть за что сражаться, когда они верят в свое дело. В таких случаях численное преимущество значит не так уж много. Верите ли вы в свое дело, Наим? Верите ли, что армия способна сражаться за то, чтобы зарезать ребенка?
 
— Я верю в свой долг, генерал.
— Тогда возвратитесь к чудовищу и умрите за него. Не обманывайтесь, Наим: командует вами не Маликада. Маликада мертв, и повелитель демонов завладел его телом.
— При всем уважении, генерал, вы вряд ли можете ожидать, что я поверю в это.
Белый Волк пожал плечами.
Наим еще раз поклонился и вернулся к своему коню.
— Армия будет здесь на закате, генерал. Надеюсь, что вы передумаете. — Он сел на коня и повел своих людей обратно на север.
Белый Волк, проводив его взглядом, скомандовал отбой. Солдаты, сложив щиты и копья, поснимали шлемы, и Коналину на стене стало тошно от страха.
Старики! Они все старики, седые и лысые. На месте непобедимого войска вдруг оказалась толпа ревматиков, которые с осторожностью усаживались на землю. Коналин чувствовал себя так, будто его предали.
— Что с тобой? — потянулась к нему Фарис.
Он не ответил ей — не мог ответить. Чувства переполняли его. Он слез, взял своего коня под уздцы и повел в развалины. Только одно здание осталось почти нетронутым — громадина из белого мрамора — и все другие лошади уже стояли там. Выщербленные ступени вели к огромной арке входа. Коналин вошел и увидел над собой обширный, местами обвалившийся купол. Битый камень усеивал то, что осталось от мозаичного пола. У дальней стены валялись поломанные скамьи. Свет лился в высокие закругленные окна, где еще сохранились осколки цветных стекол.
Спутники Коналина сидели в дальнем конце зала, на восьмиугольном помосте. Кебра, увидев его, улыбнулся. Коналин подошел к нему и сказал с горечью:
— Они все старики.
— Это наши товарищи, и почти все они моложе Зубра.
— Твой Зубр — мертвец, — отрезал Коналин и тут же пожалел о своих словах. — Прости, я не хотел. Просто, они казались такими сильными, когда мы их увидели.
— Они и есть сильные. А командует ими Белый Волк, не проигравший ни одного сражения.
— Надо ехать дальше. Пусть старики бьются, если охота.
— Последний бой состоится здесь, Кон, в этих развалинах. Дальше я не побегу.
Коналин, сгорбившись, сел рядом с Кеброй.
— Не надо мне было вообще ехать с вами.
— Я рад, что ты поехал. Я многому у тебя научился.
— Ну да? Чему это, хотел бы я знать?
— Я часто думал, каково это — иметь сына, — с грустной улыбкой сказал Кебра. — Мальчика, которым я мог бы гордиться, который рос бы и становился мужчиной у меня на глазах. Благодаря тебе я узнал, что это такое. Ты совершенно прав: тебе незачем тут оставаться. Бери Фарис, Суфию, бери еды на дорогу и отправляйся в холмы. Если поедете на запад, то в конце концов доберетесь до моря. Я дам тебе денег. Их не так много, но они тебе пригодятся.
Мысль об отъезде, точно свежий ветер после грозы, прогнала гнев и страх Коналина. Да, они с Фарис могут спастись, но этого ему почему-то мало.
— Может, и ты поедешь с нами? Один человек разницы не сделает.
— Здесь мои друзья. Мужчина не бросает своих друзей в час опасности.
— Ты хочешь сказать, что я не мужчина?
— Нет-нет! Мне жаль, что ты так меня понял. Из тебя выйдет настоящий мужчина, но ты совсем еще юн, и война — это не для… — Кебра хотел сказать «не для детей», но увидел, что в этом мальчике уже готов родиться мужчина, и сбился. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Кон.
— А я не хочу, чтобы что-то случилось с тобой. Я, пожалуй, останусь.
Кебра, откашлявшись, протянул ему руку, и смущенный Коналин крепко пожал ее.
— Я горжусь тобой, — сказал Кебра.
После этого они замолчали, и Коналин стал разглядывать огромный зал, в котором они сидели.