"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Это верно: Маликада вышел невредимым из-под обвала, где погиб Калижкан, и с тех пор как будто изменился. Он стал хладнокровнее, лучше владел собой. Само по себе это еще ничего не значило, но было и другое; он не заботился больше о том, как удержать империю. Смерть Сканды — лишь первый шаг к освобождению Вентрии от дренайского ига. Гарнизоны, где есть дренайские части, размещены по всей стране, морские пути охраняются дренайскими кораблями. Маликада с Антикасом вынашивали свой план месяцами и оба хорошо сознавали опасность ответного удара. Но теперь Маликада полностью охладел к их великому замыслу и думает только об Аксиане.
Антикас подошел к очагу. Женоубийца сидел тихо, глядя в огонь красными от слез глазами. Снаружи слышался шум огромной толпы.
— Молчите и не шевелитесь, — шепотом предупредил Канта.
Антикас перебрался к закрытому ставнями окну и прислушался. Он слышал гул голосов, но слов не разбирал, ему показалось, что люди переговариваются между собой на чужом, непонятном языке, и он снова вздрогнул.
Внезапно ставню пробило копье, прошедшее всего в нескольких дюймах от его лица. Антикас отскочил от окна. Вслед за копьем на ставни обрушился топор, и офицер увидел перед собой целое море страшных, перекошенных лиц с выпученными глазами. Священник сказал правду, понял он в этот миг. Они одержимы демонами.
Канта с криком помчался вверх по лестнице. Антикас обнажил саблю и остался на месте. Человек с топором уже лез в окно. Оказавшись в комнате, он, однако, сразу изменился в лице, выронил свой топор, заморгал и взмолился:
— Помогите, во имя Неба! — Но с улицы его ударили ножом в спину и оттащили от окна. Одержимые, не делая больше попыток проникнуть в дом, с ненавистью смотрели на одинокого воина. Еще немного — и они, отступив, двинулись прочь по улице.
— Когда-то здесь было святилище, — сказал, подойдя к Антикасу, священник. — Остатки алтаря сохранились в подвале до сих пор. Священные силы не позволяют им войти сюда.
— Кому «им»? — спросил Антикас, спрятав саблю.
— Энтукку. Это бессмысленные существа, живущие лишь для того, чтобы есть. Некоторые полагают, что они рождаются из душ умерших злодеев. Не знаю, правда ли это, но они витают в воздухе повсюду, подобно голодным акулам, и питаются темными страстями одержимых. Юса превратилась в их пиршественный стол и скоро будет опустошена.
— Что делать, священник? Как помочь городу?
— Никак.
Антикас сгреб его за белую рясу и притянул к себе:
— Что-то сделать можно всегда. Думай!
Священник только вздохнул. Антикас отпустил его, и он спросил:
— Ты верующий?
— Я верю в силу своей руки и в свою саблю.
Священник помолчал немного, глядя во мрак.
— Повелителя демонов убить нельзя, ибо он бессмертен. Если ты убьешь занятое им тело, он найдет себе другое. И сила его растет. Ты видел толпу на улице. Всего несколько дней назад энтукку с трудом могли побуждать людей к насилию, но смерть Сканды позволила им овладеть душами целиком. Что ты можешь поделать против такой силищи со своей саблей? Стоит тебе выйти за эту дверь, демоны набросятся на тебя, и великий Антикас Кариос будет бегать вместе с толпой, вопя и убивая.
— Может, оно и так, священник, — подумав, сказал Антикас, — но главный демон, по твоим словам, черпает свою силу в смерти королей. Что будет, если ему не удастся убить третьего?
— Что может помешать ему в этом? Кто в силах противостоять демонам?
Антикас придвинулся к нему и сказал тихо, но так, что священник побелел:
— Еще одно высказывание в этом роде, и я выкину тебя из окна — понял?
— Во имя милосердия… — завел священник, но Антикас оборвал его:
— Милосердие мне не присуще, священник. Отвечай: что будет, если демоны не смогут убить третьего короля?
— Я точно не знаю. Их сила проистекает из предыдущих жертвоприношений. При всей своей величине она все-таки ограниченна. Если их предводитель не совершит третьего жертвоприношения в нужное время, им, думаю, придется снова вернуться в свой мир.
— Что ты подразумеваешь под «нужным временем»?
— Ключом здесь служит расположение планет. Есть чары, которые становятся неизмеримо сильнее в сочетании с нужным порядком небесных тел. Думаю, так обстоит дело ив этом случае.
— Как долго будет сохраняться этот порядок?
— Мне трудно судить, я не астролог — но уж верно, не более месяца.
Канта спустился из своего убежища, и они вместе с женоубийцей загородили выбитое окно перевернутым столом.
— Что вы делаете? — воскликнул Канта, когда Антикас зажег несколько ламп.
— Демоны не могут войти сюда, поэтому можно посидеть и при свете. — Антикас, позвав с собой священника, снова сел за стол. — Мне нужно добраться до моего коня, пока не рассвело. Знаешь ты какие-нибудь заклинания, чтобы помочь мне?
— Нет. Магия не входит в область моих познаний.
— Что же тогда в нее входит?
— Я целитель.
Антикас выругался, подумал некоторое время и сказал:
— Ты говоришь, что это место священно. Почему?
— Я ведь сказал — здесь было древнее святилище.
— Да-да. Но почему оно остается священным? Здесь действуют какие-то чары?
— О да! Многочисленные чары, заключенные в камне стен и дереве стропил.
— А если перенести древний алтарь в другое место, оно тоже будет священным?
— Думаю, что да.
— Пойдем со мной. — Антикас взял со стены одну из ламп, и они со священником спустились в подвал. Там было холодно, и им пришлось пробираться между бочками с пивом, вином и брагой. — Где он, этот алтарь?
— Вот. — Священник указал на камень высотой около трех футов, где было вырезано полустершееся изображение быка. Каменные руки, изваянные с обеих его сторон, тоже сильно обветшали. Каждая из рук держала полумесяц.
Антикас, передав лампу священнику, сходил наверх за топором одержимого и вернулся в подвал.
— Что ты хочешь делать? — испугался священник.
Антикас, пару раз ударив обухом, отколол кусок камня с кулак величиною.
— Ты говоришь, что чары содержатся в камне — может быть, он охранит меня от демонов.
— Не уверен. Это лишь малая частица святыни.
— Делать нечего, священник, придется попытаться. Королева теперь в горах, и ее защищает всего четверо человек.
— По-твоему, пятый как-то изменит положение?
— Антикас Кариос способен изменить любое положение, священник.
С камнем за пазухой он поднялся в таверну и через разбитую ставню выглянул на улицу. Там было тихо. Во рту у него пересохло, сердце стучало часто. Он не боялся никого из живых, но мысль о караулящих снаружи демонах наводила на него страх. Он приготовился отодвинуть стол, и Канта взмолился:
— Не надо! Не ходите туда! — Внутренний голос говорил Антикасу то же самое.
— Я должен. — Он отшвырнул стол и взобрался на подоконник.
Свежий ночной ветер овеял его, и он соскочил наземь. Оставшиеся в таверне торопливо вернули стол на место. Антикас перебежал через улицу в переулок. Не пройдя и ста шагов, он подвергся нападению. Вокруг сильно похолодало, ветер жужжал в ушах все громче и громче, словно рой рассерженных ос. Голову наполнила боль, а камень под камзолом сделался теплым. Антикас споткнулся и чуть не упал. Холод сковывал мозг. Шепот в ушах звучал на чужом для него языке, и все же он понимал его.
«Сдавайся! — шипели голоса. — Сдавайся! Сдавайся!»
Антикас повалился на колени. Ударившись о булыжник, он испытал сильную боль, и она отвлекла его от звучащих в голове воплей. Он сосредоточился на этой боли и на тепле, которое шло от камня.
Ему хотелось бороться с наседающими на него врагами, кричать и буйствовать, но более глубокий инстинкт побуждал его сохранять спокойствие. Море голосов захлестывало его, и ему казалось, что он сливается с ними воедино, разделяя жажду крови, боли и смерти.
— Нет, — сказал он вслух. — Я… — «Кто же я?» — подумал он в панике. Десятки имен, выкрикиваемых голосами, мелькали у него в голове. — Я… Антикас Кариос. Я АНТИКАС КАРИОС! — Снова и снова, как заклинание, повторял он свое имя. Голоса заверещали еще пуще, но вскоре утихли и превратились в смутное далекое эхо.