"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Нужна какая-то хитрость, чтобы выиграть время.
Королева тихо застонала во сне, и Дагориан, сев рядом с ней, осторожно взял ее за руку.
— Я отдам жизнь, чтобы спасти вас, — прошептал он.
Ульменета, глядя на него с порога, понимала, что молодой человек влюблен в Аксиану. Как это печально! В более справедливом мире они встретились бы два года назад, когда Аксиана была свободна. Что хорошего будет, если она ответит на его любовь теперь, когда носит под сердцем наследника престола сразу двух государств? Теперь ее жизнью управляют люди, облеченные властью, и они ни за что не позволят ей вступить в брак с простым офицером.
Кашлянув, Ульменета вошла в комнату. За ней следовали дети, несущие мешки с припасами.
— Что дальше? — спросила она. Дагориан отпустил руку королевы и встал.
— Дети тоже едут с нами? Хорошо. Нам понадобится повозка и запасные лошади. Я позабочусь об этом. Королеву надо переодеть — никакого шелка и атласа, никаких драгоценностей. Мы выедем из города под видом бедной семьи, бегущей от бунтовщиков. В последующие дни таких будет много. Если посчастливится, мы проскользнем незамеченными, и это собьет погоню со следа.
— Что делать мне, пока ты ищешь повозку?
— Постарайтесь найти какие-нибудь карты. В горах много глухих ущелий и троп, которые никуда не ведут. Будет лучше, если мы поедем по карте, а не вслепую.
Дагориан завернулся в темный плащ и вышел. Маленькую Суфию Фарис тоже уложила спать, а Ульменета взяла лампу и пошла вниз, в королевскую библиотеку, где хранились тысячи книг и сотни свитков. Сверившись с каталогом, она отыскала три старые карты гор и труд какого-то путешественника, описывающий дорогу от Юсы до Пераполиса на юге. Если Исток поможет, они будут придерживаться этой дороги хотя бы часть пути.
Коналин сидел на балконе покоев королевы, Фарис и Суфия спали вместе на одной из кушеток. Ульменета укрыла их одеялом. Аксиана тем временем зашевелилась, открыла глаза и сонно улыбнулась.
— Какой страшный сон я видела.
— Отдыхай, госпожа моя. Утром тебе понадобятся силы, — сказала Ульменета, и Аксиана снова смежила веки.
Ульменета вышла на балкон. Огонь охватил весь западный квартал, вдалеке слышались крики.
— А ты разве не устал? — спросила она Коналина.
— Нет. Я сильный.
— Я знаю, но сильным тоже надо спать.
— Там грабят. — Он показал на пожар. — И убивают слабых.
— Тебе жалко их?
— Их всегда бьют — вот почему я никогда не буду слабым.
— Как ты познакомился с Фарис и с малышкой? —спросила она.
— А зачем тебе это знать?
— Просто так, Коналин. Если мы хотим стать друзьями, нам надо поближе узнать друг друга, так уж заведено. Вот, например, какая у Фарис любимая еда?
— Сливы, а что?
— Вот видишь, — улыбнулась она, — друзья должны знать такие вещи. — Отправляясь воровать, ты постараешься стянуть сливу, потому что знаешь, что Фарис их любит. Чем больше ты знаешь о своем друге, тем лучше. Так где же вы познакомились?
— Мать у Фарис шлюха. Ходит по Торговому переулку. Там я и увидел Фарис, два лета назад. Мать ее напилась и свалилась в канаву, а Фарис хотела поднять ее и отвести домой.
— И ты помог ей?
— Ну да.
— А зачем?
— Как то есть — зачем?
— Зачем помогать слабым, Коналин? Почему ты просто не ограбил ее и не ушел?
— Я так и хотел сначала. Гляжу, шлюха валяется, а при ней монета уж точно должна быть. А тут Фарис подошла, увидела меня и говорит: «Помоги ее поднять». Я и помог. Вот так мы и познакомились.
— Что же сталось потом с ее матерью?
— Да что с ней станется — как гуляла, так и гуляет. А Фарис она продала в зазорный дом, куда богачи ходят. Я забрал ее оттуда. Залез ночью в окошко и забрал.
— Это был смелый поступок, — похвалила Ульменета, и паренек немного смягчился. Это сделало его совсем юными беззащитным. Ульменете захотелось прижать его к себе и погладить его рыжие волосы.
— Я долго возился с замком от ее комнаты, — сказал он, — а Лом все это время спал на стуле около.
— Лом?
— Ага, потому что кости ломает. Он надзирает за девушками, а если кто не делает, что им велят, он их бьет. Ох и досталось небось утром ему самому, — ухмыльнулся Коналин.
 
— А Суфия?
— Ее мы нашли в доме колдуна. Она под кроватью пряталась. Только она и осталась, одна из всех. Зачем он убивал столько детей?
— Наверное, это было нужно для его кровавых обрядов. Для злого волшебства.
— Их много, злых — и не только волшебников.
— Расскажи теперь о себе.
— Нет, о себе не буду. Знаешь, я и правда устал, пойду посплю немного.
— Я разбужу тебя, когда Дагориан вернется.
— Я сам раньше проснусь, — заверил он. Беспорядки на улицах продолжались. Дагориан перелез через дворцовую ограду, чтобы стража его не увидела, и оказался на широком Королевском проезде. Там лежали мертвые и шатались бунтовщики, нахлебавшиеся награбленного вина. Дагориан, держась в темноте, свернул на одну из улиц, ведущих к Купеческому Двору. Там, как он знал, стояли грузовые повозки, развозящие днем товары по домам и лавкам.
Увидев, что первый из дворов горит вместе с повозками, он пришел в ярость. Ему хотелось наброситься на поджигателей с мечом и рубить их. Он уже схватился за саблю, но чей-то спокойный голос прошептал у него в голове:
— Не поддавайся им, Дагориан. Они повсюду.
Дагориан, весь дрожа после приступа ярости, прислонился к стене и прошептал:
— Кто ты?
— Твой друг. Помнишь, я помог тебе, когда демоны терзали твою душу? А в доме убитой гадалки я пришелк тебе снова.
— Да, помню.
— Знай же: этот город во власти демонов, которыепируют, насыщаясь людской яростью и убийствами. Ихсила растет с каждым часом, и к завтрашнему дню никто не сможет противостоять им. Но ты не поддавайся. Сохраняй хладнокровие и ясность мысли, я буду с тобой, хотя говорить больше не стану. Ступай и найди повозку.
Дагориан нырнул в узкий переулок. Дым, гуще всякого тумана, висел в воздухе, обжигая легкие. Дагориан бежал, прикрывая лицо плащом. Крики слышались отовсюду: из домов, где сгорали заживо, и с улиц, где убивали.
Он снова ощутил гнев, но поборол его.
Ворота второго конюшенного двора стояли нараспашку, и люди с факелами метались вокруг, поджигая повозки. Конюшня уже загорелась, лошади ржали, охваченные ужасом. Дагориан вбежал туда и выпустил на волю всех, оставив двух себе. Животные в панике ринулись наружу, топча поджигателей.
Дагориан успокоил, как мог, двух оставшихся лошадей и вывел их во двор. Они боялись, но привыкли слушаться своих возниц и подчинялись Дагориану. Он привязал их к уцелевшей повозке. Сбруя была сложена в ней.
Кто-то швырнул факел в задок фургона. Дагориан двинул злоумышленника в челюсть, и тот рухнул. Офицер отбросил факел. Из конюшни вырвался клуб пламени. Кони взвились на дыбы, и Дагориан снова принялся успокаивать их. Бунтовщики разбегались, спасаясь от жара. Дагориан запряг лошадей, влез на козлы, отпустил тормоз и щелкнул кнутом. Кони рванули с места, но снова запнулись у горящей конюшни.
Дагориан, найдя в фургоне пустые мешки, порезал один на полосы, завязал лошадям глаза и снова щелкнул кнутом. Кони неохотно двинулись вперед, а он подхлестывал их и кричал во все горло. Наконец, с горем пополам упряжка выехала с горящего двора на улицу.
Дагориан повернул направо, к Королевскому проезду.
Там тоже собралась толпа. При виде скачущих лошадей люди разбегались, но один мужчина с перекошенным от ненависти лицом и выпученными глазами бросился на Дагориана. Офицер отпихнул его, ударив ногой в грудь, еще несколько человек попытались загородить дорогу, но кони теперь неслись во весь опор, и остановить их было невозможно. Нож вонзился в доску позади Дагориана.
Впереди уже показались ворота дворца, распахнутые настежь и никем не охраняемые.
Дагориан, проехав в них, осадил коней, соскочил и закрыл чугунные створки. Зная, что от натиска толпы они все равно не спасут, он подкатил к парадному входу.