"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Скажи Майки, что я в его грязные игры больше не играю, — сказал Кларенс. — Не хочу иметь дела ни с одним из вас.
— Понимаю, — ответил Ник. — Но...
— Никаких «но»! — Кларенс так грохнул своим стаканом о стол, что ледяной кубик выпрыгнул из него и заскользил по столешнице, оставляя за собой мокрый след, словно слизень. В глазах Кларенса стояли слёзы — в обоих глазах, и в мёртвом, и в живом.
— Когда я коснулся того парня, я что-то почувствовал. Что-то мерзкое. Не могу описать. 
— Мы все это почувствовали, — сказал Ник.
— Может, вы и почувствовали, но я-то стал причиной этого! — Теперь оба его глаза, казалось, уставились куда-то вдаль. — Что-то изменилось. Я не знаю, что, но что-то в мире стало не так, потому как тот парень не заслуживал того, что я с ним сделал. И силы предержащие знают, что это я!
Ник увидел, как из междумирного глаза Кларенса выкатилась слеза, упала и исчезла, пройдя сквозь стол. 
— А что если... — начал Ник, пока не вполне уверенный, что собирается сказать, — что если бы ты был этим самым парнем и тебе сказали, что ты можешь изменить мир, но для этого должен принести себя в жертву?
Кларенс усмехнулся.
— Что-то мне сдаётся, этот вопрос уже задали кое-кому в стародавние времена, а тот жуткий пацан, как по мне, не больно-то смахивал на Иисуса Христа.
— Но ведь ты считаешь, что что-то изменилось...
— Так я же не знаю — к лучшему или худшему!
— А что если ни к тому и ни к другому? — предположил Ник. — Что если от нас зависит обратить происшествие в ту или иную сторону?
Кларенс прикончил своё питьё и захрустел оставшейся в стакане льдинкой. 
— Ну ты просто как заноза у меня в derriere, знаешь? — сказал он. — Derriere — это по-французски «задница».
— Я и сам догадался. 
Кларенс уставил долгий взгляд в пустой стакан, потом осмотрел свою помятую одежду и междумирную кисть, которая его живому глазу представлялась лишь изуродованной культёй.
— Ты знаешь, я же не всегда был таким, — тихо сказал он.
— И я тоже, — ответил Ник. — Но может быть... может быть, когда-нибудь мы оба найдём себя — таких, какими были когда-то...
Кларенс воззрился на Ника, по всей вероятности, видя в нём теперь не только шоколадную фигуру. Нику показалось, что его собеседник едва заметно кивнул... но в этот момент к ним обратился бармен:
— Эй! Эй ты, там, в углу!
По телевизору теперь больше не показывали землетрясение, новости переключились на прямой репортаж с места происшествия на детской площадке. Учитель, у которого брали интервью, рассказывал о том, как их всех спас человек в потрёпанной одежде и с покрытым шрамами лицом. 
— Эй! — снова проорал бармен. — Это ты — тот самый парень?
Кларенс вздохнул. 
— Да, это я тот самый парень.
— Вот это да, мужик! Эй, за виски можешь не платить! 
— Вот и хорошо, мне всё равно нечем.
Кларенс и невидимый шоколадный мальчик успели сбежать из салуна до того, как бармен принялся названивать в прессу. 
* * *
Ник присоединился к Майки и Алли на детской площадке. Кларенс держался поодаль, пряча лицо — репортёры так и кишели вокруг, разыскивая таинственного, покрытого шрамами героя. Ник повёл их через весь центр города к перешедшему зданию банка. Придя на место, они никого там не обнаружили. Дверь хранилища стояла настежь и внутри было пусто. 
— Милос, должно быть, уже убрался из города! — вскричал Майки в ярости на себя самого за то, что не последовал за Милосом немедленно. — Сейчас он может быть где угодно!
— Не понимаю... — сказал Ник, оглядывая пустое хранилище. — Здесь было полно спящих духов. «Ангелы Жизни» не могли их всех унести с собой, их было слишком много. 
Но тут откуда-то сзади послышался тоненький голосок:
— А они все проснулись.
Алли сразу узнала голос. 
— Лейси?
Алли принялась искать и нашла девочку под стойкой кассира. Та сидела, подтянув коленки к груди и устремив взгляд в одну точку. Вид у малышки был потерянный. Алли велела остальным оставаться на месте, Лейси сейчас явно не нужна широкая аудитория. Алли присела рядом с ней и мягко спросила:
 
— Лейси, что произошло?
— Все дети, которых мы принесли, проснулись. Мэри тоже проснулась и пришла за ними и забрала их всех.
— Мэри проснулась?!
Алли не знала, что и думать. Это уж слишком! Как, скажите на милость, могла проснуться Мэри?! Ведь девять месяцев ещё не прошло! Алли ещё никогда не слышала, чтобы междусветы просыпались до срока.
— Я сначала обрадовалась, что Мэри проснулась, потому что думала, что тогда прекратятся все эти... нехорошие вещи, — рассказывала Лейси. Голосок девочки звучал тихо, как будто она боялась, что Мэри её услышит. — А потом они разговаривали, и Мэри сказала, что ей нравится то, что делает Милос. Как это может ей нравиться? Как она может так говорить? — Лейси подняла взгляд на Алли, в глазах девочки светилась мольба. 
— Я не знаю...
Больше Алли ничего не могла ей сказать. Она подняла голову: Майки и Ник заглядывали через стойку. Они всё слышали. Алли даже представить себе не могла, какие противоречивые чувства владели обоими парнями. Ник ведь по-прежнему любил Мэри несмотря на все те страшные дела, которые она совершила; а Майки изо всех сил пытался примирить память о сестре с образом лицемерного, уверенного в своей правоте, жадного до власти духа, в которого она превратилась. А ведь им ещё не было известно самое плохое. Об этом знала только Алли, побывавшая у Мэри в голове.
Алли вновь переключила внимание на Лейси.
— Ты знаешь, куда они пошли?
Лейси пожала плечиками.
— И знаю, и нет. То есть, вроде знаю, но не пойму. Я слышала, они говорили про чечевицу. «Это чечевица, — говорили они. — Мы уходим далеко, и это называется чечевица». 
Алли, Ник и Майки ушли, чтобы попытаться разгадать загадку. Кларенс остался развлекать Лейси, которая, как ни странно, не боялась его жуткой наружности. Девочка засыпала его вопросами, касавшимися обеих сторон его лица, как-то: нужны ли Кларенсу очки и где можно найти очки, которые перешли только наполовину?
Алли, Ник и Майки зашли в хранилище и уселись там. Это весьма походило на совещание в верхах, на которое сошлись три сомнительные сверхсилы: один скинджекер, один бывший огр и один монстр на четверть ставки.
— То, что я сейчас скажу, вам не понравится, — начала Алли. — Но вы должны это узнать. А потом мы решим, как нам действовать. 
Майки взял девушку за руку и улыбнулся, но Ник сидел, мрачно уставившись в пол. 
— Ко мне возвращается всё больше и больше воспоминаний о Мэри, — проговорил он. — Мне, наверно, было бы лучше, если бы я так и оставался болван болваном.
Алли не знала, как много помнит Ник о том злополучном дне, когда был взорван мост; Майки же, скорее всего, и вовсе ничего не знает. Поэтому она рассказала друзьям о том, как помогла выпихнуть Мэри из Междумира, вытащив ту за волосы в мир живых. 
— Когда Мэри стала живым человеком, у неё появилось тело, настоящее, из плоти и крови... по крайней мере до того момента, когда Милос убил её. Так вот, пока она ещё был живой, я скинджекила её. Я проникла в её самые потаённые мысли. Я узнала всё, во что она верила, всё, на что она надеялась и всё, что она намеревалась сделать. — Алли помедлила, не желая произносить следующую фразу, но зная, что без этого не обойтись. — Мэри верит, что была послана на землю, чтобы положить конец существованию живого мира.
Ник и Майки уставились на неё во все глаза.
— Что значит — конец? — выговорил Майки.
— То и значит — конец. Полное и тотальное разрушение. Она хочет убить всё и всех. Она хочет стереть с лица земли все строения, сжечь все леса, уничтожить всю жизнь в океанах. Она хочет превратить Землю в мёртвую планету.
Ник посмотрел на Алли почти такими же умоляющими глазами, что и Лейси.
— Но... почему она этого хочет?
— Потому что для неё единственная вселенная, имеющая значение — это Междумир.