"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Да кто же это всё сотворил?! — воскликнула Алли в ярости, зная, что её вопрос останется без ответа. Но это оказалось не так.
— Мы, — послышался из-за спины голос маленькой девочки. — Это мы. 
Алли резко повернулась и увидела девочку-послесвета, в одиночестве стоявшую посреди прохода в зале. На вид ей вряд ли было больше семи-восьми лет. 
— Он сказал — это то, чего хочет от нас Мэри, но мне что-то не верится. Мэри нашла меня на детской площадке и забрала в свой серебряный корабль, и всегда была такая добрая. Она бы никогда не согласилась на такое ужасное дело!
М-да, должно быть, эта девочка не в курсе того, как скинджекеры по распоряжению Мэри взорвали мост. Однако не время для споров. 
— Я знаю, ты — Алли-Изгнанница, но мне всё равно. Если ты сделаешь со мной что-то плохое, то, наверно, я этого заслуживаю. 
Но Алли лишь обняла малышку и прижала к себе. Алли не была чадолюбива, но девочка нуждалась в утешении — бедняжке довелось увидеть (а возможно, и делать) вещи, от которых у живых людей волосы встали бы дыбом. 
— Как тебя зовут? — спросила Алли. 
— Все называют меня Лейси.
Ну конечно. Шнурки [135] на башмачках девочки развязались — должно быть, в таком виде она и прибыла в Междумир. 
— Что здесь произошло, Лейси?
Малышка закрыла глаза.
— Он приказал нам это сделать!
И хотя Алли заранее знала ответ, она всё же обязана была спросить:
— Кто приказал?
— Милос.
Теперь пришёл черёд Алли отвернуться, закрыть глаза и переварить эти сведения. Подумать только, когда-то она доверяла этому парню! Он ей нравился, очень нравился! Но кто же мог знать, что в глубине его сердца живёт такая страшная тьма? Откуда ей, Алли, было знать, что он станет... Она не могла даже мысленно произнести это слово. Девушка ещё отчаянней прижала к себе Лейси и спросила:
— Зачем?
— Потому что нам нужно ещё, — пояснила Лейси. — Всё больше, больше и больше. Он так говорит. 
— Больше чего? 
И в первый раз за всё время Лейси глянула Алли прямо в глаза, словно пытаясь что-то прочесть в них.
— Больше нас, — ответила она. — Больше послесветов. Они не сияют, как послесветы, ну, то есть, пока ещё не сияют, но когда проснутся, будут совсем как мы. 
Страшная правда нахлынула на Алли, ударила её с такой силой, что она провалилась бы в самый центр Земли, если бы не стояла на мёртвом пятне.
Больше послесветов...
Вот теперь ей всё окончательно стало ясно. Девушку объял ужас.
— Милос, Лосяра и Хомяк делают так, чтобы они перешли, а мы потом должны схватить и держать, пока они ещё не исчезли, — продолжала объяснять Лейси. — И мы держим, а они засыпают. Но я знаю, что это нехорошо!
Алли была уверена, что эту идею, безусловно, выдвинула Мэри, но девочке она об этом говорить не стала. Алли побывала в мозгу у Мэри. Она видела, что все эти трагедии — лишь крохотная часть того кошмара, который самозваная королева послесветов уготовала живому миру. Знал ли Милос о «великом замысле» Мэри? И кто он теперь — что-то вроде тёмного апостола?
— Сколько? — спросила Алли. — Сколько детей вы... вот так... забрали?
— Почти двести, но это не конец, — сказала Лейси. — Будет больше. Гораздо больше.
У Алли мурашки по коже побежали, как будто она была человеком из плоти и крови. 
— Я попаду в ад! — заплакала Лейси.
— Нет. Это не твоя вина. И потом — ты ведь больше никогда не станешь этого делать, так ведь?
Лейси глянула на неё полными слёз глазами и помотала головой. 
— Ну вот, — сказала Алли. — Ты раскаялась и приняла решение, а это уже чего-то стоит, правда?
Лейси, кажется, не совсем была в этом уверена, но тем не менее кивнула.
Алли велела своей собеседнице возвращаться к Милосу. Ей совсем не хотелось отправлять Лейси обратно, но она понимала, что если девочка исчезнет, это может возбудить у Милоса подозрения. 
— Ты будешь моей шпионкой, — сказала Алли. — Двойным агентом. Только смотри, никому не проговорись, и тогда всё будет хорошо. 
 
И, наконец, пришло время для Самого Главного Вопроса:
— Ты знаешь, где произойдёт следующая акция?
— Да, — ответила Лейси и потупила взгляд, уставившись на свои болтающиеся шнурки. — В следующую пятницу. На детской площадке. 
  
Глава 26
 
Ангелы жизни
 
У Шоколадного Огра в мозгах царила сумятица. 
Было бы гораздо лучше, если бы он не осознавал истинных масштабов этой неразберихи, но в том-то и дело, что он отлично всё понимал. Например, он знал, что Милос его использует, но ведь Милос был так добр к нему, Огру. Постоянно уверял, что теперь они с ним лучшие друзья, причём так искренне, что Огр верил ему. Временами. 
А тут ещё эти утверждения, будто он, Огр, якобы любит некую Джил. Никакой такой Джил Огр не помнил, и однако Милос, Лосяра и Хомяк в один голос утверждали, что у них любовь и что если Джил появится, Огр тут же должен схватить её в охапку и уйти в землю — там они будут вместе до скончания времён. Звучало, вроде бы, романтично. Но всё же что-то в это не верилось. 
В памяти Огра сохранились образы двух девушек. Одна в зелёном платье — в неё он был влюблён, другая — та, с которой, как ему помнилось, он перешёл в Междумир. Но когда он рассказал об этом Милосу, тот только посмеялся. 
— Ты не переходил в Междумир, — сказал ему Милос. — Ты Шоколадный Огр, ты всегда был здесь!
Весьма возможно, что он говорил правду, но Огр всё-таки больше не верил ему, чем верил. 
Милос, безусловно, отличался умом, в этом сомневаться не приходилось. Он был мастером по части организации всяческих забав для своих подопечных послесветов, которых называл «Ангелами Жизни». Забавы всегда заканчивались тем, что определённые места — и люди тоже — переходили в Междумир.
Огру от этих развлечений было не по себе. В нём жило сильное подозрение, что так поступать неправильно. 
Однажды, будучи дома — в перешедшем здании банка, которое послесветы Милоса сделали своей резиденцией, — Огр поделился своими сомнениями с Милосом.
— Вы убиваете людей, — без обиняков сказал он. — Даже если это для их собственного блага, всё равно, по-моему, это нехорошо. 
Милос отмахнулся, как будто к нему обращалось неразумное дитя.
— «Убивать» и «умирать» — это слова из репертуара живых. Тушки боятся переходить, потому что не знают, что мы ждём их здесь и спасаем от света. — Милос взглянул на своих послесветов. — Думаешь, хоть один из них жалеет, что попал сюда? А когда те, кого мы перенесли, проснутся, — думаешь, они впадут в отчаяние и начнут нас за это проклинать, да? Как бы не так! 
Ну, в этом ещё предстояло убедиться. Оценить глубину их благодарности можно будет только после того, как они проснутся; а пока души спали глубоким сном в банковском хранилище. Милос считал, что там им самое место, ведь междусветы — это сокровище, которое он поднесёт Мэри, если... нет, когда они найдут её. 
При мысли о Мэри у Огра, как всегда, внутри что-то шевельнулось; но теперь он знал, что это чувство — преданность, которое испытывали все хорошие послесветы к девушке, которая была послана Провидением в Междумир, чтобы заботиться о них. Вернее, Огр так полагал. Он ни в чём не был уверен, кроме уверенности в том, что он ни в чём не уверен. 
Что касается самой Мэри, то они ни на шаг не приблизились к тому, чтобы найти её. Светящиеся Кошмары как сквозь землю провалились. Стоило кому-нибудь упомянуть о них, и все тут же вспоминали, как Милос и на этот раз ударил лицом в грязь. 
— Неудачи лишь делают меня сильнее, — заявлял Милос каждый раз, когда кто-нибудь заговаривал о его фиаско в Аламо. — Сильнее и решительнее. Я сделаю всё, чтобы Междумир стал лучше, и преподнесу его Мэри, когда она проснётся. Как говорят, на ошибках мучатся [136], и теперь я готов мучиться ещё больше, лишь бы всё исправить!