"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Ты мёртв. Придётся привыкнуть к этой мысли. Ты дух, ты послесвет. Мы называем себя так, потому что испускаем неяркое свечение, отчего нам легко видеть в темноте. Так сказать, сами себе фонарики. Только что проснувшихся послесветов мы называем зелёнышами.
Когда я перешёл в Междумир, была зима, а сейчас осень. Почему?
Все души спят девять месяцев после того, как прибудут сюда. Столько времени требуется, чтобы «родиться» в Междумире. Мы называем тех, кто ещё не проснулся, междусветами.
Почему я проваливаюсь в землю, когда не двигаюсь?
Ты дух, а духи могут проходить сквозь стены — и, разумеется, сквозь полы, потому что они те же стены, только у тебя под ногами. Мы быстрее проваливаемся сквозь деревянный пол, чем через бетон, камень или почву. Лучше держаться подальше от строений живого мира, иначе внезапно ты можешь оказаться на пути в центр Земли.
Если я призрак, то почему некоторые места для меня всё-таки твёрдые?
Мы называем их «мёртвыми пятнами». Места, которых больше нет, но которые люди очень любили; места, которые имели очень большое значение и остались в памяти человечества; места, где умерли люди — всё это переходит в Междумир, и сюда же отправляются предметы, пользовавшиеся особенной привязанностью их хозяев.
Что это за непонятная монета у меня в кармане?
Смотри не потеряй свою монетку и никому её не отдавай! Она проводит тебя туда, куда ты должен уйти — когда настанет твой час.
А... а куда я должен уйти?
Как бы мне самой хотелось это знать! Но никто из обитателей Междумира не может заглянуть в свет в конце туннеля, поэтому никто не знает, что там. Может быть, там то, во что ты веришь... а может, и нет.
И как долго я пробуду в Междумире?
Это зависит от многих обстоятельств. Если ты готов уйти и твоя монетка до сих пор при тебе — тогда ожидание будет коротким. Но если ты потерял монетку или просто решил остаться здесь, то можешь пробыть в Междумире довольно долго.
Со мной происходит что-то непонятное. Я застреваю в живых людях. Могу слышать их мысли и, кажется, завладевать их телами. Что это ещё за ерунда?
Если ты способен на такое — тогда ты скинджекер. Поздравляю! Ты обладаешь одной из самых чудесных способностей в этом мире, потому что можешь пробраться в любое тело. Но помни: пользуйся ею разумно. Я сама скинджекер и прекрасно знаю, какой это соблазн — начать злоупотреблять своими возможностями. Очень важно не оставаться слишком долго в одном и том же теле, иначе ты можешь застрять там надолго, даже навсегда!
А откуда у меня эта способность?
Ты не совсем мёртв. Твоё тело лежит где-то в коме.
Я не умею скинджекить, но моё тело меняется. Почему?
Мы то, что мы помним. Если мы помним, что при жизни у нас были большие уши, наши уши медленно становятся всё больше и больше. Если мы помним, что у нас было полно веснушек, то вдруг оказывается, что мы покрыты веснушками с ног до головы. У меня есть друг, умерший с пятном шоколада на лице. Ты бы ужаснулся, если бы узнал, во что он превратился...
Почему я вдруг обнаруживаю, что делаю одно и то же, одно и то же каждый день?
Ты, наверное, слышал истории о привидениях, которые постоянно, изо дня в день повторяют одни и те же слова и поступки? Что поделаешь — мы теперь призраки. Старайся по возможности разнообразить своё существование, иначе когда-нибудь обнаружишь, что прошли многие годы, а ты и не заметил. Вырваться из привычной рутины легче, если ты общаешься со скинджекерами.
Я не помню своего имени, и это сводит меня с ума!
У послесветов — всех, кроме скинджекеров — есть тенденция забывать. Ты можешь забыть даже всю свою земную жизнь. Вот почему у большинства послесветов клички — они не помнят своих имён. Скинджекеры тоже могут пользоваться кличками, но совсем по иным причинам.
Я слышал много всякого о Мэри Хайтауэр и о том, как она может мне помочь. Должен ли я её разыскать?
Ни в коем случае! Что бы тебе ни говорили, Мэри Хайтауэр ВОВСЕ тебе не друг. И если ты наткнёшься на одну из её книг, помни: верить можно только половине того, что в ней написано. Вот только трудновато понять, какой именно половине.
Я только что свалился с обрыва, но даже не поранился. Как такое может быть?
Насколько мне известно, в Междумире не существует физической боли. Раны затягиваются мгновенно, сломанные кости оказываются целыми — потому что на самом деле никаких костей нет, существует только память о них.
Я просто терпеть не могу эту дурацкую рубашку, но не она не снимается! Почему?
Ты теперь всё время будешь ходить в том, в чём умер. Твоя одежда стала частью тебя, такой же неотъемлемой, как кожа. Ты можешь натянуть что-то поверх неё, если найдёшь перешедшую одежду, но ты не можешь снять с себя то, во что был одет в момент смерти. Радуйся ещё, что не умер, когда на тебе был костюм дерева из пьесы, которую вы ставили в третьем классе, или маска для мексиканской борьбы [101]!
Неужели в Междумире совсем нет взрослых?
Нет. Существует множество предположений, почему это так. Одни говорят, что взрослые переходят сюда с таким количеством багажа, что сразу же проваливаются в центр Земли, — но я в это не верю. Мне кажется, что чем старше ты становишься, тем труднее прорваться сквозь стену туннеля. У туннеля для взрослых такие толстые стены, что их просто невозможно проломить. Взрослые уходят туда, куда положено — хотят они того или не хотят.
Ой, что это? Огромный рекламный шар в небе!
Это вовсе не рекламный шар. Это дирижабль — воздушное судно. Ещё точнее — это «Гинденбург», немецкий цеппелин, сгоревший в 1937 году. С того момента он находится здесь, в Междумире.
Что такое облако?
Так мы называем группу послесветов. Ну, ты знаешь: стадо китов, прайд львов, облако послесветов. Этот термин придумала Мэри. Она много чего придумывает.
Вообще-то, мне всё это здорово нравится. Можно сказать, я в жизни никогда не был так счастлив!
Тогда для тебя пришло время двигаться дальше. Желаю тебе приятного путешествия к свету!
У меня столько вопросов! Не могла бы ты рассказать ещё чуть-чуть?
Прошу прощения, но есть вещи, которые тебе придётся узнать самому. Удачи!
Алли-Изгнанница
ЧАСТЬ 1
БЕСПУТНЫЙ ЗАТЫК
Глава 1
Джикс
Юноша проник в ягуара, легко скользнув в его гибкое, лоснящееся тело, и тут же отправил примитивный кошачий мозг в спячку. Теперь он был хозяином зверя, чья плоть — мускулистое волшебство поджарого четвероногого хищника, в совершенстве приспособленного для бега, погони и убийства — принадлежала теперь чужаку.
Юноша взял себе имя Джикс [102] — одно из многочисленных майянских наименований ягуара — поскольку питал склонность к большим кошкам и вселялся в них при первой же возможности. Он предпочитал диких ягуаров, водящихся в джунглях Юкатана — зверей, не утративших вкуса к охоте.