"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Ну вот, она знала, что Огр именно так и скажет.
Цин заговорила с Кудзу мягко, тихонько, сказав ему все те слова, что люди обычно говорят тем, кого больше никогда не увидят. Наконец, Огр промолвил:
— Пора.
Цин ухватила собаку за загривок своей эктодёрской рукой.
— Прости меня, пёсик, — сказала она и начала проталкивать его вперёд.
Эктотолкание, с которым она так мучилась поначалу, шло теперь куда легче — как и предсказывал Огр. Но переместить живое существо оказалось совсем не просто— сравнение с открыванием замка отмычкой не годилось. Нет, это было больше похоже на попытку вскрыть Форт Нокс. [81]
И как назло, в момент, когда открылся проход, Кудзу принялся скулить и упираться.
— Помоги! — закричала Цин, стараясь пропихнуть собаку через дыру. Теперь и Огр принялся толкать Кудзу. Оба напрягли все свои силы. Сначала сквозь портал прошла морда собаки, затем вся голова и передние ноги. Кудзу испустил истошный вой, портал обтянулся вокруг его бёдер, и, наконец, с последним, самым мощным толчком, весь пёс проскользнул в живой мир; дыра мгновенно затянулась, и Цин с Огром покатились на спину, сбитые с ног ударной волной схлопнувшегося портала. [82]
Кудзу как ненормальный прыгал по траве перед ними, перепуганный, озадаченный и ничего не понимающий.
— Посмотри! — воскликнул Огр. — У него больше нет послесвечения! Видишь? Видишь?
Кудзу снова был живой собакой в живом мире! Подпалины на его меху стали бледнее и мутнее, и тело его теперь состояло из плоти и кости. Он метался туда-сюда, пытаясь отыскать Цин, и лаял как оглашенный. Наверно, какое-то смутное чувство говорило ему, что она всё ещё здесь, но он не видел её и никогда больше не увидит.
— Он живой! — твердил Огр, словно некий сумасшедший учёный. [83] — Он живой!
— Прости меня, собачка, — всхлипывала Цин, — прости, прости…
Но она знала — Кудзу не слышит её.
Хозяева дома услыхали собачий лай и вышли на заднее крыльцо. Детям понадобилось несколько минут, чтобы убедить родителей, но в конце концов те уступили. Кудзу позволили остаться. Детишки тут же набросились на него с объятиями, стараясь успокоить перепуганного пса.
— Как тебя зовут, собачка? — спросила девочка.
— Кудзу! — закричала Цин, но никто её не услышал.
Снова прогремел гром, чуть ближе, чем раньше. Родители взглянули на затянутое грозовыми тучами небо. А мальчик сказал:
— Давайте назовём его Шторм!
Вот круг и замкнулся: Цин внезапно вспомнила, что Шторм — это и есть настоящее имя её бывшей собаки.
Прошло ещё несколько минут, и лай стал утихать, перешёл в жалобные подвывания, а потом и они затихли, пёс лишь тяжело, тревожно дышал. Ещё совсем недолго — и Кудзу/Шторм улёгся на траву и перекатился на спину — мол, давайте, чешите мне брюхо, чтó его новые хозяева и бросились с радостью выполнять.
Цин обернулась к Огру.
— Я тебя ненавижу, — сказала она, и действительно ненавидела его от всей души.
— Твоё право, — ответил тот. — Но ты только что доказала, что верность присяге для тебя важнее личных интересов. Такая верность должна вознаграждаться… лейтенант.
Он протянул к ней шоколадную руку и начертил ещё один шеврон на рукаве её формы. А затем он сказал нечто такое, что восхитило Цин в той же степени, в какой она ненавидела его:
— Я хочу, чтобы ты запомнила, как проталкивала Кудзу в живой мир. — И после паузы добавил: — Потому что очень скоро ты то же самое проделаешь с Мэри Хайтауэр.
Часть ПЯТАЯ
Откровения скинджекеров
В своей книге «Советы послесветам», в главе 5, названной «То, чего ты не помнишь, не может нанести тебе вреда», Мэри Хайтауэр пишет:
«Память в Междумире — престранная вещь. Сознание послесвета похоже на ящик с игрушками в детской комнате. Если вынуть из ящика драгоценное воспоминание, лелеять и вечно нянчиться с ним, то велики шансы на то, что оно никогда больше не попадёт в ящик. Поэтому единственным способом сохранить в Междумире память о чём-то значительном — это никогда о нём не вспоминать».
Глава 25
В логове Женщины-кошки
Наблюдения Мэри по части воспоминаний не годились для скинджекеров. В отличие от Ника Алли не забыла свою фамилию.
Джонсон.
Понятно, что с такой распространённой фамилией найти её близких в Мемфисе станет очень трудной задачей. Имена родителей Алли были Адам и Андреа, потому-то они и выбрали имя для своей дочери тоже на А. В телефонном каталоге Мемфиса значились десять Адамов, две Андреа и больше сотни А. Джонсонов. Алли уже узнала, что оба их мобильных номера больше не существуют, значит, придётся вселяться в кого-нибудь и начать звонить всем Джонсонам подряд.
Одно было ясно — без скинджекинга не обойтись. Алли не знала — а вдруг «гравитация родного дома» действует и здесь, в Мемфисе? Рисковать не хотелось. Ведь может же статься, что когда она найдёт новый дом своей семьи и увидит, что их жизнь идёт вперёд без неё, почва под её ногами точно так же обратится в зыбучий песок, как если бы она стояла на родимом пороге?
Кроме того, была и ещё одна веская причина прибегнуть к скинджекингу. Междумирный ветер. Необъяснимый, таинственный, сводящий с ума. Не ветер — ураган, дующий от Миссисипи, и чувствовать его могли только послесветы. За пять миль от Мемфиса, в том месте, где она попрощалась с Милосом и остальными, это был лишь лёгкий бриз, но ближе к реке ветер набирал силу. А поскольку Мемфис лежит непосредственно на восточном берегу Миссисипи, от ветра не было никакого спасу.
Алли вселилась в какого-то туриста, направлявшегося к реке — ей нужно было выяснить, что же это творится. Изнутри тушки всё выглядело абсолютно нормальным — река как река… Но тут Алли сделала ошибку, счистившись с туриста прямо здесь, на берегу. Ураган ударил её, засвистел в ушах, смешал мысли… Она попыталась устоять, но ветер оторвал её от земли и понёс по воздуху. Алли кувырком пролетела сквозь одно здание, потом другое, потом ещё через несколько, пока, наконец, не оказалась достаточно далеко от берега и смогла удержаться на ногах. В этом городе — и не только в этом, а, кажется, везде на восточном берегу великой реки единственным способом противостоять ветру был скинджекинг.
Таким образом, чтобы успешно сделать дела в Мемфисе, придётся почти всё время сидеть в чужой плоти. Это будет непросто — Алли никогда не оставалась в тушках надолго. Её самым длинным пребыванием в теле носителя оставалась поездка в Мемфис на машине, когда они с Милосом, Лосярой и Хомяком захватили целую семью. Она заняла всего пару часов, и тем не менее, счищаясь со своей тушки, Алли обнаружила, что это так же трудно сделать, как пытаться вылезти из гидрокостюма, который мал тебе на пару размеров.
Для её целей — найти и вступить в контакт с родными — потребуется очень специфический носитель. Как выбрать? Критериев, которым должна удовлетворять тушка, было так много, что Алли вынуждена была сделать мысленный список.
Итак:
1) Это должен быть кто-то, кого её родители без опаски пустили бы в дом.
Если вселиться в работника службы доставки, как она это сделала у своего старого дома в Нью-Джерси, ничего особенно хорошего не выйдет. С таким «хозяином» все встречи будут короткими, деловыми, и дальше порога его не пустят. А Алли было необходимо не только добиться, чтобы ей открыли дверь, но и чтобы пропустили внутрь.
2) Это должен быть человек, с которым её родителям будет вполне удобно поговорить об автокатастрофе.
Когда Алли, наконец, попадёт внутрь их нового жилища, не станет же она разговаривать о погоде и политике! Ей нужно будет узнать, как шла их жизнь после аварии, и суметь дать родителям, сестре, а возможно, и себе самой, толику душевного тепла и утешения.