"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Ты теперь являешься собственностью Мопси Капоне и посему не имеешь никаких прав, кроме тех, коими наделит тебя мистер Капоне. Тебе разрешается говорить только тогда, когда к тебе обратятся. Ты будешь выполнять всё, что тебе повелят. Когда мистер Капоне либо кто-нибудь из нас проходит мимо, ты обязана потупить взгляд. Если ты ослушаешься любого из вышеперечисленных установлений, тебе заткнут рот, привяжут к бетонному блоку и вышвырнут в живой мир, где ты тотчас пойдёшь к центру Земли. Понятно ли тебе всё вышеизложенное или необходимо повторить?
Они ожидали ответа от Мэри, но та не произносила ни звука, лишь прожигала их яростным взглядом, наотрез отказываясь хоть чуточку опустить глаза.
Амбал в сером костюме наклонился и проорал ей прямо в лицо:
— Я сказал: «Понятно тебе всё вышеизложенное или необходимо повторить?»
— Не надо повторять, — наконец отозвалась она. — И как долго меня здесь продержат?
— Никаких вопросов! — рявкнул он. Потом добавил: — Будешь торчать здесь столько, сколько будет угодно боссу. Может, месяц, может, год, а может и вечность.
Ах Спидо, Спидо! Если б она только послушалась его! Оставалось надеяться, что в Мопси Капоне взыграет любопытство и он придёт взглянуть на свою пленницу — хотя бы лишь для того, чтобы позлорадствовать. Встреча лицом к лицу могла бы улучшить положение Мэри.
Только теперь она опустила глаза, и амбал в сером, удовлетворённый, отступил.
— Твой воздушный шарик, — добавил он, — теперь принадлежит Владыке Смерти, так же как и все твои послесветы.
Мэри рванула свои цепи, но всё попусту. Вот, значит, как всё обернулось. Её промах не только стоил свободы ей самой, но и обрекал на рабство её подопечных. Страх пронзил её, словно нож живое сердце, но она ничем его не выказала. Вместо этого Мэри проговорила, вложив в свои слова всё презрение, на которое была способна:
— Это не шарик. Даже последний дурак понял бы, что это дирижабль.
На что самый большой из амбалов спокойно ответил:
— Он то, что будет угодно Мопси Капоне.
Засим вся троица удалилась, оставив Мэри горько раскаиваться в своей самонадеянности у подножия летающей статуи, неспособной летать.
* * *Мопси Капоне, Владыка Смерти и Господин Белого города отличался редкостной хитростью, которая позволила ему собрать, вернее, заключить под свою «защиту» чуть ли не тысячу послесветов. Босс Чикаго рассматривал послежизнь как непрерывное соревнование, очки в котором начисляются за причинение наибольшего количества вреда ближнему своему. Идея сбросить с трона знаменитую «Мэри, королеву сопляков» была его заветной мечтой. Да, такой подвиг добавлял в его копилку огромную сумму баллов. Однако, как и надеялась Мэри, восторг по поводу того, что мечта хозяина Чикаго осуществилась, пробудил его любопытство. Правда, не сразу, поскольку Мопси сначала как следует наигрался своей новой игрушкой — «Гинденбургом», упорно обзывая его «воздушным шариком». Никто не отваживался поправить Владыку, даже Спидо, которому пригрозили: «Если откажешься выполнять свои обязанности пилота, колыбельную тебе будет петь не мамочка, а магмочка».
Неделю Владыка забавлялся полётами над Чикаго, и, наконец, они ему надоели. Вот тогда-то его мысли и обратились к овеянной легендами девушке, заключённой в павильоне средств транспорта. Он не хотел принижать себя визитом к ней, поэтому приказал троице своих приспешников доставить пленницу к нему.
Неделя в неволе не сломила её дух. Чтобы усмирить Мэри Хайтауэр, одних кандалов и одиночества мало. Хотя, вообще-то, пару-тройку раз она впадала в грёзы наяву и воображала себе, как Ник забыл все их разногласия и сейчас несётся на своём поезде в Чикаго ей на выручку… Собственные фантазии привели её в бешенство — Мэри не была и никогда не будет девой в беде, которой требуется помощь рыцаря в сияющих доспехах!
Наконец, появились гориллы, сняли с неё кандалы, вытащили на улицу и повели к гигантскому колесу обозрения. Мэри шла с высоко поднятой головой. По сторонам дороги собирались толпы — взглянуть на знаменитую пленницу, но стоило только кому-нибудь из стражников нахмуриться — и все бросались врассыпную.
Колесо Ферриса представляло собой не просто аттракцион в парке развлечений. Каждая из его длинных, прямоугольных гондол размером с железнодорожный вагон могла вознести несколько десятков человек на головокружительную высоту. Дверь самой нижней гондолы стояла открытой; Мэри проводили внутрь того, что, по всей видимости, считалось тронным залом Владыки Смерти.
Троном служило красное кожаное кресло, а сидевший в нём мальчик… М-да, не такого Мэри ожидала. Мопси Капоне был пухлым тринадцатилетним парнишкой, одетым в двубортный костюм в тонкую полоску. Костюм, пожалуй, был толстячку тесноват. Мэри пришло в голову: а не решил ли Мопси, случаем, что раз он умер в костюме гангстера, то ему и надо стать гангстером? Или, может быть, он попросту позабыл, кто он такой, вот и решил подогнать себя под свой внешний вид? По покрою костюма Мэри заподозрила, что толстяк обретается в Междумире уже по крайней мере лет пятьдесят.
Зато происхождение имени Мопси не вызывало сомнений. У него были неприятные глаза навыкате и курносый приплюснутый нос с ноздрями наружу — как будто он умер, когда прижимался лицом к стеклу. Он так был похож на мопса, что у Мэри появилось чувство, будто тот вот-вот залает.
Гориллы заняли места за спиной своего хозяина и с неприступно-наглым видом сложили руки на груди. В помещении был и ещё кое-кто — в углу затаилась какая-то девица, наблюдавшая за происходящим без особого интереса. В её волнистых светлых волосах, давно позабывших о расчёске, запутались былинки и колючки; кожа девицы, однако, была очень смуглой, так что определить её расовую принадлежность было затруднительно; на шее болтался безвкусный кулон с небесно-голубым камнем. Холодный взор незнакомки показался Мэри ещё более неприятным, чем пронизывающий взгляд тараканьих глаз Мопси.
— Я готов выслушать твои мольбы о пощаде, — проговорил Мопси голосом, обречённым вечно скакать между октавами, поскольку мальчишка умер до окончания ломки.
— Вынуждена тебя разочаровать, — ответила Мэри, — но от меня ты просьб о пощаде не дождёшься.
Мопси недовольно поёрзал на своём троне.
— Что ты сделал с моими детьми? — спросила Мэри.
Заговорил амбал в сером костюме:
— Кто сказал, что тебе позволено задавать вопросы?
Но Мопси поднял руку, призывая его к молчанию.
— Я поместил их на хранение, пока не решу, что с ними делать. Что до тебя, думаю, будет забавно привязать тебя к центру колеса обозрения и любоваться, как ты будешь крутиться там. Как тебе эта мысль?
Мэри сумела побороть желание сказать этому зарвавшемуся мелкому негодяю, что она о нём думает, и одарила его самой своей подкупающей улыбкой.
— Ну что ты, — сказала она. — Я уверена, что Владыка Смерти, хозяин Чикаго, выше подобных мелочных издевательств. Ты, конечно же, понимаешь, что я гораздо полезнее для тебя в качестве союзника, чем как украшение.
Босс призадумался. Если раньше ему такая мысль в голову не приходила, то теперь он явно заинтересовался. На это-то Мэри и рассчитывала!
— Какое замечательное общество тебе удалось построить здесь, в Чикаго, — похвалила Мэри. — Тебя можно поздравить.
— Лесть из уст Небесной Ведьмы! Должно быть, тебе от меня что-то очень-очень нужно! — Он тихонько хохотнул, а его подпевалы приняли это за разрешение загоготать во всю глотку.
— Не называй меня так, — с нажимом, но не переходя границ, сказала она. — Меня зовут Мэри, это единственное имя, на которое я отзываюсь.
— Я знаю, как тебя зовут, — сварливо ответил Мопси. — А теперь рассказывай, по какому праву ты вторглась на мою территорию!
— Я считаю, что вопросы особой важности должны обсуждаться с глазу на глаз, — проговорила Мэри.
Гориллы, однако, не двинулись с места, а девица в углу ухмыльнулась — должно быть, ей импонировала дерзость Мэри.