"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Скинджекерам никто не доверяет, — промолвил Милос, как только они снова пустились в путь. — Книги Мэри Хайтауэр отнюдь не облегчают нам жизнь.
— Когда-нибудь, — сказала Алли, — я разоблачу её враньё.
— Когда-нибудь, — сказал Милос, — я буду не прочь разоблачить Мэри Хайтауэр самолично.
Майки хранил молчание на этот счёт. Алли внезапно осознала, что Майки теперь почти всё время хранит молчание. Он всегда отличался некоторой замкнутостью, но теперь так ушёл в себя, что шагать рядом с ним было истинным наказанием.
— Поговори со мной, Майки, — попросила она.
— Зачем? Мне нечего сказать.
— Ну, расскажи что-нибудь! Тогда и время пройдёт быстрей.
— Нет, не пройдёт, — возразил он, уставившись в спины идущих впереди Милоса, Лосяры и Хомяка.
Вот и весь разговор. Вновь воцарилась тишина; и хотя Алли так и подмывало нагнать остальных — принять участие в их болтовне и посмеяться — но она осталась с Майки. Ох, как это было ей не по душе!
На исходе дня они остановились на отдых, и оба — Майки и Милос — исчезли. Алли спросила Лосяру и Хомяка, куда они подевались. Лосяра, боковое зрение которого было сильно ограничено его шлемом, вообще редко когда замечал что-либо. Совсем иное дело Хомяк.
— Милос пошёл вон туда. — Он махнул рукой в сторону посёлка с одной стороны дороги. — Сказал, ему надо кое-что разведать.
— Что?
— Он не сказал, не сказал. Говорил только, что скоро вернётся.
— А Майки? Он ушёл вместе с ним?
При упоминании Майки Хомяк засуетился и стал ещё больше напоминать грызуна.
— Не, не, Майки с Милосом никуда не ходит. Я видел — он двинул в другую сторону. Я не знаю, что он там делает! Не знаю и не хочу знать!
С этими словами Хомяк бросил на Лосяру взгляд, полный такого страха, что тот пришёл в недоумение.
— Што ш тобой такое? — спросил Лосяра.
— Ничё, — пискнул Хомяк. — Почему это со мной что-то должно быть? А, а?
Странное поведение Хомяка должно было подсказать Алли, что дело нечисто, но её ум был настолько занят событиями последнего времени, что она предпочла закрыть на всё глаза — так было легче.
Когда позже вечером Милос вернулся, он цвёл улыбками, как майская роза.
— Я обещал, что сегодня будет самый лучший урок из всех, — обратился он к Алли. — Ты готова?
Алли не представляла себе вечера лучше, чем они провели в Гранд Оул Опри, но решила довериться Милосу. Он уже научил её столь многому — и не только чистой технике скинджекинга. Он убедил её в том, что она должна воспринимать себя и свои способности как должное. Она научилась получать удовольствие от скинджекинга — к лучшему или к худшему, но ей в первую очередь необходимо было научиться именно этому.
— Веди, — сказала она и вдруг осознала, что протянула Милосу руку.
Милос одарил её невероятно широкой и самой хитрой улыбкой из всех, которые она когда-либо у него видела, и отказался принять руку Алли. Она рассмеялась, чтобы скрыть своё смущение — похоже, этот жест уже стал их маленькой игрой — игрой только для них двоих. И у Милоса в ней было теперь преимущество.
* * *Он повёл Алли в ближайший посёлок, фешенебельный пригород Нэшвилла. Здесь, на землях, которые когда-то принадлежали фермам, посреди обширных лужаек возвышались нарядные виллы. Весь посёлок состоял сплошь из извилистых улочек и тупичков. В лунном свете Алли сразу же утратила ориентировку, но Милос, казалось, был совершенно уверен в выбранном направлении.
Он остановился около большого дома, к которому полукругом подходили заставленные машинами подъездные аллеи. Изнутри доносилась музыка и гомон толпы.
— Вечеринка?
— Да! И мы собираемся принять в ней участие, хоть нас никто и не приглашал.
— Интересненько, — сказала Алли, вскинув на своего спутника взгляд, полный сомнения. — А у нашего сегодняшнего урока есть название?
Милос немножко подумал.
— Пожалуй, я не могу подобрать для него названия. Может быть, по его окончании ты сама сможешь что-нибудь предложить?
Входная дверь была им ни к чему — они прошли внутрь прямо сквозь боковую стенку и сразу же оказались посреди толпы «тушек»-подростков, которые занимались всем тем, за что родители Алли посадили бы свою дочь под замок, будь она жива: пили, курили и танцевали, слишком тесно прижавшись друг к другу телами, одетыми в весьма откровенные наряды. Ну и, само собой, среди всего этого разгула не наблюдалось ни одного взрослого.
— Как же мы были дураки, когда были живыми, — заметила Алли.
— Ах, я бы не прочь снова побыть таким дураком! — откликнулся Милос и указал в сторону кухни. — Пойдём туда.
На кухне не было такого столпотворения, здесь нашли себе уголок только с полдюжины ребят.
— Вот они! — воскликнул Милос, указывая на юношу лет семнадцати, разговаривающего с девушкой того же возраста. Одежда юноши выгодно подчёркивала его статную, спортивную фигуру. Его лицо также было очень привлекательным.
— Красивый парень, да?
Алли заставила себя пожать плечами.
— Я что-то не заметила.
— А она… — Милос указал на девушку, с которой разговаривал красавец, — мисс Американский Пирог.
Алли засмеялась. Девушка была чересчур хороша — весьма возможно, себе самой на беду. По внешности типичная блондинка-чирлидерша, которой Алли тут же приписала с полдюжины грехов: в голове свистит ветер; на экзаменах она, конечно, мухлюет вовсю; перемывает косточки собственным друзьям за их спиной; наверняка, вусмерть пьяна; и такие выдающиеся буфера, как у неё, просто не могут быть настоящими.
— Почему бы тебе не забраться в неё? — спросил Милос.
— Чего это ради?!
— Слушай, что тебе учитель говорит, — одёрнул Милос.
Алли вздохнула.
— Ну ладно, но предупреждаю — мне это не по душе.
Однако к собственному изумлению, она обнаружила, что была неправа. Во всём. Она не усыпила девушку. Во всяком случае, не сразу. Сначала Алли спряталась в дальнем закоулке её сознания, чтобы как следует разобраться в умственном ландшафте хозяйки. Девушка оказалась совсем не такой, какой её воображала себе Алли. Она была честна и умна, в жизни не трясла помпонами, и даже полупустая кружка с пивом, стоящая на кухонном столе, принадлежала кому-то другому. Алли была раздосадована, что все её скороспелые умозаключения не соответствовали действительности.
— Так что — ты собираешься принять предложение мемфисского университета? — спросил раскрасавец. — Потому как я думаю — тебе стоит это сделать. Тогда ты будешь поближе к дому, так ведь? К тому же… — Но внезапно он остановился, и что-то в нём неуловимо изменилось: разворот плеч, наклон головы… И глаза, хоть и остались карими, но в них вдруг словно бы проглянуло что-то голубое с белыми точками.
Вот теперь Алли осторожно погрузила свою хозяйку в сон и взяла полный контроль над её телом.
— Она тебе очень идёт, — сказал Милос.
— Спасибо… наверное?
Алли оглянулась вокруг. У девушки было отличное, ясное зрение, и всё кругом поэтому играло слишком яркими красками. Ничего, всё нормально. — Так я теперь, кажется, что-то вроде Золушки на балу?
— Как посмотреть. А я кто? Престрастный Принц?
— Прекрасный Принц, — поправила Алли и строго взглянула на своего спутника. — Думаешь, я не догадываюсь, ради чего ты всё это затеял?
Он не стал запираться.
— Окажи мне честь, — сказал он. — Всего один танец — больше я ничего не прошу.
— С какой это стати?
— В качестве благодарности за всё, чему я тебя научил.
— Как бы не так! Ты мне наврал. Ты сказал, что мы идём на урок, а не на бал!
— Это и есть урок, — настаивал Милос. — Иди-ка сюда! — Он подвёл её к зеркалу в прилегающем холле. — Взгляни на себя. До того, как мы встретились, ты не осмеливалась войти в кого-нибудь до такой степени красивого.
Девушка в зеркале, безусловно, была прелестна.
— Я никогда не чувствовала себя вправе…
— Почему? Ты такого низкого о себе мнения, что скинджекила только тех, кто менее привлекателен, чем ты? Почему не такую же красивую девушку, как ты сама?