"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Не такие. Под этой маской нет лица. А ведь когда-то я слыл красавцем.
— Ты и теперь красив.
Его голубые глаза сверкнули, и он подался вперед, сжав кулак.
— Не делай из меня дурака, женщина!
— Я хотела только...
— Я знаю, чего ты хотела — показать, какая ты добрая. Так вот, я ни в чьей доброте не нуждаюсь. Ни в доброте, ни в понимании. Я был красивым, и мне это нравилось. Теперь я урод и научился жить с этим.
— А теперь послушай меня, — спокойно сказала Валтайя, опершись локтями о стол. — Я хотела сказать, что внешность для меня ничего не значит. Человека красят его дела, а не кожа, которую он носит поверх жил и костей. Твой сегодняшний подвиг был прекрасен.
Ананаис откинулся назад, сложив руки на широкой груди.
— Я сожалею о том, что сказал. Прости меня. Она усмехнулась и крепко сжала ему руку.
— Мне нечего прощать. Просто мы узнали друг друга чуть получше, только и всего.
— За что тебя хотели сжечь? — спросил он, кладя руку поверх ее руки и наслаждаясь теплом ее пальцев.
Она пожала плечами.
— Я травница и знахарка — а еще я всегда говорю правду.
— С подстрекательством и колдовством мне все ясно. А как же насчет воровства?
— Однажды я позаимствовала лошадь. Расскажи лучше о себе.
— Нечего рассказывать. Я воин, который ищет войны.
— Ты из-за этого вернулся в Дренай?
— Трудно сказать.
— И у вас правда целая армия?
— Как же — целых два человека. Но это только начало.
— Что ж, в бодрости духа тебе не откажешь. Твой друг дерется так же хорошо, как и ты?
— Лучше. Это Тенака-хан.
— Надирский князь? Хан Теней?
— Я вижу, ты знаешь нашу историю.
— Я выросла в Дрос-Дельнохе, — сказала она, пригубив вино. — Я думала, он погиб вместе со всем «Драконом».
— Такие, как Тенака, так просто не погибают.
— Тогда ты, должно быть, Ананаис? Золотой Воин?
— Имел когда-то честь так называться.
— О вас обоих ходят легенды. Вдвоем вы истребили двадцать вагрийских всадников в сотне миль к западу от Сузы. А потом окружили и уничтожили большой отряд работорговцев близ Пурдола на востоке.
— Всадников было не двадцать, а всего лишь семеро — и одного трясла лихорадка. А работорговцев было вдвое меньше, чем нас.
— А разве вы не освободили лентрийскую принцессу из рук надирских кочевников, проехав ради этого сотни лиг на север?
— Нет — и я в толк не возьму, откуда взялась эта легенда. Притом все это случилось еще до твоего рождения — откуда ты так хорошо об этом знаешь?
— От Мухи — он замечательный рассказчик. Почему ты меня спас?
— Что за вопрос? Разве я не проехал сотни лиг, чтобы спасти лентрийскую принцессу?
— Но я-то не принцесса.
— Да и я не герой.
— Ты схватился с полулюдом...
— Да — но он был обречен после первого же моего удара. У меня на перчатках отравленные шипы.
— Все равно, немногие отважились бы на такое.
— Тенака убил бы его и без перчаток. Быстротой он уступает только одному из всех известных мне воинов.
— Кому же это?
— Ты что, никогда не слышала о Декадо?
Тенака развел костер и опустился на колени около спящей Рении. Ее дыхание было ровным. Он нежно провел пальцем по ее щеке, потом взошел на пригорок и посмотрел через холмы и долины на юг, туда, где только что взошедшее солнце осветило Скельнские горы.
Леса, реки и широкие луга таяли в голубой дымке, и небо словно стремилось слиться с землей. На юго-западе вонзались в облака Скодийские горы, горделивые и красные, как кровь.
Тенака вздрогнул и запахнулся в плащ. Как прекрасна земля, не знающая присутствия человека.
Его мысли блуждали бесцельно, но образ Рении то и дело вставал перед его умственным взором.
Любит ли он ее? Может ли любовь зародиться столь быстро — или это только влечение одинокого мужчины к несчастному ребенку?
Он нужен ей — но нужна ли ему она?
Особенно теперь, когда предстоит такое.
«Дурак, — сказал он себе, попытавшись представить жизнь с Ренией в своем вентрийском дворце. — Слишком поздно. Ты сжег за собой все мосты».
Он сел на плоский камень и потер глаза.
 
«И зачем я все это затеял?» — с горечью подумал он. Он не сомневался в том, что способен убить Цеску. Но чего он этим достигнет? Разве мир изменится со смертью одного деспота?
Может, да, а может, и нет — отступать в любом случае поздно.
— О чем ты думаешь? — спросила Рения, присаживаясь рядом с ним и обняв его за пояс. Он прикрыл ее своим плащом.
— Так, грежу наяву. И любуюсь пейзажем.
— Здесь красиво.
— Да — особенно теперь.
— Когда вернется твой друг?
— Скоро.
— Ты тревожишься о нем?
— С чего ты взяла?
— Я ведь слышала, как ты просил его быть осторожным.
— Я всегда волнуюсь за Ананаиса. Он любит порисоваться и слишком полагается на свою силу. Он способен выйти против целой армии, твердо веря, что победит. А глядишь, и победит — если армия не слишком большая.
— Он очень дорог тебе, да?
— Я люблю его.
— Мужчины, говоря это, обычно добавляют «как брата». А ты — нет. И это хорошо. Давно ты его знаешь?
— С семнадцати лет. Я поступил в «Дракон» кадетом, и вскоре мы подружились.
— Зачем он хотел сразиться с тобой?
— На самом деле он этого не хотел. Но жизнь обошлась с ним сурово, и он винил в этом меня — по крайней мере отчасти. Когда-то давно он хотел свергнуть Цеску. И мог бы добиться успеха — но я ему помешал.
— Такое нелегко простить.
— Да, пожалуй, — оглядываясь назад, я это понимаю.
— Ты по-прежнему намерен убить Цеску?
— Да.
— Даже если этим обречешь себя на смерть?
— Даже тогда.
— И куда же мы теперь отправимся? В Дренан ? Он взял ее за подбородок:
— Ты еще не раздумала идти со мной?
— Нет, конечно.
— Пусть это себялюбиво, но я все-таки рад.
Человеческий крик пронзил тишину раннего утра, и стаи птиц, заголосив, снялись с деревьев. Тенака вскочил на ноги.
— Это там! — крикнула Рения, указывая на северо-восток. Тенака обнажил меч, сверкнувший на солнце, и бросился бежать, а Рения за ним.
Крики сопровождались теперь звериным рычанием, и Тенака замедлил бег.
— Это полулюд, — сказал он, когда Рения его догнала.
— Что же делать?
— О черт! Подожди здесь.
Преодолев легкий подъем, Тенака выбежал на небольшую поляну, окруженную заснеженными дубами. Посреди поляны под деревом скорчился человек, окровавленный, с разодранной ногой. Над ним высился громадный полулюд.
Мгновение — и зверь набросился на свою жертву. Тенака закричал, полулюд устремил на него взгляд кроваво-красных глаз. Тенака знал: сейчас он смотрит в лицо смерти, — ни один человек не смог бы выйти живым из схватки с этим чудищем. Рения встала рядом, в руке ее сверкал кинжал.
— Назад! — рявкнул Тенака.
— Что теперь? — как ни в чем не бывало спросила она.
Зверь выпрямился во весь свой девятифутовый рост и растопырил когтистые лапы. На какую-то долю он, видимо, был медведем.
— Бегите! — закричал раненый. — Прошу вас, бегите!
— Хороший совет, — сказала Рения.
Тенака промолчал, и тогда зверь с леденящим душу ревом кинулся на них. По всему лесу разнеслось эхо. Тенака пригнулся, не сводя с чудища глаз.
Тень зверя упала на него, и он бросился вперед с надирским боевым кличем.
Зверь исчез.
Тенака рухнул в сугроб, выронил меч, перекатился, вскочил на ноги и очутился перед раненым, который теперь стоял с улыбкой на лице. На теле его не было ран, а на одежде — крови.
— Что за чертовщина?! — воскликнул Тенака.
Человек замерцал и исчез. Тенака обернулся к Рении — она смотрела прямо перед собой, широко раскрыв глаза.
— Кто-то сыграл с нами шутку, — сказал Тенака, отряхивая снег с камзола.
— Но зачем?
— Не знаю. Пошли отсюда — лес лишился своих чар.
— Они были совсем как настоящие. Я уж подумала, что нам конец. Что это, призраки?