Проспорь свое сердце (СИ)

— Еще не поздно, я тебе не девушка, а сотрудница, так что никаких обязательств у тебя нет, — зачастила Ника. Она действительно выглядела уставшей, еще и немного загнанное выражение в глазах несколько пугало. Но последний аргумент добил. — И я не домой.
— А куда? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем Влад успел его остановить. Ну, сейчас, Дангулов, тебе выскажут все, что думают о твоем вмешательстве в личную жизнь. И, радуйся, если это еще будет цензурно.
— А вот это уже не твое дело, — голос звучал как-то подозрительно ровно. И это могло осадить сильнее категоричности, возмущения, даже хамства. Наверное, многих остановить, но не Влада:
— С Максом на свидание, что ли? — насмешливо спросил он, мысленно составляя список дел, которыми можно было бы занять приятеля и подчиненного, чтобы он не лез к его личной помощнице.
— Нет. Не с Максом, — просто ответила Вероника, и подтекст ее слов легко угадывался. Значит, все-таки свидание. Интересно, с кем? Неужели у нее кто-то есть? И как он только позволяет своей любимой таскаться по вечерам с ним непонятно где? Что он за мужик такой? Почему-то Влад попытался представить этого типа, к которому так спешила его сотрудница, вот только что-то не выходило. И почему-то этот тип заранее вызывал у него раздражение. Надо будет узнать у Даньки поподробнее о Никиной личной жизни. Стоп! А что, если это его брат? Вот это уже нехорошо.
— Не надо меня провожать, — повторила Ника. — Я выполнила задание, я познакомилась с Олегом. Думаю, на сегодня мы уже обойдемся без общества друг друга. Удачи.
Она даже не стала дожидаться его ответа. Просто встала и ушла. И ни Ника, ни задумчивый Влад не заметили, что у их разговора был невольный свидетель…
  
Глава 10
 
Устала. До чертиков, до нервного тика, до тягучего комка в груди. Плохо, тошно, противно. Так, что хочется забиться куда-нибудь в уголок и завыть. Потому что стыдно. Потому что ей пришлось обманывать довольно неплохого человека. Потому что она не такая циничная тварь, чтобы ради развлечения интриговать, знакомиться с человеком, обманывать его. А Дангулов ее вынудил. И это сегодняшнее желание было мерзким. Она понимала мотивы, это была неприкрытая месть с его стороны, но все же…
Вероника судорожно глотнула прохладного вечернего воздуха. Стало чуточку лучше. Вдох, еще вдох… И достала телефон, набрала знакомый до боли номер:
— Привет. Можно я приеду? — уточнила она, услышав такой спокойный голос.
— Конечно. Плохо? — сразу догадался собеседник.
— Тошно, — призналась Вероника.
— Даже так… — протянули на том конце. — Мне посылать Пашку за мартини?
— Было бы неплохо, — слегка улыбнулась Ника, словно кожей почувствовав, что ее понимают. Впрочем, иначе и быть не могло.
— Ок. Сейчас сделаем, — никаких лишних слов. — Жду.
Легче. Ненамного, но стало. Особенно сейчас, когда поедет к человеку, от которого всегда получала поддержку. Она справится. Она должна. Иначе и быть не может.
Вероника любила вечерние маршрутки. Народу мало, можно сесть у окна, включить музыку и наблюдать за пролетающими за стеклом городскими огнями. Хорошо, спокойно, комфортно. И скоро будет еще лучше.
А вот и нужная остановка. Не самая ровная асфальтовая дорожка была так знакома, что она даже не боялась травмироваться в темноте. Привыкла сюда ездить. Раньше, конечно, случалось чаще, но взрослая жизнь несколько изменила приоритеты.
Третий этаж, и на пороге ее уже дожидается худенькая, хрупкая девчонка с русыми волосами, собранными в небрежный пучок. Человек, к которому как нельзя лучше подходили строки из стихотворения Анны Ахматовой «Меня, и грешную и праздную, Лишь ты одна не упрекнешь». Она и не упрекала. Никогда. Не зря же Ульяна Королева была ее лучшей подругой.
Они познакомились более десяти лет назад. Еще во время занятий бальными танцами. Только Вероника не справилась со своими страхами и комплексами и сбежала, а Ульяна… Улька жила танцами. Милая, скромная и в общем-то обычная, она превращалась то в огненный вихрь, то в трепетный лед. И отвести от нее взгляд было крайне сложно, девушка завораживала, она словно вкладывала в каждое движение душу.
 
— Ты вовремя, — улыбнулась Уля, обнимая подругу при встрече. — Пашка только что мартини притащил.
— Загоняла ты бедного парня, — усмехнулась Вероника.
— Имею право, — негромко рассмеялась Королева. — Как-никак сестра старшая.
— Тиранша ты старшая, а не сестра, — по-доброму фыркнул двадцатилетний Пашка и улыбнулся. — Ну, привет, красотка, иди ко мне, буду тебя тискать, принцесса.
И все это произнесено с такой неотразимой улыбкой, что Вероника расхохоталась, обняла парня и поцеловала в щеку:
— Привет, плюшевый мишка. Ты как?
Глупые прозвища, немного несуразная игра словами и такие родные люди. Пашка был младше на несколько лет, но при этом давно был для нее кем-то вроде старшего брата. Своим. Родным. Она даже когда-то сказала, что он напоминает плюшевого мишку, когда начинает ее успокаивать… Так и появились эти идиотские прозвища.
А Пашка Королев был хорош собой. Высокий блондин с серыми глазами, которому просто нельзя не улыбнуться в ответ. Настоящий, искренний, умный, с хорошим чувством юмора. Понимающий, и, кажется, нисколько не боящийся женских слез. Наверное, в своей идеальности он даже переплюнул Дана. И девчонки летели на Пашино обаяние, как мотыльки на огонь, чтобы сгореть без остатка под огнем серых глаз. Он не был бабником, со многими просто хорошо общался и дружил… Но когда это мешало влюбленным девочкам?
— Я хорошо, а ты как? Судя по мартини, дело дрянь? — с Никой Пашка редко подбирал слова. Знал, что и так все поймут правильно и не обидятся.
— Пока терпимо, — выдавила из себя улыбку Ника. — Я справлюсь.
— Смотри у меня, принцесса. Если что, я на все готов, чтобы защитить твою честь, — подмигнул ей Королев, вызывая очередной приступ хохота. Он и так был почти рыцарем, и это пафосные речи ему совсем не шли. — А пока побежал, на работу пора. Чао, девочки. Сильно не бузите!
Послав напоследок воздушный поцелуй, он убежал.
— Мой брат — идиот, — покачала головой Ульяна, когда дверь захлопнулась.
— Твой брат — чудо, — не согласилась Вероника и сменила тему. — Может, роллы закажем?
Мартини — это, конечно, хорошо, но не голодный желудок.
— Уже, — кивнула Королева. — Минут через двадцать привезут.
— Улька, ты клад, — забралась с ногами на диван Северцева. — И куда мужики смотрят?
— Не заговаривай мне зубы, — отмахнулась Ульяна. — Рассказывай. Хотя погоди, в дверь звонят.
Вернулась она с коробками из доставки. Разложила, притащила мартини, сок и только после этого повторно потребовала рассказа.
И Ника начала выкладывать все то, о чем молчала неделю. У них вообще была очень необычная дружба, девушки всегда делились новостями только лично, лицом к лицу, не в сообщениях и телефонных звонках.
Вероника рассказывала. Чем дольше, тем сильнее она понимала, насколько глупо ситуация выглядит со стороны, и уж тем более ее поведение в ней. Как ребенок, ей-богу. Но Ульяна слушала, не перебивая. До тех пор, пока:
— Ты что, серьезно переборола свой страх сцены? — воскликнула она, когда подруга дошла до момента с танго. — Из-за него? Я уже обожаю твоего Дангулова!
— Он не мой, — тут же возразила Северцева, но лучшая подруга лишь отмахнулась с ехидством:
— Конечно, не твой, продолжай.
— Улька, — возмутилась было Ника, но покорно продолжила, ничего не утаивая.
— А теперь скажи, что тебя беспокоит? — уточнила подруга, когда рассказ был окончен. — Его задания, на которые ты введешься или то, что он думает, что ты на эти вещи способна? Так он ничего особо страшного и не требует.
— Но последнее задание — это мерзко, — помолчав, тихо признала Ника, глядя куда-то в стену.
— Хочешь знать мое мнение? Тебя Катя взбесила, — предельно открыто высказалась подруга.
— Что?! — аж подскочила Вероника, выронив аппетитный ролл прямо на стол. — Да мне плевать, с кем он спит! Хотя то, что он ее обманывает, тоже мерзко.