2424 (СИ)

Жанна хотела продолжать летать и сначала загорелась изучить базы пилота, но… Есть такое слово — непруха. Как начало не везти с того рейса, так и пошло дальше — на базу пилота денег не хватило, бортпроводницы в их системе были никому не нужны, а работать на Челябе было такое себе. Предложения о работе поступали либо из сферы сомнительных развлечений колонистов (читай, стриптиз-бордель-консумация), либо из сферы обслуживания (официантки-барвуменши и прочие продавщицы-диспетчера). Поэтому она решила, что если работать в какой-то из перечисленных сфер, то лучше на орбитальной станции, где хотя бы есть призрачная возможность вырваться из промышленной колонии, очень напоминавшей ей родной Красноярск.
На последние деньги Жанна изучила базу навигатора звездолёта в надежде устроиться на какое-нибудь проходящее мимо судно, улетела на орбиту, устроилась барвумен в ночной клуб и… застряла на станции. Никому не была нужна хрупкая девушка без опыта, изучившая всего одну базу — её конкуренты-соискатели блистали знаниями двух-трёх специальностей в отличие от. И заработать денег быстро не получалось — она была против древнейшей женской профессии, а становиться мошенницей-консуматоршей, которых пачками привлекал ночной клуб, было против её правил. Хоть класс подняли после получения специализации с девятого до восьмого, и то хлеб.
Подходит к концу 2424-ый год, а она без перспектив, без денег, без семьи, у ней нет ни-че-го — к Новому году Жанна стала впадать в чёрную меланхолию. Вот и сейчас она чисто автоматически считала данные о новом посетителе — сканер на дверях клуба исправно передавал охране, бармену и директору информацию о входящих посетителях. Даниэль Шекспир (ха-ха три раза!), двадцать четыре года, четвёртый (ого!) класс гражданской полезности. Каково же было её изумление, когда она в посетителе узнала того самого пассажира, который делал ей предложение и который сломал себе шею!
Она с чувством раздражения наблюдала сцену его общения со Светкой-вертихвосткой или с сегодняшней текила-гёрл, как называл косуматорш нечистый на руку директор, и испытала скрытое удовлетворение, когда парень послал девушку подальше.
— Куба либрэ, порфавор, — обратился он к ней, и у Жанны против её воли расплылись губы в улыбке — она вдруг увидела в нём осколок её такого понятного, спокойного и размеренного прошлого.
— А что, по-русски говорить не умеете? — ответила она.
* * *
Ого! Вот это поворот! Я совсем не ожидал здесь встретить знакомое лицо из прошлой жизни. Запросил по девушке справку. Жаннет Чичкина, 1999-го года рождения, восьмой класс полезности. Видимо, с другими людьми с нашего рейса не стали заморачиваться со сменой даты рождения, только мне так «повезло» из-за знакомства с федеральным дознавателем.
— Умею. Привет, — улыбнулся в ответ. — А как ты здесь оказалась?
Через час, когда она сдала свою смену и переоделась из форменной жилетки с брюками в обычный комбез техника, мы переместились в бар «Белый медведь», расположившийся на этом же уровне. В котором, кстати, традиционно нанимают людей в экипажи звездолётов.
— … вот я и застряла на станции с единственной специальностью навигатора. Сколько раз здесь пыталась наняться, всё без толку. — Жанна рассказала свою нехитрую историю и принялась за меня: — А ты как по жизни устроился? И почему ты четвёртого класса, и тебе всего двадцать четыре года? Мне обещали пересмотреть мой класс только спустя год после присвоения восьмого, а оставить реальный возраст никто и не предлагал!
— Что, неприятно себя чувствовать старушкой рядом с молодым-красивым? — подколол девушку.
— Ой, чья бы корова мычала! Не хочешь — не говори! — она поджала губы.
— Да ладно, не дуйся. Попал к одной доброй следачке с Примы, она изменила возраст и приказала никому не говорить. Но ты с того же самолёта, так что тебе можно — ты в курсе истории с провалом в будущее.
— А социальный рейтинг?
— Юрист помог на Земле поднять после лечения, — я озвучил часть правды.
  
— Везёт же некоторым себе шею так удачно сломать! И как ты здесь оказался?
— Как все, на звездолёте, — пожал плечами. — Судно требует ремонта, застрянем здесь на какое-то время.
— Кто бы мог подумать! Класс подняли, на кораблях летаешь! По какой специальности устроился? — по-деловому спросила. Она и думать не могла, что я являюсь капитаном на собственном корабле.
— На работу принимали на суперкарго, — скромно ответил, опять не озвучивая всей правды.
— Прямо, завидный жених! — она игриво толкнула меня кулачком в плечо. — Помню, ты мне замуж предлагал. И как, женился уже?
— Ага, представляешь, женился… — я приложился к кружке пива, не желая развивать тему.
— И здесь повезло. Завидую, — Жанна отхлебнула из своей кружки — мы уселись за свободный столик в углу, чтобы спокойно пообщаться под пенное с орешками.
— Да уж, повезло, так повезло… Не завидуй, всё у тебя будет в порядке.
— Ага. Твои бы слова, да Богу в уши, — вздохнула девушка и вдруг встрепенулась. — О! А может, вам навигатор требуется? Спроси своего капитана!
— Хорошо, спрошу. Но это вряд ли. А чем тебя работа барвумен не устраивает?
— Всем! Каждый второй посетитель, приняв на грудь, сразу чувствует себя мачо и пытается подкатить шары! И заметь, никто из них про замужество речь не ведёт! Ты последний, кто замуж звал! Да ладно, разберусь как-нибудь… Слушай, а у тебя и правда фамилия Шекспир в прошлом была?
— Эммм, а ты откуда знаешь?
— То же мне бином Ньютона! Прочитала в системе регистрации посетителей клуба.
— Понятно. На самом деле была другая фамилия, получилось сменить.
— И здесь повезло! — расстроилась девушка.
— А с твоей-то что не так? Нормальная фамилия Чичкина.
— Вот! В Торонто написали латиницей по-французски и выпнули с Земли. А я Жанна Шишкина!
— Ой, да ладно, нашла себе проблему! Выйдешь замуж и сменишь фамилию, — я не стал говорить про другой незаконный способ, которым воспользовался сам.
— И всё-таки, почему Шекспир, а не Пушкин, например? Шекспир нашему Пушкину в подмётки не годится! — было видно, что Жанна опьянела — у ней заблестели глаза, девушка начала входить в раж. — Как можно сравнить: «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте» и «Я к вам пишу — чего же боле? Что я могу ещё сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать. Но вы, к моей несчастной доле Хоть каплю жалости храня, Вы не оставите меня!» — произнесла с жаром, так что на нас стали оборачиваться с других столиков.
— Кхм-кхм, — прочистил горло, скрывая охватившее меня волнение — давно я не слышал пропущенных через душу стихов. — Сильно! Любишь Пушкина?
— Мама любовь привила, она в школе учителем… была, — её настроение вдруг покатилось в минор.
— Слушай, поздно уже, давай закругляться, — решил не дожидаться, пока девушка расклеится — женские слёзы я на дух не переношу. Да и слабые духом нытики, которым все должны — это не про меня. С таким человеком мне точно не по пути.
— Давай…
— Проводить?
— Не, здесь безопасно, я в гостинице на минус первом номер снимаю.
— Как скажешь, — я допил пиво и встал из-за стола, Жанна тоже поднялась, оставив свою кружку недопитой.
На выход из бара выпустил девушку первой.
— Ты!!! Это ты мне набодяжила коктейлей на штуку кредов! — не успел я выйти, как какой-то нетрезвый мужик с эмблемой «Звёздных линий» на комбезе схватил за порогом Жанну за грудки и, притянув к себе, брызгал ей в лицо эмоциями. — Верни мне мои деньги! — тряс он её.
Не успел я вмешаться, как девушка положила ему руки на плечи и врезала коленом между ног. Ой-о, это было больно! Мне даже на миг стало жалко пострадавшего мужика. С другой стороны, сам виноват, а современная медицина чудеса делает, так что без детей не останется.
— Что заказывал, то и делала! Козёл! — она оттолкнула от себя дебошира, тот упал, свернувшись в позу эмбриона, и стал скулить. — Вот ещё и поэтому не люблю свою работу. Сначала ведутся на девочек, верхнюю голову отключают, а потом требуют, — объяснила, повернувшись ко мне.