Призывая Луну (ЛП)
Я не могу смотреть на Ли. Я устремляю взгляд на Сэм, чьи глаза продолжают сверлить Роттингема.
— Ну, Рен занимает пятое место, что означает, что она опережает многих студентов, которые проявили свои способности, — уклончиво отвечает Ли. И я не виню его. Он пообещал не рассказывать Роттингему о моей настоящей силе. Что ещё он мог бы сказать?
Роттингем хлопает в ладоши.
— Вот и всё! Можно утверждать, что Рен уже поставлена выше студентов, которые проявили значительно больше магии, чем она когда-либо. — Декан смотрит на меня. — Разве ты не согласна, Рен?
Я начинаю кивать, но Сэм перебивает:
— Чушь!
— Хватит! — кричит Роттингем. Затем он выпрямляется, поправляет галстук, глубоко вдыхает и медленно выпускает воздух. — Ли, Саманта слишком взвинчена, чтобы мыслить рационально. Я оставлю этих девушек в твоих спокойных и надёжных руках. Я уверен, что, как только эмоции улягутся, ты сможешь объяснить им разумные аргументы. Спокойной ночи всем.
Роттингем стремительно удаляется, его поглощают сапфировые тени, которые просачиваются сквозь вековые сосны.
Я смотрю ему вслед, пытаясь осознать произошедшее, и что-то привлекает моё внимание. Это человек. Всего в нескольких метрах от нас кто-то стоит в тени огромных сосен, окружённых зрелыми папоротниками. В темноте я могу различить лишь изгибы его силуэта. Когда этот человек отворачивается, луна выходит из-за облаков, и я замечаю отблеск волос — что-то очень светлое, почти белое. Затем он исчезает, уходя в том же направлении, что и декан. Я испытываю внезапное желание пойти за ним, чтобы узнать, кто только что подслушал наш разговор, но сердитый голос Сэм удерживает меня на месте.
— Ты видишь теперь? — Сэм почти кричит на Ли. — Что-то здесь явно не так. Что-то не так с ним. Да и со всей этой ситуацией.
Она обводит жестом окружающее пространство, включая доску с рейтингами и всю академию.
— Сэм, я понимаю твою точку зрения, и я согласен, что Рен должна быть в одном ряду с Элайзой, но то, что сказал декан, логично, — Ли поднимает руку, останавливая Сэм, когда она собирается возразить. — Подумай об этом. Он не знает о способности Рен усиливать магию, и стоит ли ему это знать — это другой вопрос, но запомни: никто раньше не обладал такой способностью. Так что логически он прав. По сути, они даже поставили Рен выше, чем должны были.
Сэм качает головой.
— Ли, ты мне нравишься. Ты один из хороших парней. Но я говорю не только о результатах Испытания или о том, насколько Роттингем некомпетентен. Я говорю о всей академии. Если бы ты не был таким послушным и не стремился угодить Роттингему, ты бы смог увидеть всю картину.
Мой живот сводит от неприятного чувства. Хотя я не могу не согласиться с правдой в её словах, мне не нравится, что она их произнесла. Я поднимаю взгляд на Ли. Его лицо полностью лишено эмоций.
— Сэм, это несправедливо по отношению к Ли.
Сэм опускает плечи, её голова склоняется.
— Я… не должна была так говорить, — она поднимает глаза. — Прости, Ли.
Я чувствую, как напряжённость в теле Ли постепенно спадает.
— Всё в порядке, Сэм. Я знаю, ты расстроена только потому, что тебе не безразлична Рен.
Сэм кивает.
— Я люблю Рен, и мне также небезразлична наша академия, — её взгляд переходит на меня. — Прости, Рен. Не за то, что я сказала Роттингему. Прости, что обидела Ли.
— Эй, мы оба это понимаем, — я отпускаю руку Ли, чтобы обнять её. — Спасибо, что любишь меня так сильно.
Сэм шмыгает носом и вытирает глаза, когда я отстраняюсь от неё.
— Эм, я, пожалуй, пойду и перестану прерывать ваше свидание. Извини за это тоже.
— Хочешь, мы проводим тебя до кампуса Тельца? — спрашиваю я.
— Нет, нет. Всё нормально, — она поднимает книгу. — Пойду ещё немного поработаю. Ещё раз извините.
Она уже почти ушла, но вдруг останавливается и оборачивается к нам.
— Ли, все в порядке?
Ли улыбается и кивает:
— Да в порядке, леди Хопп.
Улыбка Сэм, освещённая лунным светом, кажется почти неземной.
— Люблю вас обоих, вы огромные чудаки. Увидимся завтра.
— Пока-а-а, — кричу я ей вслед, и она машет в ответ рукой. Я смотрю на Ли.
— В порядке?
— Абсолютно.
— Мне так жаль, что наше идеальное свидание закончилось так, — я начинаю кусать губу, но останавливаюсь, потому что думаю, что наше свидание может закончиться лучше — например, поцелуями, а покусанная губа для этого явно не подойдёт.
Ли улыбается мне.
— О нет, миледи, наше свидание далеко не окончено.
Глава 27. Ли
Неловкость исчезла, и я продолжаю воплощать свой план, не давая ей шанса вернуться.
— Знаешь ли ты, леди Найтингейл, что в библиотеке есть DVD-диски, которые можно взять в комнату?
Светлая бровь Рен поднимается, и на её лице появляется усмешка.
— DVD? Что это вообще такое?
— Осмелюсь предположить, что ты явно недостаточно времени уделяешь занятиям в стенах библиотеки.
Её смех звучит, как жемчужный свет в лунном свете.
— Неужели, лорд Янг?
Я делаю резкий, почти викторианский кивок.
— Если бы ты уделяла внимание библиотеке, возможно, нашла бы коллекционное издание «Гордости и предубеждения» за 1995 год.
— Колин Ферт — мой любимый Дарси! — Она приподнимается на носочки, её восторженный визг окрашивает щеки в нежно-розовый цвет. — Ты знал, что Колин и актриса, игравшая Элизабет, встречались после съёмок? Ну конечно, как можно было не влюбиться в него! Он же великолепен!
— Я с нетерпением жду всех твоих интересных фактов о «Гордости и предубеждении», как только мы вернёмся в Зал Водолея, но сначала… — Я с поклоном протягиваю руку.
Она берёт её, её румянец становится ещё ярче. Её тёплые пальцы посылают электрический разряд по моей руке, и я сдерживаю дрожь, пряча вторую руку за спину, чтобы повести её прочь от доски с рейтингами.
— Что мы делаем? — спрашивает Рен, улыбка играет на её губах.
— Терпение, леди Найтингейл, — я разворачиваю её перед собой, беря её правую руку в свою левую, а свободную руку кладу ей на поясницу. — А теперь, прошу прощения за моё молчание, мне нужно сосредоточиться.
Я начинаю с галопа — самого простого бального танца XIX века, который я нашёл в интернете, когда планировал этот этап нашего первого свидания.
Шаг, приставить, шаг, приставить, шаг, приставить, прыжок. Шаг, приставить, шаг, приставить, шаг, приставить, прыжок.
Музыки нет, но это неважно. Когда я рядом с Рен, легко исчезнуть в другом мире. Пока мы кружимся по булыжной мостовой, её выражение смягчается, веки тяжелеют, и я понимаю, что она погружена в этот бодрствующий сон так же, как и я.
Я замедляю шаги и приближаю её к себе, мысленно повторяя шаги для танца, который заставляет Рен вздыхать каждый раз, когда главные герои начинают его — вальс.
Три шага по часовой стрелке, три прямых шага. Три шага против часовой, три прямых шага…
Её глаза всё ещё закрыты, когда она выдыхает долгий вздох — это самый лучший знак успеха. Её веки дрожат, и её глаза сверкают, как два лунных камня, манящие меня ближе.
Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к её губам. Она вздрагивает от неожиданности, но тут же расслабляется, когда я обхватываю её лицо руками. Её губы приоткрываются, и мой язык проникает внутрь. Она мягкая, восхитительная и воплощает всё то, что делает поцелуй непреодолимым. Я никогда не ощущал такой физической связи. Это электричество; это магия; это правильно. Мы с Рен должны быть вместе.
Я заканчиваю лучший поцелуй в своей жизни, запускаю руки в её волосы и прижимаю лоб к её лбу.
— Спасибо тебе, Ли, за то… что ты есть и за то, что сдержал своё слово несмотря на то, что тебе было сложно лгать декану Роттингему.
— Сэм была резка, но не неправа, — говорю я, целуя её в лоб. — Мы все знаем, что я изменился и теперь следую правилам, но я бы никогда не сделал ничего, что могло бы нарушить твоё доверие.