Пожарский 4 (СИ)

— Что ж ты делаешь-то, достанет ведь она тебя, — бормотала Ярена, кусая пальцы.
Прыгнуть на помощь? А коль случится что? Наблюдателя больше нет…
В затылок ей дохнуло холодом:
— Госпожа Ярена, мы пришли!
Элементальки!
— Вы как?..
— Господин Кош сильно занят был, — затараторили обе, перебивая друг дружку, — мы своим ходом!
— Стоять тут! Следить во все глаза, если что видите важное — передавать по связи всем! Я быстро!
Ярена схватила сумку, в которой лежала экспериментальная разработка, вытряхнула из неё свёрток и бросилась в портал. Силы её восстановились далеко не в полной мере. Но если сработает то, что сочинили на досуге Людочка со Звениславкой и за длинные зимние вечера успели смастерить — её счастье. Коли нет — она хотя бы на короткое время собьёт концентрацию Морганы. Змей получит передышку и что-нибудь придумает. Должен придумать!
Ярена выпала из портала прямо перед носом альвийской ведьмы, ощутимо стукнувшись в её личный щит. Моргана, как раз почти закончившая сплетать очередное заклинание взъярилась и замахнулась, метя в русскую соперницу в упор.
— Н-на! — Ярена почти синхронно, с микроскопическим опережением взмахнула свёртком, накидывая полукруглую сетку прямо поверх щита альвийки. Сетку, сплетённую из адамантиевых нитей с нанизанными на них крупными кристаллами соли.
Заклинание разрушения ударилось в сеть. И срикошетило обратно. Внутри защитного купола Морганы глухо бумкнуло, и сфера сложилась внутрь.
— Ядрёна-Матрёна, неужто распылило? — Ярена кинулась к опавшей сети и поняла, что нет. Более того, альвийка была жива и пыталась ползти.
— Не так быстро, — пробормотала Ярена и выдернула из ножен кинжал. И тут же отскочила в сторону!
— Х-ха! — на то место, где она только что стояла, опустился тяжёлый меч.
А подняться второй раз не успел.
— Стазис! — заклинание надёжно запечатало секретаря Морганы в крайней точке удара. Ярена вернула в ножны кинжал, вынула из рук альва меч, примерилась и скинула «затормозку», одновременно отрубая мужчине голову.
— Хорошо быть архимагиней, — по привычке пробормотала она сама себе. — Гораздо лучше, чем каким-то там магистром.
Моргана дёрнулась в сторону, выпростав из-под сети руку, и издала хриплый клокочущий звук. Пальцы заскребли по земле, вычерчивая…
— А вот это лишнее, — быстрый подшаг, замах — и кисть альвийки отправилась в свободный полёт. — Теперь вторую…
Со стороны, безусловно, выглядело жестоко. Но Ярена сейчас совсем не была уверена, что сможет полноценно противостоять Моргане. Поэтому она действовала быстро и без лишних разговоров, как… наверное, как мясник. Вряд ли мясник разговаривает с тушей, которую делит на продажу.
Споро обойдя корчащуюся на земле фигуру, Ярена откинула край изрядно повреждённой сети и обрубила альвийке вторую кисть. Насколько она успела рассмотреть, лёжа в Морганином подвале, та всегда во время плетения заклинаний шевелила пальцами. Помогала себе, как минимум.
— Ну вот, — Ярена примерилась, коротко выдохнула и воткнула Моргане в горло меч, прямо так, не убирая сеть, воспользовавшись одной из ячеек. Она налегла на клинок и терпеливо ждала, пока конечности не перестанут скрести по снегу. Потом отодвинула сетку с горла и отрубила голову. Подумала. Пробормотала себе под нос: — С этими ведьмами никогда нельзя быть до конца уверенной, — и составила рядышком две валяющиеся тут же лавки. Щелчком притянула к себе скомканную тряпку шатра, уложила на импровизированное ложе. Сверху — тело альвийки и отрубленные куски. Ещё раз замешкалась… разрубила голову Морганы на четыре не совсем ровных части, разложила по отдельности друг от друга. Зажгла.
Солнце на мгновение закрыла широкая тень, и Ярена слегка вздрогнула. Это место находилось в стороне от основного боя, здесь было тихо, и она слишком погрузилась в собственные мысли. Рядом опустился Горыныч в боевой змеиной форме. Заглянул в горящий свёрток, удовлетворённо кивнул.
— Ты не против, если я чуть ускорю процесс?
— О! Только за!
— Ты на предмет артефактов-то проверила?
 
— Даже и не собиралась. Моргана была странной бабой. Могла заготовить себе нечто вроде филактерии. Хочешь, чтобы кусок её души к тебе прицепился ментальным паразитом?
— Эка мерзость! — Горыныч передёрнулся. — Жгу.
— Жги!
Несколько голов синхронно задышали жаром, разом повысив градус до температуры плавления железа. Ярена отошла чуть в сторону и дождалась, пока от костра не останется лишь пепел.
— Змеюшка, я на свой пост!
— А я, пожалуй, пронесусь, гляну, не обделили ли мы кого вниманием…
БАБУЛЯ
К вечеру на поле всё было кончено. Больше всего меня беспокоила контуженная магостатическим взрывом бабушка, и в первый же свободный момент я прыгнул на Ольхон. Кош, как ждал, подловил меня в коридоре и шарахаться по больничке мне не дал. И к бабуле не пустил!
— Дмитрий, я прекрасно понимаю твоё волнение, но сейчас — нет! Пациентка переживает тяжёлый стресс. Нет и нет! Уверяю тебя, её жизни сейчас ничего не угрожает, через пару дней — пожалуйста…
— Да как они вообще могли причинить ей вред⁈ — возопил я. — Она же аватар холода. А-ВА-ТАР! Кош⁈
— Массированный удар. Взорвалась вся бомбовая начинка жабля разом, а там в основном магостатика была загружена. Она оказалась практически в точке взрыва, и в самой концентрированной антимагической волне. Ни один маг бы не выжил. Даже я, поверь. Но сейчас, — Кощей мягко развернул меня на выход, — всё позади.
— Ты не вполне уверен!
— Я ТОЧНО уверен, что Умила жива и живой останется! Всё, иди! Мне ещё работать надо!
В общем, выпер меня Кош. Зато порадовали трофейные команды: множество всякой новейшей техники, в которую радостно вцепились наши механики и оружейники. Часть даже оказалось возможным сразу же включить в строй. Очень кстати, потому что на другой день, оставив ополчение под прикрытием отдельного сводного отряда магов зачищать окрестности, русское войско намеревалось двинуться в центр Москвы. Во-первых, предстояло освободить Академию, что представлялось задачей не самой простой — Святогоров источник оставался в руках врагов!
В КРЕМЛЁВСКИХ ПОДВАЛАХ
Бо́льшую часть вечера я снова посвятил беседам с прибывающими (и уже прибывшими и даже поучаствовавшими в битве) представителями серьёзных родов. Тут мне Илюха помог. Служба безопасности у них в клане на пятёрку была поставлена, и на каждого приходящего у начальника СБ была заготовлена папочка. Я эту папочку бегло просматривал, а потом коротенечко с боярами-дворянами беседовал. Видел и Трубецкого-старшего, Никиту Романовича.
То, что сынок его с полячкой схлестнулся и свои игры вёл, папаша-Трубецкой, конечно, знал. Да, собственно, тут все вокруг свои игры вели, чего уж за то судить. А вот что сынок да дочка были замешаны в польском заговоре против лично меня — с целью за счёт этого одномоментно выкосить две трети русской аристократии — понятия не имел, уж ауру лжи я распознать могу. Прощения просил, клялся в поддержке. Под конец, чтоб уж точно меня убедить, Никита Романович продемонстрировал мне довольно старинного вида перстень с хризопразом:
— Сила в нём великая, государь! — на «государя» я поморщился, и Трубецкой сразу поправился: — Великий Князь! Показывает тот перстень истинную сущность говорящего.
— Именно говорящего?
— Пока молчит — тоже видать, но смутно, а как заговорит — отчётливо!
— Ну, коли так, завтра в моём отряде пойдёшь, посмотрим, что за зверь наш Дмитрий Фёдорович.
С утра, восстановив силы и подкрепившись, двинулись мы в сердце столицы. Здесь удачно сработала наша с Кузьмой практика постановки порталов в Академический сад. Пока отряды Муромских изображали штурм главных ворот, а враги изо всех сил его сдерживали, мы открыли позади здания Академии два больших портала, через которые внутрь потекло наше основное войско. Гарнизон, занимавший Академию, уже изрядно пал духом, и доломали его быстро.