Пожарский 4 (СИ)

— Нашла?
— Конечно! Вот он! — Люда похлопала себя по карману.
— У-у… — сморщилась Звенислава, — ты что, всё время его с собой таскала?
— Конечно! Выбросить, что ли⁈ Я с таким трудом его нашла! — Людмила извлекла из кармана тряпичный узелок. — Правда, я не уверена, что здесь один скелет…
Тихий голос, раздавшийся у них за спиной, заставил обеих вздрогнуть:
— … тай-й-й… ышь…
— Сейчас-сейчас! — Люда заторопилась. — Ярена Васильевна, вы только не обижайтесь, какие косточки нашлись, те и собрала… Развязать?
— … так…та-й-й.
— Хорошо, — княжна Шаховская вложила узелок в чёрную высушенную руку. Пальцы сжались.
Девушки ещё подождали, но Яга не издала больше ни звука.
МУРОМСКИЕ ВСТУПАЮТ В ПЕРЕГОВОРЫ
Кому война и голод, а кому, как обычно — лишний повод для получения прибылей. Большая Европейская Коалиция готовилась к грядущей войне всеми своими членами, надеясь и интригуя, чтобы красиво выступить на русском фронте и получить после того свой кусок пирога. Как можно более жирный кусок, конечно же.
Почти пятьдесят предыдущих лет в Европе шла внутренняя борьба, определяющая стратегию будущего развития, да и вообще европейского будущего, и фракция, ставящая во главу угла технику, называя её повсеместное внедрение прогрессом, взяла верх. И, как это, к сожалению, бывает, Русское Царство, занятое своими внутренними передрягами, совершенно проморгало процесс вооружения Европы разномастной железной армией. В высших аристократических кругах царил вечный русский авось.
Но не у всех.
Илья Ильич Муромский-старший совместно со своим братом Филимоном принимали в главном офисе «МАЗа» делегацию от государя Московского Василия Скопина-Шуйского, которую возглавлял боярин и родственник Василия, Иван Воротынский, человек немолодой и обстоятельный.
— Вот что выходит, господа, — говорил он, оглаживая длинную седую бороду, — все сведения о польских псах подтвердились. Лично мой доверенный человек был под Смоленском и смог сделать несколько фотографий…
Воротынский шевельнул пальцем, и тут же из-за его плеча выдвинулся секретарь с раскрывающейся на ходу папочкой. В папке лежала целая стопка фотографий.
— Извольте-с, — секретарь предупредительно, но без подобострастия развернул папку, чтобы Муромским было удобно перебирать снимки. — Здесь лучшие экземпляры-с.
Фотографии и впрямь были гораздо чётче, чем те, к примеру, которые удалось с месяц назад добыть Талаеву. Более того, на части снимков можно было оценить и размеры железных собак в сравнении с людьми или избами. С избами было сравнивать удобно, как раз конёк находился на уровне железного загривка. Сами собаки на собак натуральных походили весьма отдалённо. Однако же, сходство имелось: удлиннённое туловище коробочкой, квадратная будка головы, четыре шарнирных шагающих лапы. Только что без хвоста.
Илья Ильич перебрал несколько фотографий и с досадой отложил их в сторону:
— Вы так говорите, ваше благоименитство, словно это какая-то новость! Ведь мы царю Фёдору когда себе доклад об сем представляли!
— Года три назад, — поддакнул Филимон, — да до того ещё…
— Вот! Три года назад хотя бы чухнуться бы! Так нет! С таким проносом нас отшили, дескать, государеву казну хотим разбазаривать! А то, что у всех — у всех! — европейцев разработки за государственный счёт идут, а? Каково? — Илья Ильич раздухарился, явно задев больную мозоль. — Там же такие объёмы, понимаете ли, Иван Михайлович⁈Эдакие деньжищи на исследования потребны — ни одному частному капиталу не потянуть!
Он сердито подвинул к себе стакан, набулькал воды из хрустального графина, звонко брякая о край. Боярин ждал.
— Это вы нам сейчас польских псов показываете, — продолжил Илья Ильич, чуть успокоившись. — А ведомо ли вам, что помимо тех собак во всех прочих государствах Европейской Коалиции также разработки ведутся?
— Не удивлён, — Воротынский сдвинул белые брови. — Это на словах они «коалиция», а на деле — чисто пауки в банке, только и выгадывают, как бы друг дружку переиграть.
— Но пока они только свистка ждут, чтобы броситься играть против нас. Ростислав! Наше досье подай! Сводное.
 
Сцена с секретарём повторилась совершенно зеркально. Молодой человек со стороны Муромских выложил папку перед боярином. Только в ней фотографий было мало, а зарисовок — много.
— Полюбуйтесь, ваше благоименитство. Как вы понимаете, по некоторым причинам фотографировать в цехах и лабораториях не всегда предоставляется возможность. Ряд рисунков сделан со слов доносчиков, поэтому технических возможностей в них совсем почти нет, но чётко улавливается общий… как, Филя?
— Концепт, — подсказал Филимон.
— Вот. Концепт. Собак мы и так уже видели, их можете сразу в сторонку отложить. Те, которые навроде бака на толстых колёсах — это франки стараются.
— Многовато колёс-то? — боярин разглядывал картинки, выпятив нижнюю губу.
— Для лучшей проходимости, Иван Михалыч. По грязи, значит. По бездорожью. «Мотокоробка», если на наш язык перевести.
— М-хм. А эти? Эт что за у них по низу?..
— Называются «гусеницы». Навроде подвижной железной ленты с зацепами, вокруг многих колёс приделанной. Эти ещё проходимее, но и тяжелее, брони побольше. И магический сердечник у них сильно массивнее, никак не смогли германцы эту сложность обойти. Назвали «танк».
— А орудие-то покрупнее будет?
— И изрядно! Чем этакая штука стрелять будет, мы только предполагать можем. Характеристики знает только высший инженерный состав. Как только мы получили согласие на контакт с одним из установленных лиц, человечек исчез, как корова его языком слизнула.
— М-хм…
— Голландцы, итальяшки да свеи — те больше в морскую технику бросились. Альвы также. Однако… — Илья Ильич хмуро замолчал.
— Что?
— Не верю я, чтоб альвы только морем ограничились. Вот, чую — есть ещё что-то. Зреет, понимаете?
— Тяжело им будет тяжёлые машины через море транспортировать, — скептически покачал головой боярин.
— Есть слушок, что машины те… — Илья Ильич помедлил, — летающие.
— Быть того не может! — откинулся на спинку кресла Воротынский. — Секрет летучего корабля опосля Великой Магической никто восстановить не сумел!
— Тот не сумели — значит, новый придумали. И не факт, что магический.
— Ну, Илья Ильич, тут уж ты загнул! Да как же летать-то, когда корабль не магический? Он ж ить тяжёлый!
— А вот это, Иван Михалыч, я и сам бы очень хотел узнать. Но если б царь Фёдор согласился нам помочь, когда мы в первый раз ещё к нему пришли, то, кто знает, глядишь и русские в небо полетели бы. А теперь сидим, вот, кукуем! Да за то, что боярской думе своими докучными письмами всю плешь проклевали, чуть нее угодили в изменщики!
— Ладно, Илья! Кто старое помянет, тому глаз вон!
— А кто забудет — тому два… — пробормотал под нос Филимон, и боярин сердито стрельнул на него глазом.
— Царь Василий за Фёдора не ответчик, — сурово поставил точку в этом вопросе Воротынский. — Видите, что открывается: альвы и Дмитрия до беспамятства заморочили, и с Фёдором, видать, то же было. Сейчас скажите прямо: если государь в сей же день вам казной поспособствует, будет ли у Царства Русского хоть что-то, что против этих махин выставить можно было бы?
Муромские переглянулись.
— Как хочешь, Иван Михалыч, — покачал головой Илья, — а так быстро только мухи плодятся. Разработки есть. Задумок много. Даже одна пробная бронемашина построена*. Но производство организовать, чтоб в товарном количестве технику выдавать… к лету, разве что. Если все жилы напрячь — максимум, к апрелю.
*Ну, допустим, нее одна, а семь,
но все их Илья Ильич
никому показывать
без крайней нужды не собирался.
— Напрячь надо, — веско сказал Воротынский. — Под это дело в государевом Московском банке вам открыт специальный счёт. Нанимайте Людишек, пусть днём и ночью завод работает! С уральскими металлопроизводящими компаниями уговор есть.