ЩИТ ИМПЕРИИ - Альтернатива (СИ)

Элита? — брезгливо ухмыляясь, вопрошал наш мучитель. — Это вы-то элита? Да для вас кусок дерьма комплимент! Слабые… Убогие…Бегите! Вам тут не место!
Не знаю отчего, но больше всех он невзлюбил Виталика, по поводу и без делая тому какую-нибудь гадость. То ударит исподтишка, то десять раз упражнение переделывать заставит, то еще чего-нибудь придумает гадкое. В общем, доставалось нашему здоровяку по полной.
Вторым в линейке значимости шёл Алик Ховански, тот самый парень с которым случился конфликт из-за комнаты. Несмотря на замашки, сам он был из простых, но к окружающим относился с чрезмерным пренебрежением. Возможно это и послужило причиной «любви» со стороны поручика. Хотя надо сказать что ни наш деревенский Виталик, ни высокомерный Ховански, перед Краузе не только не пасовали, но иной раз ещё и огрызались.
Понятно что толку от этого было ноль, поручик на голову превосходил всех как по физическим, так и по энергетическим критериям, но сам факт что они не сдаются, придавал всем нам сил.
А еще примерно через неделю, случилось кое что интересное. После контрольного прогона — так называли утреннюю пробежку, мы дружно ломанулись в столовую, но докопавшись до какой-то мелочи, поручик тормознул всю группу.
— Завтрак отменяется! — хищно оскалившись, закрыл он проход.
Мы уже привыкли к таким его выходкам, без еды оставлял он нас регулярно, и я думал что и на этот раз всё будет как обычно, но тут неожиданно возмутился Ховански. Даже не то чтобы возмутился, выругался негромко. Вот только возглас его прозвучал так отчётливо, что поручик просто не мог проигнорировать такое хамство.
— Выйти из строя! — рыкнул он.
Ховански молча вышел.
— Повтори что сказал! — прозвучала следующая команда.
Не скажешь, побьёт, скажешь, тоже побьёт. Я бы промолчал на его месте, но парень, похоже, совсем на грани был, поэтому повторил, да ещё и добавил.
А дальше произошло что-то вовсе невообразимое. Вместо того чтобы сделать привычную отбивную, поручик надул щёки, и встав напротив Ховански, принялся его восхвалять.
— Единственный мужик среди вас, тряпки! — орал он, дополняя свой посыл отборными ругательствами. Справедливости ради надо сказать что ругался он, используя исключительно литературный язык, но от этого его обзывания были ещё обиднее.
— Как псы трусливые, замахнешься, а вы и в штаны наложили! Противно, девочки! Или есть ещё смелые?
Но строй угрюмо молчал. Наученные горьким опытом, мы хорошо знали непредсказуемый характер инструктора.
— Хотя ладно. Я рад что среди кучи баб нашёлся хотя бы один мужик. Поздравляю, Ховански, и с этого момента назначаю тебя своим помощником. Ты понял?
Тот замешкался на секунду другую, видимо переваривая информацию, потом рявкнул,
— Так точно господин поручик!
— Вот и славно. Подойдешь после обеда, лычки выдам. А пока веди девочек завтракать. Кругом!
  
Следственный эксперимент
 
Был у нас один мучитель, стало два. Если раньше когда поручик отвлекался, мы могли выдохнуть, то теперь этим передышкам пришёл конец.
Почувствовав власть, Лепски едва ли не превосходил своего учителя в плане издевательств. Бить, не бил, не дорос ещё, но вот командами типа «лечь-встать», задалбывал конкретно.
— Да пошёл ты… — огрызнулся на очередной дурацкий приказ один из парней, рыжеволосый Алексей, или как он поправлял постоянно, Олексий. Выходец с западной окраины говорил без акцента, но имя носил непривычное.
Наверное, будь Лепски один, отказ подчиняться и сошёл бы с рук, но тут как раз «нарисовался» поручик.
Молча глянул, ушел куда-то, а вернулся уже в сопровождении двоих вооруженных солдат.
— Неподчинение приказу. Арестовать. — коротко бросил он, и спустя минуту рыжего Олексия-Алексея, уводили конвоиры.
— Да пошло оно всё… — на прощание бросил тот, и больше его мы не видели.
А потом начался просто ад. До присяги оставалась неделя, но усилиями поручика и его заместителя она растянулась на целую вечность.
Неожиданные подъёмы среди ночи не давали выспаться, а бесконечные занятия лишали последних сил. Пришёл в комнату, упал на кровать, и нет тебя. День, примерно, на третий, я даже вставал по команде не просыпаясь. Поднимут ночью, оденешься, и стоишь, пока отбой не объявят. А как объявят, так же сквозь сон раздеваешься и дальше спать.
 
В итоге, полноценно просыпался только на утренней пробежке. Километре на третьем из десяти.
Не знаю за каким хреном так делалось, только к концу этой свистопляски от первоначальных пятнадцати, нас осталось всего девять человек. И это, как выяснили впоследствии, ещё достаточно много. В других группах где пятеро, а где и вообще трое. Причем, оказалось, что и у девчонок что-то вроде нашего геноцида проводилось.
А закончилось всё за день до присяги. Ночь прошла спокойно, утром нас не подняли, и выдрыхавшись, проснулись мы уже после полудня.
Первым встал Виталик, за ним Эдик, а я ещё долго лежал, просто пялясь в пустой потолок.
— Может пожрём? — в голосе Виталия отчётливо проурчал желудок.
Насчет питания у нас всегда единогласно, молодые организмы требуют постоянной подпитки, поэтому и этот раз исключением не стал.
В столовую пошли офицерскую, все предыдущие дни нас строем водили в обычную, ну а сейчас захотелось расслабиться.
Зашли, выбрали столик, сели. Минуту спустя подошёл официант, и взяв заказ, удалился.
Говорить было не о чем, доступные темы уже переговорены и не интересны, а новых, за неимением значимых событий, не накопилось.
Да и спать хотелось. Хоть и проспал больше двенадцати часов, всё равно. Думал перекушу плотненько, и на боковую до вечера. Завтра присяга, надо отоспаться.
Но не случилось.
— Эй, салаги, вы ничего не перепутали?
К столику подошёл молодой подпоручик, в новенькой, идеально отутюженной форме.
Невысокий, но крепкий, он явно нацеливался на конфликт.
— Какие-то проблемы? — посмотрел я, жестом останавливая Виталика — тот хотел уже что-то брякнуть в своем духе.
— Это офицерская столовая. — недовольно процедил подпоручик.
— И?
— И вам здесь не место. Убирайтесь.
На самом деле обычное явление, «вчерашний курсант» пробует себя в новом обличье, и в качестве первого «блина», мишенью выбрал торчащих в столовой сопляков.
Соображая как бы получше ответить на хамство, я промолчал.
— Вы что, глухие?
В ожидании развязки сидящие за соседним столиком такие же молодые офицеры развернулись в нашу сторону.
— Не знаю кто вы такой, но настоятельно советую оставить нас в покое. — вежливо ответил я, хотя мог бы сразу послать, но решил не форсировать события.
— Как ты разговариваешь со старшим по званию? — мгновенно побагровев, прошипел офицер.
В армии с субординацией строго, это я хорошо знал, но присяга только завтра, а посему мы пока сугубо гражданские люди, и никакие звания нам не указ. В принципе, если он начнет давить, и получит в ответ, нам ничего не будет. Главное первыми не начинать.
— Старший по званию не стал бы опускаться до подобного. Вам самому не стыдно?
Подпоручик хмуро обвёл всех присутствующих взглядом, и угрожающе насупившись, прошипел,
— Пошли вон отсюда! Быстро!
А дальше додумать я не успел. Резко поднявшийся Виталий, с размаху заехал грубияну по лицу. Удар был не сильный, но не ожидавший такой дерзости подпоручик, полетел на пол.
Дальше — больше. Он еще толком не «приземлился», как наблюдавшие за конфликтом офицеры налетели на моего товарища.
Четверо на одного, все крепкие и спортивные, хотя до габаритов Виталия и не дотягивающие.
— А-аа! — исторгнув из себя некое подобие боевого клича, наперевес со стулом, в бой бросился Эдик.
Оказавшийся его целью чернявый офицер стул отбил, но столкновения с Эдиком не вынес, и вместе с ним грохнулся на пол.
Я тоже не стоял на месте, предчувствуя прибытие подкрепления к оппонентам, заехал локтем в ухо ближайшего противника. Тот хрюкнул громко, и так же потеряв равновесие, полетел вниз.