Чиж: рожден, чтобы играть. Авторизованная биография
Перед концертом в Тракае до «Разных» сумела дозвониться Света Лосева. Она сообщила, что парней срочно разыскивают журналисты «Программы А», чтобы пригласить в Москву на съемку. Это был добрый знак. Возникнув в феврале 1989 года, «Программа А» почти десять лет была, по выражению журналистов, «оплотом и бункером рок-поколения» на Центральном телевидении. Ее создатели всегда тяготели к жесткому, бескомпромиссному року. На свои «живые» концерты в прямом эфире «Программа А» приглашала только те группы, которые были ей интересны, и категорически отказывалась брать деньги с музыкантов. «Мы сразу поставили условие, — рассказывал бессменный ведущий Сергей Антипов, — что в “Программе А” будут лишь премьеры клипов, причем только тех, которые удовлетворяли нас по своему качеству. Но в начале 90-х в шоу-бизнес ломанулось немало “крутых” парней: за показ предлагали до 5 тысяч баксов. Я их отправлял куда подальше».
(Возможно, именно поэтому передача в конце концов и была закрыта.)
В 1991 году «Программа А» помогла провести харьковские благотворительные концерты для Чернецкого, анонсируя их в своих выпусках. Теперь пришло время показать стране «героев рок-н-ролла» воочию.
Этот концерт в студии на Шаболовке был очень важен для «засветки» группы — программу смотрела широкая аудитория. Но выступление чуть было не сорвалось — где-то по пути застряла передвижная телестанция, которая должна была осуществлять прямую трансляцию. Операторам пришлось включать старые телекамеры, не приспособленные к показу современного концертного света. Поэтому весь концерт был отснят в стилистике 1960-х — с плавными сменами цветного фона.
Тем не менее главная цель, считают создатели «Программы А», была всё же достигнута: «миллионы телезрителей познакомились с Александром Чернецким и Сергеем Чиграковым, которого чуть позже вся Россия стала называть Чижом».
Декабрь 1993: Балтдом
Видит Бог: я устал быть подпольным певцом...
К концу 1993-го наступательный порыв, вызванный выходом «РЛ. 1992», себя исчерпал. «Харьковские губернские ведомости» предупреждали, что группа выйдет на новый виток популярности только в том случае, если ей «попадется толковый продюсер». После ухода Дюши на должности директора группы отметились несколько таких же случайных людей. Но поскольку «хороший парень» — не профессия, концертная жизнь «Разных» окончательно затухла. Местные журналисты стали писать о группе с оттенком раздражения: «изрядно поддоставшая своей непредсказуемостью и пофигизмом», «группа, которая заслуживает большего».
— «Разные» вполне могли бы стать группой первого дивизиона, — говорит Чиж, — если бы приехали в 87-м на Подольский фестиваль. У них всё пошло наперекосяк именно с Подольска. Они опоздали. И с тех пор мы всё время куда-то опаздывали. Можно сказать, нам фатально не везло...
В октябре 1993-го Карафетовы, у которых подрос старший сын, доверили ему синтезатор и перестали брать Чижа на цыганские свадьбы. Это значило, что Харьков стал для него, как сказали бы блюзмены, rig city — городом, где нет работы для музыканта.
Спасительной отдушиной оставался Питер. Только здесь можно было играть концерты и зарабатывать какие-то деньги. Тем более что Чижа по-прежнему опекал БГ. В декабре он пригласил Чижа на фестиваль «Рок-рождество в Балтийском Доме, или “Аквариум” представляет». (Отвечая на реплику журнала «Хиппи Лэнд», что на сцене не представлены личные симпатии Гребенщикова, Анатолий Гуницкий сказал: «Было исключение — Чиж. Это маленький каприз Бориса, но он вполне оправдан и имеет право на существование».)
Идею мероприятия озвучила пресс-секретарь Аня Черниговская: «В “Синем альбоме” “Аквариума” есть такая цитата: “Где та молодая шпана, что сотрет нас с лица земли...” По всей вероятности, идея фестиваля — доказать, что ответ “нет, нет, нет” за десять лет сильно устарел».
Выходило, что 32-летний Чиж присутствует на фестивале в ранге «молодой шпаны». Собственно, он так и выглядел: худой, бледный, в осеннем пальто и вязаной шапочке. Возможно, поэтому бдительные вахтеры отказались пропустить его в Балтдом. За кулисы Чижа провел Любомир Скляр, басист Colney Hatch.
— Захожу в боковую дверь: стоит Серега в своем сереньком пальто. А я уже знаю, что это Чиж, уже витают идейки, что Чиж — это классно, это круто. Типа он знает Гребня, всех-всех. «Чего стоишь?» — «Да меня не пускают». Я начинаю ломиться с гитарой: «Я здесь играю!.. А это Чиж, он со мной». А он почему-то застеснялся: стоит, жмется. Пока вахтеры замешкались, я его протолкнул.
(При желании эту забавную сценку можно рассматривать как метафору проникновения Чижа в Питер: он не ломился туда с гитарой, а терпеливо ждал, когда его туда «проведут».)
Присутствие Colney Hatch в Балтдоме было идеей Березовца. Параллельно с Чижом он продолжал продвигать модных украинцев, которые пели по-английски и прыгали по сцене в гавайских трусах-бермудах [87].
«Мы с Чижом жили у Березовца дома, — вспоминает Валерий Пастернак, лидер Colney Hatch. — Нас кормили и всячески заботились. Игорь был достаточно парадоксальной фигурой. У него постоянно чередовались приступы по-детски наивной доброты, человечности с грубым практицизмом и откровенным хамством. И всё же, считаю, именно его заслуга, что Чиж тогда выстрелил. П**ли много и все, а дела, пусть неуклюже, со всеми ссорясь (что несложно в рок-тусовке Питера), делал он. Где многие герои тех дней?.. А Чиж теперь ЧИЖ».
Чиж выступил в заключительный день фестиваля, вместе с БГ. До этого на сцене Балтдома два дня подряд отрывалась «молодая поросль», которая пела только на английском. «Такое ощущение, что мы возвращаемся в некие первобытные времена, — недоумевали журналисты, — фестиваль на 80 процентов решил показать, что рок сегодняшнего дня сугубо англоязычный. Откуда начали путь, туда и вернулись».
Но такой крен был объясним. В советском роке текст (то есть мысли и лозунги) часто стоял на первом месте и подавлял музыку. Англоподобная чушь новой генерации демонстрировала очевидную, на их взгляд, тенденцию: «правильные» аккорды гораздо важнее «правильных» слов.
Впрочем, большинство «англоязычных» групп выглядели, по мнению критиков, блекло-однообразно. «Зато Чиж — выше всяких похвал», — отметил журнал «Хиппи Лэнд», сравнив его выступление с глотком свежего воздуха. (За это гостю из Украины простили, что на сцене Балтдома он появился в панковской футболке «Sex Pistols», которая «концептуально» никак не вязалась с его хиппанскими по духу песнями.)
Вместе с Чижом на фестивале сыграли барабанщик «РЛ» Алексей Сечкин, перкуссионист Александр Кондрашкин [88], гитарист Родион Чикунов из питерской группы «Улицы» и басист Леша Романюк. Это был уже некий прообраз «своей» группы.
Спустя несколько дней после фестиваля Алексей Курбановский устроил акустический концерт Чижа в арт-галерее «Борей». В начале 1990-х это был элитный художественный клуб, где регулярно проходили выставки, концерты, философские чтения и поэтические вечера. «Посмотреть на Чижа» пришли примерно полтора десятка интеллектуалов. Парень из Харькова показался им весьма интересным.
— В питерском роке, — говорит Курбановский, — есть определенная традиция, основанная Гребенщиковым. Традиция «потока сознания», когда тексты пишутся по принципу свободной ассоциации идей. Когда между отдельными строчками нет связи, и каждая из них заключает в себе грань некоего образа. Эта традиция породила ряд блестящих открытий. Но, как и все на свете, она была не беспредельна...
Вместо этих причудливых образов Чиж предлагал сюжетный рассказ, маленькие новеллы в стихах, где автор был всего-навсего storyteller’ом, проводником в свой маленький мир. Если ты туда входишь, то, как хиппи внутри коммуны, становишься там своим. И тебе очень доверительно — с юмором, мягкой иронией — рассказывают истории про персонажей этого мирка.