Игра в бессмертие (СИ)

Но самое интересное начинается дальше.
При подключении к ВИРТУСу чипы считывают сигналы, исходящие из спинки кресла (и никаких тебе шунтов из ретро–фантастики: сигналы сканируются через одежду и кожу, без проводов и разъёмов). Эти сигналы, воздействуя на органы чувств, меняют исходящие извне раздражители на иные — созданные виртуальностью. То же и с мотонейронами, «ответственными» за движение: если вы решите согнуть ногу, биочип этот сигнал перехватит — но в виртуальности вы её согнёте; можно сказать, что во время вашего пребывания в ВИРТУСе головной и спинной мозг находятся в обманутом положении.
Сначала это всех пугало — в людях жил страх, что правительства, корпорации или бог знает, кто ещё, превратят их в марионеток. Но время шло, всё больше смельчаков (в том числе знаменитостей: кинозвёзд, поп–идолов, блогеров) вживляли себе чипы, и ничего с ними не случалось — зато в ВИРТУСе они были как рыба в воде. Они превосходили тех, кто пользовался виртуальностью «по старинке», но ни в костюмы, ни в гейм–сферу им влезать не приходилось: всего–то и надо было, что сесть в кресло.
И число таких счастливчиков быстро растёт; их — а точнее, нас — уже большинство.
Я пошевелил рукой, словно бы вспоминая, как это делать. Затем другой рукой и ногами. Потом осторожно повернул голову, лицезря свой холостяцкий бардак.
Наконец–то поднявшись, сделал пару упражнений.
В этой глупой разминке не было бы нужды, соблюдай я положенный срок подключения — три часа максимум. Но тайм–контроль я взломал и с тех пор торчу в ВИРТУСе как больной (Коля/Спайк этой фразой попал в точку). Стыдно признаться, но в гейм–кресло я иногда сажусь в памперсе.
— Канал новостей, — бросил я, пройдя мимо экрана. Без включённого телика в пустой квартире тянет повеситься.
Возникший на экране диктор завёл старую песню: перенаселение, потепление, загрязнение. Всё как всегда.
Сходив в туалет, я принял душ, прошёл в кухню и открыл холодильник, — но он встретил меня белизной… в том смысле, что в нём было бело и пусто. Только какое–то рагу одиноко лежало на полке. А водка в самом низу — не в счёт: в бутылке осталось не больше трети… Даже на опохмел едва хватит.
Не утруждаясь разогревом, я свалил рагу в миску. На дату изготовления не смотрел: меньше знаешь — крепче спишь.
С миской в руке я вернулся в гостиную — ну или в комнату, когда–то считавшуюся таковой.
В лежащем на столе смартфоне меня ждали эсэмэски.
Первая оповещала, что на меня подана жалоба в комиссию по ролевой этике. Вторая — что действие моей менторской лицензии приостановлено. А вот третья…
Я глупо моргнул, прочтя сообщение:
Клим Ларин, пожалуйста, подойдите к окну.
Эсэмэска была странной не только по смыслу, но и наличием запятых с точкой.
Я глянул на зашторенное окно. Похоже, меня разыгрывают… Наверное, соседские дети. Зря я дал Поповым свой номер.
— Уши надеру, — беззлобно бормотнул я.
Снаружи просигналил клаксон — просигналил протяжно и как будто призывно.
Подойдя к окну, я сдвинул штору.
Мимо пролетел дрон–курьер с блестящим кофром в металлических лапах: кто–то в нашем подъезде купил продукты. Мигнул щит с рекламой: мой смартфон послал сигнал, что я взглянул на этот щит, и там вместо колы, рекламируемой секунду назад, вспыхнул логотип кофе (я всегда плачу безналом, а история покупок хранится в смартфоне — вот он и «доложил» щиту, что я — заядлый кофеинщик… К слову, если бы на щит смотрел кто–то ещё, тот под двоих бы не подстроился и оставил бы колу).
А затем моё внимание привлекли припаркованные машины: среди них, клеймя позором колымаги соседей, блестел чёрный шикарный «Ягуар».
Смартфон в моей руке тренькнул — пришла четвёртая эсэмэска. Она сообщала, что мой банковский счёт пополнился на один ноль.
Я оторопело перечитал сообщение.
Его отправили из банка, где я хранил свои кровные: всё, что нажил к тридцати семи годам. Скажу честно, сумма была смешной.
Но сейчас она перевалила за пятьсот тысяч.
 
У меня округлились глаза. Должно быть, кто–то ошибся…
Между тем за окном кое–что изменилось.
Из окошка «Ягуара» высунулась рука и, кажется, помахала. Затем она вновь скрылась в салоне — и опять появилась, уже со смартфоном. А мой собственный смартфон загудел.
Приняв вызов, я спросил:
— Кто это?
— Моя фамилия Лоцкий, — ответили незнакомым голосом. — Мой шеф хочет с вами встретиться. Итогом встречи может стать семизначная сумма на вашем счёте — вдобавок к той, что уже на нём появилась. Выходите, если вам интересно.
И собеседник дал отбой.
Я не меньше минуты вникал в услышанное, гадая, а не тронулся ли я умом. Может, не стоило отключать тайм–контроль?..
Я отложил смартфон, оделся (после душа я был в одних трусах) и вышел во двор.
Там меня уже ждали.
Перед дверцей «Ягуара» стоял мужик — сухопарый, с костлявым, будто высушенным лицом. От носа к уголкам губ тянулись морщины, они же пролегли на лбу. Мужик был в джинсах и ветровке.
— Здравствуйте, Клим, — сказал он мне и, протянув руку, представился: — Я Марат Лоцкий.
Вместо того, чтобы ответить, я скользнул взглядом по машине — привычка, оставшаяся с прежней работы: во всём видеть подвох. Но салон «Ягуара» был пуст. Таинственный Лоцкий — кем бы он ни был — приехал один.
— Зачем вы перевели мне деньги? — спросил я. Но тут мне показалось, что я уловил суть происходящего: — Вы работаете на состоятельного геймера, которому срочно нужен ментор? Если так, то извините — помочь не могу. Скоро я лишусь лицензии.
— Не лишитесь, — пообещал Лоцкий.
Я вскинул брови, а мой новый знакомый извиняющимся голосом доложил:
— Это из–за меня на вас подана жалоба. Мой шеф искал с вами встречи, но вы завалены работой: в «Хрониках Унгарда», в «Лодосе», в «Битве за рай»… Из ВИРТУСа вы выходите дважды в день — вероятно, лишь затем, чтобы поесть и поспать. Попроси я вас о встрече, вы бы мне отказали, так что я действовал иначе, — Лоцкий глянул на «Ягуар», а точнее, на соседнее с водительским кресло. Там лежал его планшет — очевидно, с ВИРТУС-коннектом.
— Я связался с вашими клиентами, — пояснил Лоцкий, — и попросил их вас спровоцировать — разумеется, подкрепив просьбу деньгами. Сумма, зачисленная на ваш счёт — компенсация за мою бестактность. Обещаю, что Спайк — а точнее, Николай — отзовёт свою жалобу в течение дня.
Он умолк, а я стоял с открытым ртом.
Компенсация за бестактность?.. С пятью нулями?!
Но тут я запоздало смекнул:
— Стоп… Вы что, за мной следили? Отслеживали мои действия в ВИРТУСе?
Лоцкий лишь дёрнул плечом.
— Кто вы такие? — спросил я. — Ваш шеф — чокнутый игрок? Застрял в новой локации и теперь ищет ментора?
— Мой шеф не играет в игры, — сообщил Лоцкий. — Совсем.
Я растерялся окончательно.
Сейчас все играют в игры — ВИРТУС сделал игроманами даже политиков. Если кто–то не играет, значит он — сумасшедший.
Однако Лоцкий уточнил:
— До недавнего времени шеф часто входил в ВИРТУС, но лишь в целях коммуникации. Однако теперь он этого делать не может. Поэтому он и хочет встретиться с вами в реале.
— Не понимаю… — я и впрямь мало что понимал. — Со мной — ментором — хочет встретиться тот, кто не играет в игры и даже не может войти в ВИРТУС?
Лоцкий кивнул.
Я с глупой усмешкой развёл руками; в столь нелепой ситуации сложно найти слова.
— Вы всё узнаете, — сказал Лоцкий, — когда встретитесь с моим шефом.
— А вдруг я не захочу с ним встречаться? — уточнил я. — Верну вам деньги, попрощаюсь и попрошу меня больше не беспокоить?
 
— Такое очень даже возможно, — признал Лоцкий. — Однако Николай… тот самый Спайк, который вас разозлил, в этом случае забудет отозвать жалобу. И я вряд ли смогу на него повлиять.
— Ясно… — буркнул я со вздохом.
Ну а что я ещё мог на это ответить?