Игра в бессмертие (СИ)

— Чё?.. С каким ещё братом?..
Я вздохнул: ловить тут нечего, пора ехать назад.
Но женщина вдруг заявила:
— К нему и без брата всякие ходят — задолбали уже… Один недавно приезжал… Какой–то дятел на чёрной машине.
Слова про машину во мне вызвали интерес:
— Да?.. А машина была какой марки?
— Откуда мне знать — я в них не шарю… Он чё, опять во что–то вляпался?
Ясное дело, имелся в виду Тарищев.
— И давно к нему приезжали на той машине? — вместо ответа спросил я.
— Вчера?.. Позавчера?.. — женщина дёрнула плечом: все дни у неё явно слились в один. — А может, и неделю назад… Ток вы учтите, я ваще ничё не знаю: я не при делах, ясно? И дурь его я не жру, — она кивнула на кровать, где лежала бутылка: — Мне вон, своего пойла хватает…
Половину её слов я пропустил мимо ушей: меня заботило другое.
— Как выглядела машина?
— Как–как… Чёрная, обтекаемая… Чем–то на кита похожа: на эту, как её… касатку, — прозвучал глупый смешок: сожительницу Тарищева позабавило собственное сравнение. — Дорогущая, наверно…
Мои ноги приросли к полу.
Чёрная, обтекаемая, похожая на кита. Точно такую же машину я видел вчера — да и сегодня, на экране своего телика. Мне даже довелось в ней ездить.
Это был «Ягуар» Лоцкого.
Я стремглав вышел из комнаты и лишь у двери в подъезд спохватился, вспомнив об оставшемся в кресле Тарищеве:
— Вызови «скорую»! — бросил я через плечо.
Если честно, мне было бы всё равно, испустит ли Тарищев дух, но он мог оказаться соучастником преступления: тем, с чьей помощью подставили его брата (если это и впрямь подстава). Значит, он был нужен живым.
Я сам позвонил в «скорую» и назвал адрес, а затем стал размышлять, стоя посреди двора.
Это что же получается: Лоцкий побывал у Тарищева–старшего незадолго до того, как на его брата повесили гибель Кэсс? Или это был не Лоцкий, а кто–то другой — в конце концов, мало ли в Москве чёрных обтекаемых авто?..
И следом возникли ещё два вопроса: зачем Лоцкому подставлять Тарищева и был ли у него мотив убивать Кэсс?
Я сел в свою «Ладу» и поехал домой, тщетно пытаясь упорядочить мысли. Задание Рябова, и без того запутанное, окончательно стало ребусом.
* * *
Если шариться в потёмках, ища чёрного кота, найдётся лишь мрак.
Я мог до седьмого пота гадать, что к чему: причастен ли Лоцкий к гибели Кэсс, связан ли он со Взломщиком, подставлял ли Тарищева, чтобы дать Рябову мнимого виновника в смерти дочери… Но это был бы поиск во тьме: чёрный кот бы убежал, а я бы тыкался в стены.
Ещё я мог угомониться: Рябов перевёл мне деньги (половину той суммы, что я уже получил — как и обещал Лоцкий), а значит, баста: точка, конец, финита ля комедия. Плевать на яблоко, плевать на бинокль, плевать на куклу… Забиваю на тайны и линяю со сцены.
Но «линять» и «забивать» я тоже не собирался.
Два предмета из трёх уже были у Кэсс — и меня подмывало найти третий… по крайней мере, так мне нравилось думать: дело в азарте, любопытстве и желании дойти до конца, а вовсе не в Кэсс и её улыбке.
Не в Кэсс и её жутких приступах.
Не в стремлении достать куклу прежде, чем Кэсс опять будет лежать на земле, бесконечно превращаясь в своих аватаров.
Ну конечно, не в Кэсс… Всего лишь азарт.
— ВИРТУС-вход!
* * *
При сравнении «Дворга» с «Фреей» или «Адреумом» в глаза бросится вот что.
«Адреум» и «Фрея» — это планеты (если угодно — миры), куда можно попасть из локации выбора; то есть название сегмента совпадает с названием мира. А вот с «Дворгом» всё иначе: это тоже планета, но там не был ни один геймер. Выбрав сегмент «Дворг», вы попадёте не на Дворг, а на Землю, с которой этот Дворг воюет: по сценарию игры дворгиане хотят нас завоевать. Позарившись на Землю–матушку, они к нам нагрянули на звездолётах и слегка расшалились: животных обратили в монстров, часть растений — в мутантов, и даже мертвецов из могил подняли… Говорят, была идея включить в игру великанов (как в одном старом аниме), но не хватило бюджета.
 
Короче, я это к чему: в сегмент «Дворг» попасть можно, а на планету Дворг — нет. Вместо неё вас ждёт Земля, преображённая апокалипсисом. Вот такая коллизия.
Я вновь парил в космосе под звуки «Похода». Звёзды, пульсар, газопылевое облако… Посланники Вечности в придуманном мире.
Я глядел на них с грустью, как на старых друзей, снисходительно прощающих мои слабости.
Вы все — красивые фальшивки. Я — не умею жить в реале. Вы всегда меня примете в свой искусственный свет, на который я выменял настоящий.
Ну так примите ещё раз…
Я взял паривший рядом мел — и в пустоте написал «Дворг».
Полёт сквозь космос, яркий свет, суетливое мелькание звёзд… Материки родной планеты, возникшие под ногами… Стремительное, опьяняющее падение…
И, конечно, выбиралка, где стать суперменом мог каждый слюнтяй.
Тут не было ни барельефов, ни причудливых механизмов. Вместо них в тёмном зале царил погром, освещённый мигающими плафонами: из пробоины в стене топорщилась арматура, другая стена, бывшая интерактивной панелью, была разбита, с потолка свисали оборванные провода (многие из них искрились), а на полу скрючились трупы неписей. Судя по их камуфляжной одежде, это место было военной базой: разработчики явно задались целью с первых же минут игры нагнать на геймеров страху, вот и сделали соответствующую выбиралку.
Я прошёл в конец зала к уцелевшей стене, где традиционно выстроились аватары.
Почти все они были в мрачных костюмах: комбезы, ветровки в стиле милитари, жилеты с кучей карманов, капюшоны, армейские берцы, балаклавы… Причём исключительно тёмных оттенков — от грязно–серого до чёрного. Выделялся один лишь экзоскелет, у которого все пряжки выкрасили бардовым: он так эффектнее смотрелся.
Как и в случае с «Адреумом», я избрал аватара в простой одежде: кожаная куртка и джинсы. Комбинезоны и плащи (не говоря уж о броне) повысят защиту, но снизят ловкость, а мне она ох как нужна: в той части «Дворга», где лежит кукла, важнее подвижность, а не защита. Почти все энписи там палят разрывными, а значит, комбез всё равно не спасёт: уж лучше экзоскелет выбрать… Но с прокачанной ловкостью (её я развиваю во всех сегментах, так что мой здешний аватар не уступит в проворности Фандору с Хьюнгом) мне удобнее играть «налегке».
Я ткнул пальцем в аватара — и он исчез; его джинсы и куртка теперь были на мне. Я стал Жаком Муре, бывшим военным, задающем трезвону врагам всех мастей: зомби, мутантам и просто бандитам, которыми кишит «Дворг»… точнее, просторы полуразрушенной Франции, где предстояло играть.
— Начать игру, — сказал я.
Как и раньше, дверь возникла на месте пропавшего аватара: открылась, поманила светом. Почему–то мне вспомнился мрачный стишок: пригласила–позвала да на плаху завела…
Но я уже вошёл в свет, гоня эту мысль прочь. Время дарить девочкам куклы, а плаха пусть подождёт…
  
Глава 16
 
В прошлый раз, играя в «Дворг» (наверное, лет сто назад), я сохранился у амбара сгоревшей фермы, где–то в столичных окрестностях. А заветная кукла лежала в Париже, на Елисейских Полях. Нас разделяли просёлки, деревни и десятки километров не самого лёгкого пути.
Но я знал, что преодолевать их не придётся — ни пешком, ни на машине.
Порывшись в карманах, я нашёл бинт и складной нож–мультитул. А под курткой в кобуре висел «Дезерт Игл» — здоровенный пистолет, обожаемый кинематографистами прошлого. Во время былых похождений по «Дворгу» я влип в переплёт и потерял почти весь арсенал; «Дезерт Игл» был единственным, что осталось.
 
Достав его из кобуры, я проверил обойму. Из восьми патронов (сорок четвёртый калибр, «Магнум») в ней было шесть. Значит, буду экономить…
Загнав патрон в патронник, я поставил оружие на предохранитель и убрал в кобуру. Увы, инвентаря тут нет: всё, что захотел присвоить, надо носить с собой. Реалистичность, блин…