Игра в бессмертие (СИ)

Наша дерзкая вылазка обернулась ничем — лопнувшим шариком, не дожившим до карнавала.
Взбираясь на холм, я матерился сквозь зубы.
Но наверху моему взору предстали вовсе не те ужасы, что я успел вообразить… собственно, никаких ужасов не было.
Вместо бездыханной Кэсс (точнее, её почившего аватара) я увидел её сидящей на кочке. Кинжал, который всадил в неё эльф, Кэсс держала в руке. С кривого лезвия капала кровь.
Я застыл в недоумении… впрочем, Кэсс и сама была ошеломлена.
— По–моему, меня нельзя убить…
— Чего?.. — переспросил я, хотя прекрасно её расслышал.
Кэсс ткнула пальцем в своё плечо, где в жакете зияла дырка — но раны там не осталось.
Я глупо моргал, будто герой комедии. Готов спорить, что так нелепо я не выглядел даже с похмелья.
— Меня убить нельзя… кажется, — растерянно повторила Кэсс. И совсем уж сумбурно добавила: — Извините…
  
Глава 14
 
Кэсс открыла дверь в Убежище (за пределами «Адреума» Взломщик помешать ей не мог), куда мы наконец и вошли: оставаться в сегменте с прожорливой флорой явно не стоило.
— Я правда не знала… — начала было Кэсс.
— Верю, — перебил её я. — Как бы вы смогли узнать, что вас не убьёшь — вскрыв себе вены или словив пулю?
Я утёр со лба пот, мельком отметив, что не испачкал рукав: ни на лбу, ни на лице уже не было крови. Разбитый нос не болел, в рёбрах перестал постукивать молоточек: видно, в Убежище аватар «выздоравливал»… Интересно, временно или нет?
Хотя разницы не было — пусть мой Фандор хоть шею себе свернёт: ведь «Адреум», как и «Фрея», для меня теперь закрыт.
Дойдя до кровати, Кэсс проверила слоты. Увидела там заветный бинокль — и выдохнула. А закрыв инвентарь, замерла: даже садиться почему–то не стала… Будто впала в ступор.
— Вы как?.. — запоздало спросил я.
— Нормально… — она всё–таки села. — Я ж оказывается бессмертная — что со мной будет…
Я понял, что Кэсс близка к нервному срыву: всё–таки нож, вонзённый в тело, позитиву не способствует.
Сняв мундир, я набросил его ей на плечи. Оглядевшись, сказал:
— Вам бы сейчас чего–нибудь сладкого… Будь тут кухня, налил бы чай.
— Есть кухня… — отозвалась Кэсс. — И санузел есть… Что же вы думали, тот, кто меня скопировал, не предоставил мне всех удобств?
Она глянула куда–то за мою спину, и стена в той стороне разошлась. Я слегка растерялся при виде кухни с тёмной полированной мебелью, раковиной и окном. За ним вместо космоса был солнечный сад.
Идя к чайнику, я уже знал, что вода в нём горячая, но пить её можно. Такой она и оказалась. Правда, чайник не понадобился: в холодильнике было столько всего интересного, что наливать чай я раздумал.
— Спасибо… — проронила Кэсс, когда я вернулся с чашкой. Пригубив напиток, она застонала от удовольствия. — Мммммм… господи, вкусно–то как!.. Что это?
— Молоко с сиропом. Воспользовался вашим шейкером.
— А я‑то гадала, над чем вы там колдуете… — Кэсс осушила чашку, смакуя коктейль. Потом покосилась на своё левое плечо, куда дроу вонзил кинжал: — Вы правда не думаете, что я опять вас обманывала? В смысле, что нарочно скрыла…
— Не думаю, — прервал её я. — Зачем бы вы стали это скрывать? И потом, знай вы о своей неуязвимости, давно раздобыли бы всё, что вам нужно… Уж точно не играли бы в маскарад, становясь Ингой.
— Я не неуязвима, — кажется, Кэсс слегка обиделась. — Боль я, между прочим, чувствую. И не слабую, а почти как в реале. И вообще… чувствую.
— Я знаю, — тихо сказал я.
На секунду возникла неловкая пауза. Будто спеша её нарушить, Кэсс резко встала:
— Ну что — заценим наш трофей? — вновь открыв инвентарь, она вынула бинокль и несколько мгновений его рассматривала. — Ну вот, теперь он у меня… Знать бы ещё, что мне с ним делать… Не хотите посмотреть?
Я повертел бинокль в руках, про себя отмечая, что Кэсс позволила его взять — хотя ещё утром такого бы не случилось.
— Без толку его разглядывать, — я вернул ей бинокль. — Это просто обёртка — фантик для какой–то программы. Чтобы добраться до изнанки, нужны все три предмета.
 
Кэсс нехотя кивнула: она тоже понимала, что без куклы бинокль — всего лишь бинокль, а яблоко — всего лишь яблоко.
Подойдя к аватарам, взиравшим с подставок, Кэсс коснулась плеча дрессировщицы Джаль. За её инвентарём (он пока был открыт) высветился второй: тот, что принадлежал дрессировщице. Забрав яблоко из слота, Кэсс его переложила, поместив рядом с биноклем.
— Универсальный аватар, — она ткнула в себя пальцем, давая понять, что имеет в виду своё нынешнее тело.
Я понимающе кивнул. Для таких аватаров (универсальных или просто универсалов) нет преград: они из мира «Звёздных войн» могут попасть в Средиземье, если только сменят костюм, — а потому в их инвентарь можно класть что угодно, от бластера до кольчуги. И бинокль из «Адреума» легко мог соседствовать с яблоком из «Фреи».
Но оказалось, не мог: пробыв в слоте секунду, яблоко выпало на светло–серый ковёр.
Мы замерли в недоумении, будто вместо заурядного фрукта увидели яйцо Фаберже.
Игровой инвентарь — это ведь не гаражная полка… Можно протянуть руку и что–то из него взять — но чтобы из него что–то выпало?.. Да такое невозможно!
Растерянно подняв яблоко, Кэсс вновь попыталась вложить его в слот, но итог был прежним — с той лишь разницей, что яблоко упало в мои подставленные ладони.
— И как это понимать?.. — проронила Кэсс. — Аватар же универсальный…
Она стала открывать другие инвентари, пытаясь вложить в них яблоко и бинокль — не по отдельности, а вместе.
— Бесполезно, — я прошёлся вдоль строя её персонажей, высматривая универсалов. — Их отличают только внешность и статы. Раз с одним не получилось, то не получится и с другими.
— Вообще–то получилось… — отозвалась Кэсс.
Я с удивлением развернулся.
Кэсс замерла перед шеренгами аватаров. Инвентарь одного из них сиял голограммой. Имея визуальный доступ (ведь Кэсс его мне предоставила ещё до «Адреума»), я видел бежевые слоты.
Две соседние клетки заняли бинокль с яблоком. Рядом пустовала третья — словно ожидая куклу.
— Чей это инвентарь? — обескураженно спросил я.
— Его… — тихо сказала Кэсс.
И показала на Бедуина… На того аватара, в чьём облике её забросило под текстуры.
Иногда очевидное, будто назло, притворяется сложным.
Связка потерянных ключей вдруг издевательски звякнет в кармане брюк, снятых с бельевой верёвки — но не раньше того дня, когда вам уже меняют дверной замок. Страшная болезнь, которую вы себе приписали из–за сыпи на коже, окажется банальной холодовой аллергией, отступающей под натиском мазей. «Экран смерти» на мониторе перевоплотится в надпись «с первым апреля!», а ваш друг–весельчак уже будет хохотать, встав на всякий случай подальше от вас…
Глядя на Бедуина (точнее, на бинокль и яблоко, вложенные в его инвентарь), я себя ощутил прозревшим слепцом.
Бедуин.
Аватар.
Как я раньше не подумал?!
Кэсс им воспользовалась, тестируя «Китеж» — и оказалась под текстурами. А после ДТП в его же теле ожила в ВИРТУСе. Могло ли это быть совпадением?
Могло.
Но что, если Бедуин был триггером — своеобразной кнопкой «Enter», запустившей копирование её личности? Коленчатым валом, толкнувшем маховик событий?
И всё это время аватар был у Кэсс… В Убежище, прямо под носом!
Поборов лёгкий шок (впрочем, Кэсс была потрясена куда больше меня), я спросил:
— Откуда он у вас взялся? — и от волнения тут же задал второй вопрос: — Вы его до «Китежа» использовали?
 
— Нет… ни разу… — сбивчиво ответила Кэсс. — Я всё считала его каким–то нелепым — даже хотела удалить…
— А в «Китеже» почему о нём вспомнили?
— Было жарко… — Кэсс вздрогнула при воспоминании о том дне. — Я попросила Ингу заменить аватара… Сказала ей взять Бедуина, потому что ему не страшна жара… — она умолкла, затем выдохнула: — Как же я раньше не догадалась…