Игра в бессмертие (СИ)

Кэсс умолкла — всё было ясно без слов. Как только погибнет её аватар, бинокль вновь окажется на камнях. А избежать стычки с кланами мы не можем, ведь программа Затворника мешает попасть в меню (впрочем, мы уже в зоне активных действий, и меню тут в любом случае не открыть — ни меню, ни приват–зону, ни Убежище Кэсс). Единственный способ покинуть сегмент — это экстренный выход, но без сохранения, с потерей раздобытых предметов: нас просто «выкинет» в реал… хотя какой к чёрту реал — Кэсс ведь туда не попадёт…
Короче, это был шах и почти наверняка — мат.
— А если укрыться… — начала было Кэсс.
Но она осеклась, увидев мою скептическую гримасу.
Где тут укроешься? Дозорные–неписи всё просматривают с двух сторон…
— Лезем наверх! — решил я. — Быстро!
И метнулся к оставленным нами тросам.
Наверху будет шанс слиться с толпой; сбежать, когда начнётся паника. А уж её я обеспечу.
Однако Кэсс вместо того, чтобы бежать за мной, вдруг развернулась и кинулась к дирижаблю.
— Что вы делаете?! — крикнул я.
Но ответ я уже знал.
Протиснувшись между шпангоутами, Кэсс схватила прибор, за который бились кланы. Затем открыла инвентарь. Медная труба блеснула, прежде чем занять слот.
Кэсс опрометью метнулась назад.
— Вы только время потеряли! — укорил её я, когда она схватилась за трос. — Мы даже не знаем, что это!
— Не знаем, — выдохнула Кэсс. — Но придётся узнать, если припрут к стенке!
Она с ловкостью кошки полезла наверх, и я, чертыхаясь, стал карабкаться следом.
Уверен, в реале мы не забрались бы по канату на сорокаметровую высоту (лично я бы не забрался — разве что лет семь назад, когда я ещё был в форме), однако наши аватары были на это способны. Меньше чем за две минуты расстояние до вершины сократилось вдвое.
Именно там — на середине пути — колокольчик опять звякнул.
В этот раз сообщение было голосовым — и уже не от Затворника. Я и не думал его открывать, но оно открылось само.
— А ведь я тебя предупреждал, ментор! — прозвучал знакомый голос. — Ты же мог просто взять деньги и бросить это дело к чертям! Зачем было продолжать? Хотел почувствовать себя значимым? Отвлечься от скорби по мёртвому сыну?
Я замедлил подъём, хотя знал, что этого Взломщик и добивался. На меня потрясённо уставилась Кэсс.
Ну а Взломщик продолжал:
— Знаешь, чем всё закончится? Вас обоих пристрелят, и бинокль вернётся туда, гдележал. А твой Фандор — мёртвый или живой — будет идентифицирован как аватар Клима Ларина. Тебя не только лишат менторской лицензии, но и запретят входить в Сеть за неоднократное использование вируса. Поздравляю, ментор!
«Повремени с поздравлениями, чешуйчатая башка», — подумал я.
И ещё я подумал, что не зря оставлял мины на пути к каньону.
Мы с Кэсс остервенело карабкались. Где можно, упирались ногами в склон, но чаще использовали лишь трос. Мышцы гудели от напряжения. Пусть это всего лишь ВИРТУС, но усталость казалась вполне реальной.
Сверху вдруг донёсся свист: кто–то сел в бронемашину и сигналил паровым свистком.
— Они объявляют тревогу, — хрипло выдохнула Кэсс.
— Не разговаривайте, — бросил я. — Берегите дыхание.
Как ни странно, свист меня обнадёжил: он означал, что Взломщик (вопреки своим угрозам) не обратился к админам, решив с нами разделаться силами кланов. Вероятно, как и мы, он избегал внимания администрации.
Достигнув вершины чуть раньше Кэсс, я помог ей взобраться. Вместо свистка теперь выла сирена, причём мне показалось, что она выла и у Волков. Геймеры явно пребывали в недоумении — они пока не понимали причины переполоха, зато энписи уже сновали по лагерю: стараниями Взломщика они о нас знали.
Впопыхах оглядевшись, Кэсс поняла:
— Он взломал «Адреум», как до этого взломал «Фрею»…
Отвечать не было смысла — да, взломал… И в электронные «мозги» неписей вложил информацию о нарушителях.
Мы совсем недалеко отбежали от обрыва, когда стало ясно, что нас видят: рекрут, стоявший на нашем пути, вытаращил глаза. Для стандартного энписи его изумление выглядело чертовски правдоподобным.
 
Не давая ему опомниться, я заорал:
— Волки!!! Волки атакуют!!!
Почти в ту же секунду вдалеке прогремело — теперь мои мины могли взрываться.
Как я и предполагал, первой взорвалась мина у полевой кухни. Истошные вопли заглушил второй взрыв, раздавшийся ближе к нам. Я даже увидел вспышку и кровавые ошмётки, взметнувшиеся над палаткой; возрастной рейтинг «adults only» «Адреум» получил не зря.
Начался жуткий хаос, а я бросился к заметившему нас рекруту, уже снявшему с плеча винтовку. На ходу выхватив кинжал, вонзил его рекруту в шею. Тот даже вскрикнуть не успел — спасибо Фандору за ловкость… Которую, впрочем, я сам прокачал.
Начавшуюся в лагере кутерьму я описал бы в двух словах: разворошённый муравейник. Геймеры в панике бежали к орудиям, кто–то уже стрелял одиночными в сторону Волков. Большинство Легионеров поверило в их атаку: после года сражений это было естественно. Даже взломанные неписи о нас позабыли, приняв детонацию моих мин за взрывы вражеских снарядов.
Едва я обрадовался этой мысли, как Кэсс заорала:
— Берегитесь!!!
Я отпрянул, не успев извлечь кинжал из тела рухнувшего рекрута. Прямо рядом с моим ухом что–то просвистело. Отступив на два шага, я увидел противника: бородач в дымчатых гогглах, с мощным, перехваченным портупеей торсом. На широком ремне — связка гаечных ключей, а самый длинный и увесистый громила держал в руке.
Механик, что ли?..
Но этот вопрос мне обдумать не дали, поскольку Механик (назовём его так) опять ринулся в атаку.
«Геймер, не энписи… — сообразил я. — В прокачке упирал на силу… Видимо, подраться любит».
Однако напал он не на того: зря я, что ли, прокачал Фандору «рукопашку»?
Мне почти не пришлось думать — включились рефлексы аватара.
Ловко поднырнуть под ключ, просвистевший над макушкой. Припасть на колено, врезать кулаком в пах. Дать Механику присесть с оханьем от резкой боли (пусть её уровень в «Адреуме» низкий, но виртуальное тело обязано реагировать на удары) — и, впечатав в его нос нижнюю часть ладони, услышать хруст; в ВИРТУСе даже алкаш, лет сто как не бравшийся за гантели, мог ощутить себя Брюсом Ли…
К счастью, наш поединок прошёл незамеченным — Легионерам было не до того: сзади взорвалось ещё несколько мин, впереди уже трещали картечницы. В воздухе свистели пули, послышались крики. До завывающей сирены никому не было дела: с таким аккомпанементом она казалась пустяком.
Мы с Кэсс сломя голову припустили через лагерь, оставив Механика лежать на земле.
Сзади гулко громыхнула артиллерия Волков, и «тарантул», стоявший на нашем пути, исчез в огненной вспышке. Хлопок взрыва, густой дым… Нас едва не сбило с ног, краем глаза я заметил, как «тарантул» заваливается на палатки. И тут же прозвучал новый взрыв — в этот раз сработала моя мина: броневик Легионеров взлетел на воздух. Рекрута, вставшего к орудию, разнесло в клочья.
Следующие две минуты (а быть может, и все десять) стали адом: мы бежали по лагерю прочь от каньона под истошные вопли и грохот взрывов. Запахло пороховой гарью, в воздух взметались комья земли, неписи с игроками падали под огнём противника. Хотя мы и не оглядывались, было ясно, что не меньшие потери несут и Волки: из–за смены диспозиций оба лагеря не были готовы к тому, что им вновь придётся сражаться друг с другом, — а им–таки пришлось (правда, «благодаря» мне)… Только это был уже не бой, а бойня.
Мы почти выбрались из лагеря, когда очередной снаряд попал грузовоз, отъезжающий с линии огня; вероятно, в нём были боеприпасы — иначе зачем убирать его с поля боя? Землю тряхнуло от мощного взрыва, достойного лучших боевиков, — причём с огненным шаром, взметнувшемся к небу, вырвались клубы горячей хмари: паровой котёл рванул с такой силой, что ближайшие палатки раскидало метров на двадцать.
 
Прыгнув на Кэсс, я сбил её с ног и, увлекая за собой, рухнул на землю. Будь мы чуть ближе к месту взрыва, наших аватаров разорвало бы в клочья, а так — лишь слегка обожгло.