Игра в бессмертие (СИ)

После третьей комбинации цифры исчезли; вместо них над асфальтом возникла дыра. Не дверь, не круглый зев портала, а просто рваная дыра с непроглядным густым мраком.
Обернувшись, я посмотрел на Кэсс:
— Надеюсь, вы темноты не боитесь?
— Глупо задавать этот вопрос тестировщице, — она меня обошла и шагнула во тьму. — Я вообще–то хорроры тестировала. А ещё я разок умерла…
Дипломатично не ответив, я вошёл следом. Темень сомкнулась капканом. В сундуке у Кощея — и то светлее.
Всё–таки Затворник псих… Ну ведь мог хотя бы лампу создать!..
— И долго нам тут идти? — спросила Кэсс.
Судя по звукам, она продвигалась вперёд.
— Пока не пройдём верификацию, — бросил я. — Мы внутри программы–сканнера: она определит, кто мы и сколько в нас вирусов. После этого Затворник их усыпит.
— Усыпит?..
— Образно выражаясь. Обезвредит на время… Не знаю, как он это делает, но в его локацию мы войдём относительно чистыми: шпионские программы там не действуют.
— А он нас встретит и нейтрализует их окончательно? — смекнула Кэсс.
— Можно и так сказа…
— Клим Ларин! — прервал меня раздавшийся во тьме голос. — Наконец–то бывший мент почтил визитом старого анархиста! Неужели осознал всю бессмысленность власти человека над человеком и проникся идеями революции?
— Извини, Затворник, — мрачно отозвался я, — мне просто нужны твои услуги. Нас с дамой, кажется, пасут.
— Жаль… — вздохнули в темноте. — А что «пасут», вижу и сам. Пастухи, кстати, талантливые… По крайней мере, один.
— А что, есть и второй? — встревожился я.
— Полагаю, что есть.
Я даже замедлил шаг. Вот так сюрприз: за нами с Кэсс следят двое!.. Первый наверняка Взломщик — то есть тот, кто Цолфи взломал… А второй–то кто?..
Кэсс вдруг остановилась (я понял это по звуку) и прошептала:
— У меня мерзкое чувство, будто по мне чем–то елозят. Или даже облапывают.
Я не удивился, хотя сам ничего не ощутил. Но я‑то могу из ВИРТУСа выйти, а Кэсс — не может: она с ним «сроднилась»… И наверняка чувствует то, что недоступно другим — например, «прикосновения» сканирующих программ.
Голос Затворника вновь донёсся из тьмы:
— С показателями твоей спутницы что–то не то… Почему нет сигнала с её гейм–кресла?
Кэсс застыла на месте, и я в неё врезался.
— Она использует «Гриффина», — солгал я. — Слышал про анонимайзер нового поколения? Тот, что назвали в честь…
— …в честь человека–невидимки, — перебил меня Затворник. — Знаю, я читал Уэллса. За каким тогда чёртом ты её ко мне привёл?
— Чтобы ты просканировал её аватара. А за девушку я ручаюсь. Может, ты уже нас впустишь?
Я остался без ответа, но мрак рассеялся. Мы с Кэсс увидели беседку — деревянную, наподобие перголы. Внутри стояли стулья и стол, на столе — два бокала с бутылкой виски. И всё это находилось на вершине скалы — круглой и гладкой, словно бы отшлифованной. Видимо, Кэсс и меня перенесло сюда в тот миг, когда стало светло.
— Боже… — вырвалось у Кэсс.
Она глядела на водопад, льющийся с неба — или с того, что его заменяло: вместо неба была сетка из квадратиков и линий, серебрящихся так, что больно было смотреть. Такая же сетка мерцала внизу, но там ещё и проглядывали «картинки»: магистраль с автомобилями, гребни волн, бездна космоса… Это были обрывки других ВИРТУС-сегментов — и я мог лишь гадать, как они тут оказались.
— Простите, что я так одет, — донеслось откуда–то сверху. — Вы меня выдернули из спальной локации — можно сказать, с постели подняли…
Задрав голову, я увидел Затворника: он спускался по воздуху, будто по невидимой лестнице. Его тучная фигура, облачённая в пижаму, напоминала Гомера Симпсона (нескладная, с пивным пузом), а лицо — Мистера Бина (столь же чудаковатое). Чёрт его знает, каков он в реале, но в ВИРТУСе Затворник выглядит так, словно при выборе аватара был пьян.
— Вы что, спите в виртуальности? — удивилась Кэсс.
— Уже восьмой год, — сухо бросил Затворник. — Между ВИРТУСом и реалом я давно выбрал ВИРТУС.
Он лихо спикировал, словно кичась своей властью над созданным им сегментом. Я покосился на его босые ступни:
 
— Ты бы хоть тапки надел… И зачем ты включил опцию роста ногтей?
— Затем, что без нужды их стричь — а также бегать в туалет и принимать душ — виртуальность останется суррогатом.
Я не стал оспаривать эту глупость — от Затворника услышишь и не такое.
— Позвольте представиться, — он приземлился перед Кэсс. — Противник всех видов государственного принуждения, разработчик антишпионских программ, приверженец полиаморных отношений и…
— Затворник, — перебил я (а иначе бы это растянулось надолго), — давай сегодня без прелюдий. Просто сделай свою работу… И желательно быстро.
Он вмиг посерьёзнел — когда надо, Затворник это умеет.
— Что, из–за слежки уже были проблемы?
— Ещё какие.
— Ладно… Тогда прошу к столу.
Кэсс удивлённо посмотрела на виски:
— А к столу–то зачем?.. Мы сюда что, пить пришли?
— Это деинсталлятор программ–шпионов, — я кивнул на бутылку. — Затворник загружает его в алкоголь.
— В хороший алкоголь, — уточнил Затворник. — Лично я предпочитаю вина, но большинству моих клиентов нравится виски. Надеюсь, дама не против?
— Не против, — буркнула Кэсс — и повернулась ко мне (а Затворник уже шёл к беседке): — Помните, я говорила, что у меня нет периферийки?
Само собой, я это помнил:
— Вы ещё сказали, что из–за этого не пьянеете.
— И вы решили, что в реале я лежу в больнице.
Я кивнул.
— Ну так вот, — шепнула Кэсс, — я и правда не пьянею, но не знаю, почему. Такого ведь не должно быть… в смысле, я же в остальном как прежняя. Но раньше я захмелела бы от двух рюмок, а теперь могу выпить бутылку — и ничего.
От этих слов я содрогнулся:
— Вы что, проверяли?..
— Естественно, проверяла… Не потому, что хотела напиться, а потому что это странно.
«Действительно, странно, — подумалось мне. — Ещё одна загадка… Как будто их мало».
Мы подошли к столу. Отодвинув стул для Кэсс, Затворник попросил:
— Можете пока повременить с виски? — он окинул взглядом стулья: — Это сканнеры, похожие на тот, где вы шли. Если посидите на них минуту, я смогу точно определить, какие программы вас отслеживали.
— Валяй, — бросил я.
— Отлично… — дождавшись, пока мы сядем, Затворник посмотрел на часы: — Итак, время пошло… Кстати, — он взглянул на Кэсс, — раз уж у нас есть минута, то могу я спросить: вы когда–нибудь задумывались об обществе без власти?
Я вздохнул: началось…
— Это как? — спросила Кэсс.
Затворник воодушевился:
— Я говорю про общество, где все люди свободно сотрудничают между собой.
— А разве сейчас они не сотрудничают? — удивилась Кэсс.
— Исключительно в той мере, в какой им это дозволено, — фыркнул Затворник. — А всё потому, что граждане не могут управлять своей жизнью сами.
Кэсс уточнила:
— Сами — это без государства?
— Ну разумеется! Госструктуры можно заменить самоуправлением. Жители всех городов станут объединяться в общины: сельскохозяйственные, производственные… какие угодно!..
— А потом одни общины сожрут других? — мрачно предрекла Кэсс. — И возникнет новая иерархия власти?
Затворник явно удивился: он–то счёл Кэсс лёгкой мишенью для своих сладких речей.
Спохватившись, он возразил:
— Это вовсе не факт. И между прочим, есть масса примеров, когда рабочие коллективы управляли…
— Затворник, — простонал я, — нам сейчас правда не до этого.
— Так ведь тридцать секунд ещё… — подняв руку, он ткнул пальцем в часы. — Знаю, вам моя болтовня кажется чушью, но на самом–то деле вы просто не видите, к какому обществу мы пришли.
 
— И к какому же? — осведомилась Кэсс.
— Да к тому самому, о котором предупреждали фантасты. Есть прослойка толстосумов, контролирующих ресурсы — и есть остальные, не замечающие мира вокруг себя: плохой экологии, чудовищного неравенства, собственной деградации… А зачем им всё это замечать? У них же есть ВИРТУС.