Хорошее стало плохим (ЛП)

— Ага, — согласился я, бесконечно забавляясь тем фактом, что Тэсмин настояла на том, чтобы спать с ярко-розовым водяным пистолетом, который мы купили ей на ее четвертый день рождения, — Она немного помешана на тренировках.
— Не уверен, что я тебе завидую, чувак, — сказал он, прислонившись к перилам, скрестив одну ногу над другой и сложив толстые руки на груди.
К тому моменту он вышел из тюрьмы уже более десяти лет, но его вид никогда не покидал его. В глубине его глаз по-прежнему отражался ужас, опасная угроза в каждом его свернутом движении и прищуренном взгляде, как будто он не умел быть пугающим, как будто он даже не доверял миру в достаточной мере, чтобы даже попытаться.
Я ненавидел это за него. За последние несколько лет у нас сложилось маловероятное партнерство, и теперь, когда он переживал личную бурю дерьма, я был полон решимости подставить ему спину.
— Ты дашь себе шанс влюбиться в женщину, от которой у тебя перехватит дыхание и которая вернет его тебе на следующем такте, ты поймешь достаточно, чтобы завидовать, — сказал я ему.
Он засмеялся. — Ковбой-мудрец сидит на своих гребаных качелях на крыльце, пьет пиво со своим верным спутником у его ног, его женщина счастливо играет с детьми, которых она ему подарила… Да, чувак, может быть, я доберусь туда однажды.
Он не поверил, я слышал это в его голосе, но пропустил мимо ушей.
Это настигло всех нас: Зевс, Кинг, Бэт, черт, даже Нова был по эту сторону его долгой и счастливой жизни, и если это не доказало, что любой мужчина может сильно влюбиться, тогда ничего не могло.
— Папочка, — закричала Тэс, подбежав ко мне на своих маленьких ножках, с развевающимися прядями светлых волос, — Папочка!
Я не ответил. У моей девочки была манера кричать на меня, даже когда я был рядом с ней. Сначала меня это беспокоило, может быть, она боялась, что я брошу ее или что-то в этом роде.
Харли-Роуз решила, что это нечто совсем другое, что моя маленькая девочка гордится своим папой и хочет прокричать об этом всему миру. Ей было знакомо это чувство, сказала она, глядя мне в глаза огромными аквамариновыми голубыми глазами, потому что она испытывала такую же гордость с тех пор, как я сделал ее своей.
— Когда придут остальные? — спросил Лисандр, когда Тэс вбежала по деревянным ступеням и бросилась мне в объятия.
Я запечатлел поцелуй в ее ароматных цветочных волосах. — В любое время.
— Было время, когда ты говорил мне, что мы оба будем на вечеринке по случаю дня рождения с гребаными Падшими, я бы не сказал тебе, что ты сошел с ума.
— Ага, — согласился я, когда Тэс пошевелилась в моих руках, хихикая, когда я пощекотал мягкий изгиб ее маленького животика.
Раздались отрывки высокого девичьего смеха, и я подумал, что это, без сомнения, второй по красоте звук в мире.
Во-первых, она услышала, как ее мать произнесла ее мягкое и милое «Лайн».
Словно я сам их наколдовал, в воздухе раздался рев труб Харлея, полоса пыли на горизонте — предвестник клуба, приближающегося к грунтовой дороге.
— Папа, дедушка едет! — Тэс завизжала у меня на коленях, прыгнула со скамейки, а затем закричала в лицо Святому, — Щенок, дедушка уже почти здесь!
Излишне говорить, что мои дети любили своего дедушку.
— Круто, — позвал Кэш, словно становился крутым парнем, которым он и был, вздернув подбородок в знак признания психопатки сестры.
Тэс подбежала к ним, размахивая руками, и врезалась в бок брата с такой силой, что чуть не упала. Кэш поймал ее под мышкой и крепко держал.
До меня донесся смех Харли-Роуз, и я увидел ее длинные ноги, обтянутые крохотными джинсовыми шортиками, когда она прогуливалась по двору, одной рукой обнимая нашего сына, а другой держа пустое открытое ружье.
Господи, даже будучи мамой, она была чертовски горячей и чертовски крутой.
Она отделилась от детей у основания крыльца, чтобы забраться наверх, пока они бежали дальше по подъездной дорожке, стремясь встретить байкеров, катающихся по грязи.
Моя женщина поднялась по ступенькам, байкерша в армейских ботинках дома на ферме.
 
Я никогда не видел ничего столь красивого.
Она передала пистолет Лисандру, подмигнув. — Разберись с этим для меня, хорошо?
Он фыркнул, но в его глазах была улыбка, когда он увидел, как ее бедра качнулись ко мне, как она наклонилась, чтобы поцеловать меня.
— Готов к твоему дню рождения, Лев? — она спросила.
Я запрокинул голову на качели, чтобы лениво улыбнуться ей. — Больше возбужден тем, что будет потом, когда гости разойдутся, а дети уснут, когда я смогу трахнуть тебя, связанную веревкой, с красной от кожи задницей.
— Ммм, — промычала она под звук подъезжающих мотоциклов, — Должна ли я сказать семье, чтобы они развернулись и вернулись туда, откуда они приехали?
— Нет, думаю, твой отец будет плакать, — пошутил я.
Я коснулся большим пальцем уголка ее широкой улыбки и проглотил ее смех поцелуем.
— Убери свои губы от моей девочки, — кричал мужчина, огибавший крыльцо с Тэс в одной руке и его малышкой Энджел в другой.
Они обе были мини-версиями своих матерей.
Я безжалостно и часто дразнил Зевса по поводу мужчин, которых ему придется отбивать от своей дочери. Ей было всего восемь лет, но красота ее была уже так ярка, она словно сияла.
— Не остановлюсь, старик, — сказал я, вставая так, чтобы мы с Харли-Роуз могли встретиться с ним наверху крыльца.
Он отпустил своих малышей, чтобы обнять свою взрослую девочку. Она уткнулась лицом ему в грудь и крепко сжала его.
Она никогда не принимала своих близких как должное, ни на одну минуту с тех пор, как много лет назад поставила на кон собственную жизнь.
Иногда я просыпался и ловил ее взгляд на себе, руку на татуировке, которую я сделал для нее, кончики пальцев на шраме, который она мне оставила, ее лицо было полно печали. Я бы сцеловал его с ее лица, соблазнил бы улыбку или пощекотал бы хмурый взгляд, но всегда была часть ее души, которую всегда преследовал день и решение, которое она должна была принять.
Я только недавно научился с этим жить.
Это Крессида сказала мне. — У нее есть ты, чтобы сдерживать это чувство, тебе не нужно беспокоиться о тех моментах, когда оно трогает ее, Дэннер. Это пройдет. И это хорошее напоминание о том, что счастье, которое у нее есть сейчас, она заслужила.
Это было правдой, но мне нужно было, чтобы мудрая женщина, которую я когда-то осудил за то, что она трахнула своего ученика-подростка, разъяснила мне это.
Зевс отпустил мою жену и хлопнул меня по плечу большой ладонью, слегка встряхнув ее. — С днем рождения, Лайн.
Я ухмыльнулся. — Ты сделаешь мне торт?
— Отвали.
Мы отошли в сторону, чтобы поприветствовать остальных, поднимающихся по лестнице: Лу с сыном Уокером, которого все стали называть Монстром, Кинг и Кресс со своими детьми, Бэт с семьей, Нова с женой, Бак и Майя, Старый Сэм, Смоук и Райли, Кертонс, Бонер и Аксмен, Сай с Тэем. Они поднимались по ступеням в своих кожаных и черных одеждах, их улыбки были полны чистой радости от того, что я тусовался, отмечая мой день рождения.
Бывший полицейский, который годами пытался их уничтожить.
Я схватил жену за руку и притянул ее к себе, чтобы влажно поцеловать ее в губы. — Люблю тебя, бунтарка Роуз. Люблю семью, которую ты мне подарила.
Она растаяла на моем боку, ее аквамариновые глаза, которые я так любил, полны любви, моя роза в полном расцвете. — Люблю, что ты любил меня достаточно, чтобы спасти их, чтобы я могла отдать их тебе.