Хорошее стало плохим (ЛП)

Я открыла глаза и слегка улыбнулся сержанту Реннеру.
Он протянул ко мне руку, а на его лице улыбка была шире моей.
Я тупо посмотрела на его руку, потом снова на него.
Ухмылка стала шире. — Хотел бы поблагодарить вас, мисс Гарро, за неоценимую помощь в деле. Это самая крупная конфискация незаконного оружия, которую мы когда-либо имели, не говоря уже о том, что у нас так крепко связаны МК Берсеркеры, что они будут исчезать в течение многих лет.
— Это был Дэннер, — честно сказала я ему, и его имя застряло у меня в горле, — Он действительно все сделал.
— И за это его наградят. По очевидным причинам, которые, я уверен, вы понимаете, для вас того же не сделают. Так что, если позволите, я хотел бы пожать вам руку.
Полицейский хотел пожать мне руку.
Я проглотила эту странность, не зная, горжусь я этим или ужасаюсь, и взяла его сухую ладонь в свою.
— Спасибо, — серьезно повторил он, его темные глаза пригвоздили меня к намерениям его слов, так что я не могла спрятаться от них.
— Не парьтесь, — пробормотала я.
И посреди места преступления, где я не была преступником, я рассмешила копа.
Я была дома, готовясь ко сну, но прижалась к телевизору, а Хиро смотрел Игру Престолов, потому что это напомнило мне о Лулу, когда в мою дверь постучали.
Хиро и я оживились, глядя друг на друга.
— Ты откроешь или я?
Он тихонько завыл, и я рассмеялась, легонько почесав ему ухо, прежде чем встать и подойти к глазку.
Фарра стояла у моей двери, по ее лицу текли слезы, почерневшие от туши.
Я пожевала губу.
Она была отвратительным человеком, чьи худшие проступки включали заговор с целью увидеть, как меня изнасилует байкер.
Она также была моей матерью.
И она сделала несколько ужасных вещей, но я знала, что в ней есть что-то хорошее, потому что когда-то мой отец любил ее, и в неурочные дни в неурочное время в моем детстве она могла быть доброй.
На всякий случай я вытащила из кармана телефон и отправил сообщение Реннеру.
Затем я открыла дверь.
— Что ты здесь делаешь, Фарра?
Она громко фыркнула. — Ты действительно собираешься быть такой грубой со своей матерью, когда я явно расстроена?
Я тяжело вздохнула. — Я буду говорить с тобой только в том случае, если ты сможешь объяснить, почему ты не против позволить Гризу изнасиловать меня.
Пришло ее время вздохнуть, как будто я снова была глупым ребенком, и она никогда не сможет заставить меня понять. Она взяла мое лицо в свои руки, хотя я и вздрогнула, и ее влажные голубые глаза, такие же, как у меня, скользнули по моему лицу.
— Ты была такой красавицей, — прошептала она, внезапно помрачнев, — Я так любила тебя. Ты была такой драгоценной малышкой, и я понятия не имела, что с тобой делать, но я старалась изо всех сил.
— Я никогда не чувствовала даже дуновения этой любви, — прямо сказала я ей.
Она ощетинилась. — Моя мама умерла, когда мне было четыре года. Будь благодарна, что у тебя просто есть мать.
— Будь благодарна за то, что я вообще сейчас с тобой разговариваю, — рявкнула я.
— Давай начнем снова, — тихо умоляла она, хватая меня за руки, чтобы мягко размахивать ими между нами, — Я просто хочу быть в твоей жизни. У хочу это прямо сейчас. Я могу стать лучше, и я не хочу быть одна.
— Ты сделала это с собой, — сказала я ей, отдергивая руки, — Ты не можешь просто так выбирать, когда хочешь завести семью, мама. У тебя была одна все это время, и ты ничего не сделала для нее. Не жди, что я захочу быть рядом с тобой сейчас, — сказала я, начиная закрывать дверь, когда зазвонил мой телефон.
— По крайней мере, впусти меня, чтобы я могла вызвать такси, — мило попросила она с крокодильими слезами на глазах.
Реннер звонит.
Я взяла свой телефон и поднесла к уху, спрятав устройство между ним и плечом, чтобы я могла затащить ее в комнату, отвечая на звонок.
— Привет.
— Мисс Гарро, я должен сообщить вам, что Жнеца Холта не забрала отдельная команда КККП, которая сегодня вечером обыскивала лагерь Берсеркеров. Ни там, ни в других клубах его не было видно. У нас есть основания полагать, что у него есть крот в отделении. Я сейчас же пришлю к вам патрульную машину. Офицер подойдет к вашей двери, а другой останется снаружи для вашей защиты, пока мы разберемся с этим.
 
Я молча слушал, стараясь, чтобы мое лицо оставалось непроницаемым, потому что моя мать притворялась, что не смотрит на меня, поправляя макияж в зеркале перед входом.
Небрежно я потянулась к своей сумочке на столике у двери, другой рукой потянулась к замку, чтобы открыть его.
Через секунду раздался выстрел, и пуля пробила дверную ручку.
Я отпрыгнула назад, моя рука полыхала от боли, истекая кровью по всей земле от пули, царапающей большой палец, когда дверь распахнулась и появился Жнец.
— Привет, малыш, — позвала Фарра, как будто он постучал в дверь и пришел выпить чаю, — Дверь была открыта. Думаю, этим выстрелом ты поймал Харли.
Хиро протяжно и свирепо зарычал позади меня.
Жнец бросился ко мне, приставив дуло к виску. — Шевели задницей, пока сюда не явились копы.
Фарра быстро проверила свои волосы в зеркале, а затем проскользнула мимо нас к двери. — Осторожнее с Харли, малыш.
Он хмыкнул, но я знала, что он не собирался быть со мной осторожным.
В его глазах было только убийство.
Он знал.
Он знал, что я крыса. Вероятно, он даже сомневался, что Рэт или Лайн были крысами теперь, когда он знал, что это была я.
И он собирался убить меня за это.
Моя глупая, жалкая мать думала, что мы снова станем семьей.
Может быть, мы были бы, если бы он убил и ее тоже.
— Ага, сучка, — усмехнулся он мне в ухо, чувствуя, как от страха мое тело застыло, как труп, — Ты умрешь сегодня вечером.
С дивана раздалось еще одно рычание, а затем по воздуху пролетело золотое пятно, когда Хиро ринулся в бой.
Он ударил Жнеца в пах, острые зубы вонзились ему в бедро так, что тот заревел и попытался стряхнуть его.
Я вырвалась из его хватки и большими пальцами вцепилась ему в глаза.
Он безумно размахивал пистолетом перед своим лицом, пытаясь сбросить Хиро и уклониться от моих острых пальцев. Один из моих ногтей вонзился в его слезный проток, и я толкнула его, чувствуя влажный хлюп, когда прорезала уголок его глаза.
— Блять! — завопил он, набрасываясь так яростно, что тыльная сторона его руки попала мне в лицо, и я отлетела в сторону.
Я упала на землю с резким криком, ударившись головой о дерево.
Когда я оглянулась, Хиро с грубым рычанием и резким рывком оторвал пасть от окровавленного бедра Жнеца.
Жнец взвыл от боли и безумно, невидяще выстрелил из ружья.
Я закрыла глаза, когда боль пронзила меня, яркая, как будто меня пронзили тесаком.
Послышался короткий вой, а затем глухой удар, когда тело упало на землю.
— Нет, — всхлипнула я, отползая назад с закрытыми глазами, отказываясь открыть их, чтобы осознать, что произошло, — Нет, нет, нет.
Чья-то рука схватила меня за лодыжку и грубо потащила к двери. Мои пальцы так сильно царапали деревянный пол, что под ногтями посыпались щепки.
— Нет, — громко закричала я, — Нет.
Я чувствовала кровь, когда он вытащил меня мимо двери на ковер в коридоре.
— Что происходит… — спросил один из моих несчастных соседей.
Жнец выстрелил в него.
Еще один выстрел.
Но я была слишком занята первым.
Я открыла глаза, когда Жнец бросил меня в дверь.
Я лежала в футе от него, его милые карие глаза были пусты, язык вывалился изо рта, но не в его обычной счастливой манере.
Жнец выстрелил ему в затылок.
Но, глядя на меня таким, каким он был, если бы его глаза не были открыты, он выглядел бы почти спящим.
— Хиро, — простонала я сквозь бесконечные рыдания, лившиеся изо рта, — Хиро, нет.
Я вцепилась в его мех, перебирая пальцами еще теплые, до боли знакомые пряди, и пыталась запомнить все о нем.