Хорошее стало плохим (ЛП)

Харли-черт-подери-Роуз.
— Блять, — выругался я, уклоняясь от продолжающихся кулачных боев. Берсеркеры играли с четырьмя Падшими байкерами, я знал, что если им будет серьезно угрожать опасность потерять преимущество, то в дело пойдут ножи и пистолеты.
Я опустился на колени рядом с ней и прошипел. — Убирайся нахер отсюда прямо сейчас.
Она скалила на меня зубы, ловко расстегивая пакеты и засовывая то один, то другой под мышки. — Есть три байка с вещами. Они, вероятно, даже не видели этого. Они будут думать, что получили товар, но я экономлю своему клубу тысячи гребаных долларов, делая это.
— Кроме того, ты рискуешь своей жизнью, — прорычал я, оглядываясь через плечо и увидев, как Рэт наносит карающий удар в висок Кинга, который вырубил его еще до того, как он упал на землю.
Другие участники так же заканчивали свои бои, и я мог видеть, как Хендрикс быстро схватил другие сумки в нескольких ярдах от меня.
— Ты думаешь, я могла бы сидеть сложа руки, пока знала, что на мою семью нападут, а потом тебя прикончат, — кипела она, когда, наконец, закончила свою задачу и начала пробираться на животе глубже в кусты.
— Пригнись, ублюдок, — закричал Гриз, и в горах прогремел выстрел.
Блять.
Я отвернулся от Харли-Роуз и вернулся к Рэту. Он повернулся ко мне с поднятой бровью, но в остальном ничего не сказал. Мы вместе подошли к Гризу, который стоял над огромным блондином, похожим на настоящего викинга. Кровь хлынула по его животу, скапливаясь под ним.
Мне нужно было, чтобы Берсеркеры убрались оттуда, чтобы я мог вызвать чертову скорую.
— Берите это дерьмо и поехали, — приказал Гриз, нанеся удар ногой по ране упавшего байкера, а затем развернулся на каблуках, чтобы поторопиться обратно к своему байку.
Вдалеке завыли полицейские сирены, к счастью, прибывшие из Энтранса, а не из Ванкувера, чтобы Берсеркеры могли незаметно спустись с горы.
— Уберите это! — крикнул Гриз, перекрывая рев своего работающего двигателя, когда он и остальные взлетели.
Мы с Рэт остались, скрестив руки, плечом к плечу, как часовые.
Как только группа исчезла за углом, мы двинулись.
Я присел к парню с пулевым ранением и ударил его по лицу, чтобы привести в чувство. — Эй, эй, нужно, чтобы ты придержал эту рану.
— Черт, — сказал он сдавленным от боли шепотом, — Да пошел ты, гребаный Берсеркер.
— Заткнись и надави сюда, — сказал я, используя его собственную руку, чтобы подавить кровоток, — Полицейские придут, и они отвезут тебя в больницу.
Он моргнул, вздохнул и плюнул мне в лицо. — Иди к черту.
Я вытер густую слюну со щеки и предоставил ему возможность проверить Кинга.
Рэт помогал ему подняться, когда я подбежал.
— Спасибо, чувак, — проворчал Кинг, тряхнув головой, чтобы избавиться от помутнения, — Тебе обязательно было так чертовски сильно меня бить?
Голиаф пожал плечами. — Пришлось выглядеть соответствующе.
— Да, ну, не думаю, что кто-то станет мудрее от того, как ты меня засек. Господи, голова будет болеть неделю после этого. Кресс не обрадуется моему фингалу.
— Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил я, ситуация была настолько за пределами моего понимания, что я не мог понять ее.
Кинг ухмыльнулся и похлопал меня по спине. — Рад тебя видеть, чувак. Должен сказать, кожанка лучше, чем тот канадский ковбойский вид, который ты обычно носишь.
— Какого хрена? — повторил я.
Кинг запрокинул голову и засмеялся, как будто мы были у меня дома в подъезде и снимали дерьмо в моем гараже, а не на обочине шоссе, заваленной байками и телами. — Да, держу пари, ты сейчас думаешь, какого хрена вообще происходит, но у нас нет времени, чтобы объяснять тебе. Я должен посмотреть, выживет ли Аксмен, а вы двое должны убраться отсюда к черту.
Рэт хмыкнул, соглашаясь, и ушел, чтобы забрать свой байк.
Кинг попытался отойти, но остановился плечом к плечу со мной, прежде чем пройти мимо меня и посмотреть. Его глаза были бледны даже в темноте и устремились прямо в центр смятения и хаоса в моей душе.
— Рад тебя видеть, Дэнни, — тихо пробормотал он, — Будь в безопасности.
 
— Лев, пошевеливайся, — позвал Рэт, когда Кинг ушел, а сирены, казалось, были прямо за углом.
Я двинулся с места, голова у меня бессмысленно кружилась, когда я вытащил свой байк из кустов и последовал за Рэтом в темноту обратно в Ванкувер.
Только Рэт не повел нас обратно в здание клуба, когда въехал в черту города. Сначала он въехал в грязные недра Ист-Хейстингс-стрит и свернул на грязный ряд социальных домов. Я подъехал к нему, когда он остановился перед облупившимся, выкрашенным в белый цвет домом, и снял шлем.
Я не набрасывался на него с вопросами или яростью. Будучи копом, я на собственном горьком опыте усвоил, что молчание — лучший способ добиться признания, поэтому я ждал.
Рэт был без шлема, взгляд его был устремлен в сторону дома, лицо такое же мягкое, как я видел раньше у Кинга с Кресс и Зевса с Лу.
Он был влюблен в женщину, которая жила в этом доме.
— Ее зовут Кайли, — начал он более хриплым, чем обычно, глубоким голосом, — Познакомился с ней, когда ей было пятнадцать, и ее мама пыталась убедить Жнеца платить алименты. Он избил ее мать, швырнул ее прямо на землю на подъездной дорожке к клубу, а затем ушел. Я не знал, что ей, черт возьми, пятнадцать, но ее вид в этом лиловом платье с ее волосами, состоящими из множества маленьких кудрей, ударил меня по заднице так же уверенно, как и ее мать. Я помог ей подняться и отвез их обоих домой. Остался, пока Кайли приготовила мне гребаный чай, как будто я хотел его выпить, но я выпил.
Он посмотрел на свои покрытые шрамами руки. — Он либо не заботится о матери своего ребенка, либо бьет и промахивается, если заботится о детях. Пару месяцев назад, не знаю как, он заметил Кайли и начал подталкивать ее околачиваться в клубе. Мэт добрался до нее.
Я зашипел, представляя, какой вред Мэт мог бы нанести молодой девушке.
— Она уже взрослая женщина, двадцать два года, но хрупкая. Мэт отправил ее в больницу. Он разрезал ей рот перочинным ножом, чтобы засунуть туда свой член.
У меня внутри все перевернулось от богохульства калечить такую женщину. — Блять.
— Да, я взял все, что у меня было, чтобы войти в здание клуба в ярости, убивая каждого чертового брата, которого я мог. Он был там той ночью, понимаешь? Они видели, как Мэт увел ее в свою комнату, слышал, как она кричала и кричала. И ни хрена с этим не делал, потому что эта банда не выступает за братство и свободу, она выступает за превосходство мужчин, насилует и избивает женщин, чтобы заставить их подчиниться, убивает тех, кто выступает против нас, даже если это гребаное пролитое пиво.
Он остановился, его дыхание участилось. Свет включился, затем погас в тихом доме, затем снова погас.
Сигнал.
— Он убил бы меня, если бы узнал, что она моя, — сказал Рэт, указывая рукой на дом, хотя я не видел, чтобы кто-то выглядывал наружу, — Убьет меня и позволит его парням убить ее, потому что его чувство верности подорвано, и он любит, чтобы мы доказывали, что мы пойдем в ад ради него.
— Какое это имеет отношение к Кингу, брат? — тихо спросил я, используя нежность, которую каждый брат в клубе использовал по отношению друг к другу, но используя ее таким образом, чтобы показать, что я был с ним, что я прикрываю его спину и переживаю его трагедию.
— Кайли училась с ним в университете, они подружились. Когда это дерьмо уменьшилось, я пошел к Кингу, чтобы купить опеку для нее, но он не захотел денег, он просто хотел того же для своей сестры. Я провалился с этом работе, но Крикет был моим двоюродным братом, и это было сложно, но я исправляю это сейчас, предоставляя ей защиту в качестве моей девушки.
Я даже не пытался сдержать волну облегчения, захлестнувшую мою грудь, когда я услышал, что отношения Рэта и Рози были уловкой. Чувство вины быстро последовало за мной, как красный прилив, смывающий чистоту, когда я подумал о своих обязательствах перед Дианой и Лейкен. Я мог бы избавиться от Дианы, мы встречались много лет, но у нас не было и искры от того, что было у меня с Рози. На самом деле это был херовый ход, но я решил позвонить ей той же ночью и покончить с этим по телефону. Она заслуживала лучшего, но и Харли-Роуз тоже.