Седьмая звезда (СИ)

— Ты думаешь, меня это испугает? — правитель Химера высокомерно поднял брови. — Я дам разрешение на посадку, но это не потому, что я клюнул на твои упрёки. И знай, что бы вы не задумали — у вас ничего не выйдет! — бросил он вслед удаляющемуся Тиару.
Корабль, пилотируемый Маком, на борту которого была его семья, жена Джина, двухлетняя дочь Ника, братья, Натан, Энн и Бунн, наконец, приземлился на Химере после пятичасового ожидания на орбите.
Не дожидаясь, пока пилот выключит двигатели, Энн спрыгнула вниз и помчалась на встречу к отцу, который тоже спешил к кораблю, взволнованно держась за грудь.
— Ох, Энн, как же ты напугала старика, я так рад тебя видеть, словно счастливый отец, узнавший о том, что у него родилась дочь!
— Можно и так сказать, здравствуй Тиар, здравствуй отец! — прошептала она, обнимая пирата.
Когда все собрались в общей каюте старого «бронтозавра», Тиар все же в подробностях рассказал об их разговоре с Зуром, о том, что Зур окружил плотным живым кордоном свой замок, отдав строгий приказ не пускать девушку, но Тиар не увидел на лице Энн того огорчения, которого ожидал и боялся. Она всё так же улыбалась, лишь в глубине её серых глаз скользнуло огорчение. И, тем не менее, девушка никак не прокомментировала слова правителя, ощущая, как её ладонь сжимает теплая рука Бунна. Братья углубились в размышления, ожидая, что же предложит отец. Но вместо Тиара заговорил Бунн:
— А знаете что, забудьте вы хоть на время об этом деспоте! Он наверняка ждёт, что вы будете предпринимать меры, добиваться его расположения, просить о спасении, а мы просто проигнорируем его, и это будет лучшее доказательство того, что мы сильнее, что мы семья. Я предлагаю праздновать! Да-да, не удивляйтесь, — засмеялся он, — Давайте весело и громко отметим новый день рождения нашей Энн, то, что она с нами! Разве это не повод собраться в семейном кругу?!
— Интересно, и как ты себе это представляешь? — заинтересованно протянул Мак, подавшись вперед.
— А всё очень просто, примитивно, но естественно. Устоим семейную вечеринку, отголоски которой будут долетать за стены замка, нас будет видно из его окон, а его живой кордон будет нашими зрителями. Плевать на всех химеров!
— Так вот этот парень мне уже однозначно симпатичен! — воскликнул Лакур, подсаживаясь поближе, и хлопая Бунна по спине. — Кто как, а я уже с тобой!
— Да мы все вроде «за», ты как, отец? — обернулся Жако, к задумчивому пирату, который время от времени бросал холодный изучающий взгляд в сторону притихшего Натана.
— В этом что-то конечно есть, …а почему бы и нет, черт возьми! — хрипло ответил Тиар. — Пираты могут веселиться!
— Значит, устроим пикник на поляне, прямо за «бронтозавром», — Деловито начал Бунн. — Жако на тебе приготовление пищи. И пусть будет большой костёр!
Ламиец довольно кивнул, что-то, а в вопросах еды он был специалистом.
— Мак — на тебе музыка! Джина, ты сможешь снять с Энн этот серый комбинезон, и раскрыть всем, что она ещё и женщина?
Чернокожая Джина широко улыбнулась, а Энн сердито толкнула Бунна в плечо.
— Так, а остальные будут создавать атмосферу веселья и радости! — защищаясь от тумаков Энн, продолжил Бунн. — Ника, ты главная над Лакуром и Сеярином, будешь следить, чтобы они не подрались. А я естественно буду вами всеми командовать!
— Я смотрю, у нас объявился новый лидер! — громко произнесла Энн, притворно обижено сморщив носик. — Разрешите идти офицер Четмен? Вы как всегда правы офицер Четмен! Готовы служить во благо семейной радости!
Но он, только смеясь, покачал головой.
Через два часа всё было полностью готово к проведению самой грандиозной вечеринки в этой местности за последние тысячи лет! Потому что, по-видимому, химеры имели несколько иные представления о праздниках. И семейство Тиара в этом их убедило.
Неожиданно все окрестности возле замка заполнила музыка. На поляне запылал жаркий костёр, а возле него прямо на траве, Жако заставил пищей импровизированный стол, составленный из ящиков.
— Всё примитивно, как ты и просил, — произнес Жако, обращаясь к Бунну. — Прошу! А где наша новорожденная? — они оба обернулись, ища глазами Энн.
 
… Энн шла босиком по мягкой траве, держась за руки с Джиной. Но её вид, заставил Бунна ошеломленно присвистнуть. Её темно каштановые волосы были распущены по плечам, на ней была красная без рукавов облегающая кофточка и яркая пышная юбка до колен.
— Принимай, — проговорила улыбчивая Джина, — Перебрала все свои вещи. И вот!
— Ну, что теперь похожа я на женщину? — с иронией произнесла Энн, еле сдерживая улыбку. — На естественную простую женщину?
— Меня …даже пот прошиб, — не сводя с неё искрящихся зелёных глаз, протянул Бунн. — Ножки супер! Если бы я тебе не клялся раньше кое в чём, теперь бы я, пожалуй, даже передумал! — лукаво заметил он. — Ну, потанцуем красавица, и пусть химер кусает себе губы от зависти и злости! Мак поставь нам что-нибудь зажигательное! … Мы аккуратно.
И веселье началось! Сняв с себя рубашку, оставшись с голым торсом, Бунн подхватил Энн, вовлекая девушку в горячий ритмичный танец, где тела совершали примитивные, но очень откровенные движения. Зная, характер Бунна, что он делает это нарочно, чтобы позлить Зура, Энн весело подыгрывала ему в этом дразнящем танце, позволяя Бунну вращать себя за бедра и приподнимать, прижимая к себе её голые ноги.
Затем, характер танцев сменился на менее красноречивый, но не менее веселый. К ним присоединились Мак с Джиной, Тиар, который кружил на руках малышку Нику и Лакур, который самозабвенно и неуклюже топтался, подняв обе руки вверх, изображая танец, доводя до спазмолитического смеха беднягу Жако и вводя в ступор безэмоционального Сеярина. И только Натан старался держаться в стороне, наблюдая за ними, сидя на одной из опор корабля.
Став в круг, положа друг другу руки на плечи, они все вместе станцевали символический танец свободы и единства вокруг костра, громко хором выкрикивая в такт. Затем, весело хохоча малышка Ника, подбрасывала вверх жареные кусочки мяса, а Лакур ей на потеху, ловил их в воздухе. Сеярин ловко бросал щупальцами желающим бутылочки с напитками. Жако суетился возле угощений. Гомон и смех не смолкал даже за столом.
И снова танцы! Энн выплясывала с отцом, с Маком, даже затянула Жако, а Лакур подхватив её на руки, усадил сестру себе на плечи, раскачиваясь под музыку, пока её место не заняла Ника.
А потом, изнуренные, но счастливые, они сидели все вместе у потрескивающего костра, тихо переговариваясь. Спустилась глубокая звёздная ночь, мягко окутав химерские холмы. За спиной были стены замка, в его окнах замерла та же темень, без единого проблеска света, но Энн ощущала, что Зур и сейчас пристально наблюдает за ними. Склонив голову себе на плечо, обнимая себя за колени, Энн с грустью задумчиво глядя в огонь, подумала, легко отпуская свою мысль: «Тебя здесь очень не хватает Зур».
Она долго ворочалась, не в силах уснуть и это уже начинало её злить. В голове всё перемешалось, мысли, чувства, воспоминания, яркие вспышки сегодняшнего праздника, лица, слова, пустые окна замка.
Когда предрассветный густой туман поглотил своей серой массой все очертания, Энн тихо выскользнула с корабля, взяв с собою дрок.
Зур сидел посреди своей кровати, обхватив себя за голову. С замирающей душой, девушка бесшумно ступила на подоконник.
— Здравствуй, Зур, — прошептала она, от чего он дёрнулся, уставившись на неё недоброжелательными глазами. — Прости, я не смогла подарить тебе смерть, потому что мы всегда боролись за жизнь друг друга.
 
— Лучше убирайся! Если бы ты знала, как противно мне тебя слышать! Я не желаю больше тебя видеть! — бросил он, вскакивая с постели.
— О, я пришла ненадолго, — тут же возразила Энн. — Это жутко, но меня и саму от тебя воротит, … от такого тебя. Когда-то мой любимый Зур сказал мне, что он не хочет разрушать наш мир, в котором он был счастлив. Что его семья вечно будет в его памяти и в его сердце, что он боится потерять её. Что где бы он ни был — его долгом будет защищать эту семью. Оказывается, что это всё не так, ты врал мне! Твоё слово ничего не стоит! Пирата Зура действительно больше нет! Я не хочу, чтобы ты думал, что я сейчас буду делать всё, чтобы восстановить сипат. Нет! Потому что тогда я любила и прощала тебе всё, за силу твоего ума, за преданность, за очарование и магнетизм вожака, за бездонность твоего чувства. А теперь я не могу любить это гнусное озлобленное лишенное снисходительности существо!