Люблю тебя (СИ)

— Ты мой чемпион! Я люблю тебя!
— Да ну, какой я чемпион.
— Мой личный чемпион.
Целую губы, щеки, скулы, лоб. Прижимаюсь всем телом. Люблю.
Слезы брызжут из глаз, Ник собирает их поцелуями. Я смеюсь и плачу одновременно. Это все от счастья.
— Поехали, — говорит на ухо.
— Куда?
— Домой.
Порываюсь сказать, что я дома, но слова застревают в горле.
Нет.
Мой дом там, где Никита.
— Поехали, — соглашаюсь. — Я, кстати, не разбирала чемодан. Вон он стоит.
— Я вижу.
Ник выпускает меня из рук, берет мой чемодан и выкатывает в подъезд. Я снимаю домашние тапочки, обуваю кеды и выхожу из квартиры. Надо завтра сказать хозяйке, что съезжаю.
  
Глава 60. Счастлива
 
Лиля
Как только мы заходим в квартиру Никиты, он сразу притягивает меня к себе, целует.
— Подожди, давай поговорим? — чуть отстраняюсь.
Ник морщится.
— Давай потом? Зачем портить нашу долгожданную встречу разговорами?
— Нет, это важно.
Тяну Ника за руку на диван и сажусь к нему на колени.
— Я тебя люблю, — говорю первой.
И вдруг понимаю, что никогда не признавалась Никите в любви так открыто. Тогда давно я молчала о своих чувствах, ждала первых шагов от него, а признание в любви произнесла только в момент расставания. Сейчас я и вовсе отрицала свои чувства. Сопротивлялась им.
— И я тебя люблю. Знаешь, как сильно?
— Знаю.
Обвиваю руками его шею, глажу ладонью затылок.
— Я тогда все-таки выпила таблетку, — приступаю сразу к делу. Никита тут же меняется в лице. — Пожалуйста, не злись. Я прошу тебя, услышь меня. Я хочу детей, но не прям сейчас сию секунду. У нас много нерешенных вопросов. Во-первых, меня еще таскают по допросам, потом надо будет выступать в суде. Я не хочу ходить туда с животом, чтобы все эти отморозки видели. То, что они за решеткой, еще ни о чем не говорит. Они по-прежнему опасны. Во-вторых, у меня достаточно тяжелая работа для беременной. Мне часто приходится задерживаться на работе, ездить по соревнованиям и не есть по полдня, а потом перебиваться сэндвичем с кофе. Такое питание будет вредно для ребенка. И в-третьих, Игорь сказал, что в моем случае беременность нужно тщательно планировать, а перед этим снова обследоваться. Поэтому давай мы сначала решим наши первостепенные вопросы, а потом перейдём к планированию ребенка?
Шумно выдохнув, Ник падает лбом мне на плечо.
— Я просто хочу, чтобы ты всегда была только моей, — говорит после паузы.
— Я только твоя. Была, есть и буду.
— А то, что ты выпила тот препарат, не навредит твоему здоровью?
— Игорь сказал, что один раз — ничего страшного, но больше не пить.
— Хорошо.
Ник целует мою шею, пробирается руками под майку. У меня внутри аж скукоживается все от любви, желания, нетерпения.
— Я так соскучилась по тебе.
— И я, малыш.
Встречаемся губами. Ник берет меня на руки и несёт в спальню. Мы занимаемся любовью. Именно любовью, а не сексом. Много целуемся и все время признаёмся друг другу в чувствах. Это абсолютно особенный раз. Для меня — так точно. Для Никиты, думаю, тоже. Мы не можем друг другом надышаться. Я счастлива принадлежать одному только Никите. Мне никто не нужен, кроме него. Хочу только с ним. На всю жизнь.
У Никиты отпуск до сентября. У нас появляется возможность нормально заняться своими делами. Я съезжаю из съёмной квартиры, это оказывается довольно трудоемко, поскольку у меня много вещей. Ник занимается лечением колена. Еще мы тратим много времени на общение со следствием. Отморозок, который хотел меня изнасиловать, обвиняет Никиту в том, что тот его похитил, избил и прострелил ему пистолетом член. Меня в ледяной пот бросает, когда узнаю это. Ник честно мне признается, что сделал это. Я на два дня ухожу в себя. Когда Никита затеял расследование, меньше всего я хотела, чтобы он сам пострадал или опустился до уровня этих уродов.
Никита нанимает хорошего адвоката. У отморозка нет доказательств, только его слово и его бесплатный государственный адвокат против слова Никиты и высококвалифицированного адвоката Никиты. В итоге у них не получается ничего предъявить Свиридову.
 
Судебные тяжбы еще попьют у нас крови. Для меня каждый допрос, каждая очная ставка — это высасывание всех моральных и физических сил. Видя мое состояние, Ник говорит мне брать на работе отпуск прямо сейчас. По плану он у меня во второй половине августа, но я совсем выжата как лимон. Начальник отпускает меня на две недели, и мы с Ником улетаем на острова в Индийском океане.
Здесь прозрачная вода и белый песок, как в рекламе шоколадок «Баунти». А еще нет палящего солнца, на котором сгораешь. Оно тут просто другое! Очень мягкое, ласковое. По острову бегают хамелеоны и ящерицы, вечером к пирсу подплывают скаты и маленькие акулы.
Мы живем в вилле на воде. Долго спим, потом неспешно завтракаем. Я часами загораю на шезлонге, читая книги и листая журналы, а Ник плавает с маской вокруг нашей виллы. Здесь коралловый риф и много красивых разноцветных рыб. Вечером мы смотрим на красивый оранжево-розовый закат, лежа в обнимку на большом гамаке, натянутом над водой. Такой спокойный умиротворенный отдых без толп людей вокруг — именно то, что было нам нужно.
Домой мы возвращаемся счастливые и отдохнувшие. Я в прекрасном настроении, у меня в руках буквально горит все. Через неделю свадьба у Сони и Димы. Мы с Никитой пойдем вместе. Это наш первый выход в свет как пары.
Соболевы делают небольшую камерную свадьбу в яхт-клубе в Подмосковье. Гостей немного, где-то тридцать человек. Соня с Димой такие красивые и счастливые. У меня слезы на глаза наворачиваются. Они столько шли к этому дню, столько трудностей преодолели. Софья в красивом белом платье, которое мы вместе выбирали, Дима в классическом костюме. А кольца на выездной регистрации им вынес их сын Влад.
Ведущий много шутит, гости двигают тосты, но, кажется, Соня с Димой ничего этого не замечают. Они увлечены только друг другом. Это их день. Долгожданный. Выстраданный.
Мы с Ником сидим за столом с нашими школьными друзьями: с Ульяной и ее парнем, с Вовой и его женой, с Серёжей. Он прилетел из Канады, чтобы повидаться с нами. Вспоминаем школьную пору, какие-то наши шутки. Мы были дружной компанией. На всех переменах вместе.
Жизнь разбросала нас. Сергей уехал в Канаду и почти потерял связь со всеми. Никита, живя в Германии, тоже ни с кем из класса не общался. Я на много лет ушла в себя, не желая никого видеть. Вова женился, и ему стало не до друзей. И только Соня с Ульяной сохранили общение. Но как же я рада, что мы смогли собраться! Да еще по такому прекрасному поводу — свадьба Сони.
В середине вечера мне становится немного душно, и я выхожу к озеру. Уже девять, а светло, как будто день. Летом в Москве очень поздно темнеет и рано светает. Почти белые ночи.
— Лиль, — слышится сзади.
Оборачиваюсь. Ко мне идёт Вова. Он снял пиджак, отпустил галстук и закатал рукава рубашки. Но все равно такой серьёзный и деловой. Улыбаюсь. Я рада, что между нами исчезла напряженность. Вова счастлив в браке, у него замечательная жена, они ждут второго ребенка.
— Я вышла немного подышать свежим воздухом. Хорошо в Москве летом. Мне сейчас вспомнилось, как мы отдыхали у тебя на даче.
И как я прятала в шкафу Никиту. Закусываю губу, чтобы не рассмеяться при Вове. Боже мой, это как будто было в прошлой жизни! Сколько нам было лет? Кажется, девятнадцать. На тот момент был год как мы окончили школу.
— Да, было круто, — Вова задумчиво смотрит вдаль. — Лиль, я хочу тебе кое в чем сознаться и извиниться перед тобой, — неожиданно говорит.
Несколько бокалов шампанского мигом улетучиваются, и я трезвею. Вова очень серьёзен.
— Слушаю тебя.
Мне становится страшно. Что он собирается сказать? Надеюсь, не в любви признаваться?
— Я читал статьи и смотрел новостные выпуски про нападение на тебя. Хорошо, что всех наконец-то нашли и накажут.