Они не люди. Книга первая (СИ)

— Расскажи мне всё. Без увиливаний. Начиная с гибели Анастасии Перовой.
Повисла пауза. Дива глубоко задумалась, замерла, глядя куда-то в пространство, но Аверин понял, что победил. Сражения не будет. Он выдохнул, немного расслабился, сел на диван, заложив ногу за ногу, и приготовился слушать.
— Тогда так, — начала она. — Я служила Настеньке почти с самого ее рождения, как до этого ее матери, а еще раньше — ее бабушке. Впрочем, это не важно. Когда Настя выходила замуж за барона Николая Перова, ее отец передал меня ему в качестве приданого. И он должен был так же передать меня потом мужу старшей дочери. Но судьба сложилась по-иному. Дочь не успела родиться, Настенька погибла, а Алеша… вы сами видели. Николай Антонович тоже сильно пострадал, ему удалили селезенку, одну почку. Он почти не ходил, только с тросточкой и не дальше парка.
Я ухаживала за ними в больнице, и Алеша, придя, наконец, в сознание, называл меня «мамой». Вы знаете наверняка, что мы, фамильяры, со временем становимся похожи на хозяев. Николай Антонович решил, что так тому и быть. Не стоило говорить Алеше о смерти матери, особенно учитывая его состояние. А потом хозяин и сам начал временами забывать, что я не его жена. Мы переехали в Петербург, чтобы избежать лишних вопросов, и я ухаживала за ними обоими, пока Николай Антонович не умер. Артемий помогал мне. Больше никаких слуг в доме не было.
— И… от чего он умер?
— Отказала вторая почка. Он много пил после смерти жены. И отказался от пересадки и даже от гемодиализа: не привлекала его жизнь инвалида. Перед смертью он взял с меня и с Артемия слово, что мы будем всю жизнь заботиться об Алеше.
— Почему он не оставил завещания? Он же прекрасно понимал, что див не может быть опекуном?
Она вздохнула:
— Кто знает. Я же говорю, что со временем он начал путать явь и грезы и забывать, что я не Анастасия.
— А как же тебе удалось пользоваться документами умершей? Ты же совершала все эти сделки, с животными и дивами?
Ее губ коснулась едва заметная улыбка.
— У меня есть некоторые связи, в том числе при дворе. Ну и деньги. Они делают чудеса. Будет беда, если Алеша попадет в руки родни Перовых. Его имущество промотают, а самого сплавят в «пансионат» на всю жизнь. Так что игра стоила свеч, и мне удавалось скрываться, пока вы меня не нашли. И если вы придадите это дело огласке, то… вы сами всё понимаете. Так зачем вы выследили меня? Что вы хотите? Денег? Я дам вам столько, сколько нужно, чтобы вы и ваш приятель пристав ни в чем не нуждались до самой смерти.
Аверин резко встал, вскинул правую руку и медленно поговорил:
— Я — граф Аверин. Если ты еще раз посмеешь предложить мне взятку или оскорбить моего друга, ты очень пожалеешь об этом.
Она тоже вскочила, но тут же села и выставила ладони перед собой:
— Простите, ваше сиятельство. Я давно не имела дела с порядочными людьми. Так… что же вам нужно?
Он не стал садиться, а снова подошел к окну.
— Я же сказал, что. Правду. В том числе и о смерти Даниила.
— Что? Даниил мертв?! О-о-о, так вот почему эти люди ломились сегодня ночью ко мне в ворота и угрожали сжечь мой дом! Кто же… — она осеклась и посмотрела на Аверина умоляюще: — Ваше сиятельство! Я клянусь вам, да вы же знаете, я не могу вам лгать, это не я!
— Я знаю. Поэтому хочу знать всё. Твои дивы сделали это? И кто бегает по улицам и пугает мальчишек, стреляющих в галок? Наказывает тех, кто мучает животных? Кто разнес мою кухню?
Она замерла посреди гостиной, прижав ладонь к губам. Ее глаза стали круглыми, как новые серебряные рубли.
— Ты знаешь. Еще раз спрашиваю, это кто-то из твоих «зверей»?
— Клянусь, никто из тех, кто принадлежит Алеше, этого не делал. Помните, что я говорила при первой встрече? Многие держат слабых дивов для развлечения. Колдуны из разорившихся семей не брезгуют их продавать даже в обход закона. Привязывают к поддельным жетонам, зачарованным такими же нечистыми на руку чародеями, и продают, как игрушку. Вы не представляете, что с ними творят на потеху. Но никто из наших дивов не стал бы ничего делать без разрешения Алеши, он их спаситель и друг. А он никогда бы не позволил никого убивать. Даже Даниила. Да, он ненавидит его, но… вы не поверите, Алеша хочет стать полицейским… смешно, правда? — на ее глазах выступили слезы.
 
Как же сильно они становятся похожи на людей со временем… Эта дива, вероятно, сама иногда забывает, что она не баронесса Анастасия и вообще не человек.
— Понимаю, — сказал Аверин. — Но… ты ведь знаешь, кто это сделал? Вернее, ты догадываешься? Так?
— Так… — она опустила голову.
— Но говорить не хочешь?
— Нет, — едва слышно прошептала она, — вы же тогда отправите его в Пустошь…
Аверин улыбнулся:
— А если я пообещаю не отправлять? Если он убил только Даниила, защищая кота…
Внезапно Аверин замер, не договорив. И чуть не стукнул себя по лбу. Ответ всё это время не просто лежал на поверхности, он торчал, как горный пик. Надо быть совершенным слепцом, чтобы его не увидеть.
— Я воспользуюсь твоим телефоном? — быстро проговорил он и, не дожидаясь ответа, пошел к столику возле двери гостиной. Достал из кармана записную книжку и нашел телефон жены Сомова. Точнее — теперь точно вдовы.
Женщина моментально взяла трубку, как будто ждала звонка. Да наверняка ждала, но новости, которые ей собирался сообщить Аверин, ее не порадуют. Но сначала нужно подтвердить свою догадку.
— Доброе утро. Надеюсь, что не разбудил. Скажите, пожалуйста, особая примета ваша кота — гетерохромия?
— Что?.. — не поняла Сомова.
— Глаза у него разные? — пояснил Аверин.
— Да! Один голубой, другой зеленый. Он ориентал! Вы… вы нашли Басика? — воскликнула она.
— Почти. А скажите, давно у вас этот кот?
— Восемь лет и пять месяцев, — не задумываясь, сказала она, — муж подарил мне его, когда пропала Розетта, чтобы я не плакала так сильно. Розетта — это моя…
— Лошадь, я знаю, но…
Она не дала ему договорить:
— Бася меня просто спас тогда. С рук не слезал, мурчал. Но всё равно мужа он больше любил. Спал только с ним всегда. Если бы не Бася, я бы не пережила смерть отца… а потом и брат, я даже думала, что проклята! Но когда Бася был рядом, мне казалось, что все мои родные тоже где-то тут, поблизости.
— Хм… еще бы… — пробормотал Аверин, прикрыв рукой трубку.
— Что? Что вы сказали? Так что? Вы знаете, где Басик?
— Возможно. А скажите мне еще. Когда вы зашли в ванную и увидели, что она пуста, вы ничего не заметили странного?
Она задумалась. И наконец проговорила:
— М… ничего, вроде. Только бритва его на полу валялась. Наверное, уронил, когда его схватили… Я ее назад, в стаканчик поставила. А что? Не надо было трогать?
— Не надо… — Аверин замолчал и, выждав некоторую паузу, наконец сказал: — Прошу прощения, но у меня плохие новости о вашем муже. Боюсь, он мертв.
— Что? — раздался возглас из трубки. — Господи, я так и знала. Это точно проклятие! Что с ним произошло? Кто его убил?
— Нет. Это не проклятие. Простите, я не могу больше говорить сейчас. Что с ним произошло, я расскажу вам при личной встрече. До свидания.
— До… свидания… — растерянно сказала Сомова и положила трубку.
Аверин тоже положил свою.
— Итак… — задумчиво проговорил он, — значит, ты, кроме спасения зверей и слабых дивов, еще и даешь приют демонам, сожравшим своего хозяина?
— Вы не понимаете. — Она отступила на шаг. Пальцы ее нервно теребили кружева манжет.
Вообще не отличить от обычной женщины, если не знать.
— Поймите, он не злой. Вовсе даже наоборот. Эта сволочь, Сомов, заставляла его убивать людей. А он ненавидит убивать!
— Ну да, — Аверин хмыкнул, — Даниил Синицын — не человек.
— Вы уверены, что его тоже убил он?
Аверин шагнул вперед и достал из кармана снимок с оскаленной мордой кота. Молча продемонстрировал.
— Это я нашел в «пыточной».
— Ясно.