Пряник и Пшёнка (СИ)
Ненавижу, когда меня называют дурой. Да еще так… от души. Будто я действительно редкостная идиотка.
— Не трогай меня! — крикнула я, неуклюже поднялась с земли и опешила, когда всё побитое семейство начало освобождать своего главу. При этом избитая женщина гневно смотрела на меня, а не на того, кто действительно этого заслуживал. — Вы зачем его развязываете? — рванула я к женщине, пытаясь ее остановить. — Не надо! Он же опять вас…
— Да пошла ты, дура! Тебя кто-то просил лезть в нашу семью? — оттолкнула меня женщина, а затем меня толкнул и ее старший сын. — Своего мужика палками бей, ебанутая!
На меня словно ведро холодной воды вылили. Я попала в какую-то параллельную реальность, в которой жертва защищает того, кто её унизил и ударил? В реальность, в которой целая семья считает хорошим того, кто их бьёт, а не того, кто защитил? Что, вообще, происходит? Люди, вы в себе?
— Ну, как? Всех спасла или продолжишь? — возник рядом Артём.
Я не нашла, что ответить. Качнув головой, пошатнулась и едва шевеля ногами дошла до дерева, под которым оставила рюкзак, а через двадцать минут я и Артём уже сидели за решеткой, потому что подоспевшим на помощь полицейским женщина заявила, что мы избили её мило прогуливающуюся по парку семью, а в особенности — ее ненаглядного муженька.
К счастью, сидели мы с Артёмом за разными решетками.
— Протяни мне, хотя бы, руку, чтобы я ее перевязал, — недовольно ворчал из своей кутузки Артём.
— Отстань, — бросила я тихо, не глядя на него. Прислонившись головой к стене, думала и жалела о том, что его не закинули за камеру, которая была бы от меня через толстую бетонную стену.
— Твою мать! — рыкнул Артём, ударив ладонью по прутьям. — Не хочешь, чтобы я тебе помог, сама сделай хоть что-нибудь. У тебя кровь уже на пол капает. Чашку хоть свою подставь.
— Она во мне, — бросила я безэмоционально.
— Блядь…
К нам приближались неторопливые шаги. Из узкого коридора с кружкой кофе в руке к нам вышел Михаил Захарович. Было необычно видеть его в полицейской форме при погонах.
— Ну, что, Биба и Боба, как вам парк? Аттракционов, смотрю, маловато нынче? Свои пошли искать… — спросил он, не спеша нас высвобождать. Подошёл к столу, за которым сидел наш смотритель, и присел на его угол. С легкой улыбкой посмотрел на нас поочередно.
— Батя, ей бы в медичку, — произнес Артём, который, похоже, и сам не спешил освобождаться.
— Открой, — кивнул Михаил Захарович, и его помощник тут же подскочил со связкой ключей и поочередно начал нас открывать. — Вы, конечно, нашли с кем связаться. Рылёвы у нас семейка приколистов. Прикол у них такой. Вернее, у бабы — вызывать наряд на хату, крича «убивают!», а потом пиздить наших за то, что те обижают её муженька.
— Могли бы детей у них хотя бы изъять, — буркнула я. Взяв свой рюкзак, вышла из камеры и посмотрела по сторонам, вспоминая, с какой стороны нас сюда привели.
— Это уже не наша работа. А опека не находит повода для их изъятия.
— Плохо ищет, значит. Где тут выход? — заглянула я в серые глаза мужчины.
— Сначала дуй во второй кабинет справа, — указал Михаил Захарович направление кружкой. — Тебя там подлатают. И завтра приезжайте к нам. Послушаем с Марусей рассказ о сегодняшнем происшествии. Повпечатляемся, — причмокнул он удовлетворенно.
— Мы с Артёмом расстались, — сказала я, гордо вскинув подбородок. Рано или поздно этот фарс с нашими, якобы, отношениями должен был закончиться.
— Тём? — вопросительно протянул Михаил Захарович, переведя взгляд на сына.
— Потом, — бросил тот нервно и хмуро. Подхватил меня под локоть, уводя к коридору. — Пошли к медику, пока не отъехала.
— Не трогай меня! — дёрнулась я и постаралась сохранить безэмоциональность, когда две пары серых глаз посмотрели на меня в упор, очевидно, считая не самым разумным человеком. — До свидания, — сказала я Михаилу Захаровичу и без каких-либо помощников пошла в сторону указанного Костровым-старшим кабинета.
Глава 17. Ольга
— Оль, мне страшно.
— Почему?
— На соседней кровати лежит живой труп.
— Иди в задницу, Гель. Я спокойная, а не покойная.
— Ты спокойная — это то же самое, что покойная. Может, уже сходим куда-нибудь? Рука у тебя почти зажила. И я знаю, что ты все майские проторчала в общаге.
— Я работала, а не торчала в общаге. И, вообще, я всего десять дней назад разочаровалась в людях. Не мешай этому чувству во мне прогрессировать.
— Я так до конца и не поняла, что именно произошло, но не заканчивать же из-за этого жизнь? Пусть все эти… тебя разочаровавшие идут лесом, а ты пойди на свидание. Какое-нибудь. Развейся, — игривый тон Гели уже раздражал.
С одной стороны, я ее понимала, так как сама была такая же упёртая в желании выполнить задуманное: если поставила себе цель в пять свиданий, то иди до конца. Тем более четыре из них уже позади, а это уже восемьдесят процентов, и бросать начатое у финишной прямой — глупо. Но, с другой стороны, пытаясь выйти из депрессии, я загнала себя в еще большую депрессию, виновник которой парень, который даже никогда не был моим, но зато — я только на днях это поняла — побывал на всех этих четырёх свиданиях. Я будто с ним одним на свидания ходила, а не с пятью разными парнями, как было запланировано в идеале.
— Я не хочу больше ни на какие свидания.
— У тебя осталось всего одно. Можно чисто для галочки на него сходить, а больше вообще ни над чем не заморачиваться.
В телефоне, в котором я пыталась смотреть фильм о примерах медицинской этике и деонтологии, который нам посоветовал преподаватель, всплыло окно, оповещающее о том, что Грош прислал мне фотографию.
Немного подумав, поставила фильм на паузу и заглянула в наш чат. Естественно, мне был прислан член. И где он такие только берет? Один больше другого. А на этой фотографии, вообще, кажется, что это не член вовсе, а багет какой-то.
«Привет» — ответила я вместо привычной фотографии.
Грош: «Опять настроение дерьмовое?»
Я: «Пытаюсь учиться. Соседка не даёт»
Грош: «Чёрт! Я думал, в кафеху тебя пригласить. Прямщас. Мы тут с корешем, скучаем. Выходит, облом?»
Я: «Выходит»
Грош: «Жаль… На прошлой неделе тоже сорвалось. Ты меня избегаешь? Я думал, у нас всё классно идёт»
Я: «Не избегаю. Просто занялась плотнее учёбой. Скоро сессия»
Грош: «Кам такую же отмазу придумал. Тоже никуда с нами не ходит. Только дома торчит, ноут дрочит»
При упоминании Пряника брови сами собой сошлись над переносицей.
Сам дурак! Надеюсь, больше не увидимся. Хорошо, что я догадалась завезти контейнеры в полицейский участок, где работает Михаил Захарович, и оставила на проходной.
Я: «А с кем ты в кафе?»
Через несколько секунд Грош прислал фотографию, сделанную, похоже, только что, на которой был изображен парень в кепке, в котором я узнала того типа, который был с Артёмом в парке аттракционов. Наверное, в их коллективе он является запаской на случай незапланированных или запланированных двойных свиданий.
Я: «Ничё такой… Симпотный. А у него много дикпиков? Может, я с ним тоже подружусь?»
Грош: «Эй! Я ревную! Зачем ты так со мной жестока?»
Губ коснулась легкая улыбка.
Я: «Я не жестокая, я дружелюбная»
Грош: «Давай! Рви моё нежное сердечко. Зря только писюнов в отдельную папку имени тебя накачал…»
И следом Грош прислал стикер с грустной жирной гусеницей, смотрящей в закат.
Улыбка на моих губах стала шире.
Я: «Серьёзно? У тебя в телефоне есть целая папка с моим именем, а в ней полно фоток с членами? Можешь не дарить мне цветов, просто скинь эту папку))))»
Грош: «То есть ты придёшь? Это не свиданка, если что. Просто посидим, пообщаемся. Ты классная»