"Фантастика 2024-16". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Назвать королеву женщиной язык не повернётся. Девушка, невообразимо прекрасная, исполненная той неподражаемой свежести, которую в нашем мире разве что «фотошопом» добиться можно. Гранатовые волосы с тёмными, каштановыми корнями можно принять за результат давнишней покраски, но это сочетание ничуть не портит, наоборот. Тёмные брови, тёмные глаза. И даже сидя за столом, смотрится лучше, чем наши манекенщицы в самых «красивых» позах.
В паре шагов от королевы парочка девушек, видимо, фрейлины. На фоне своей госпожи кажутся бледными поганками. Я бросила торопливый взгляд в их сторону и споткнулась ещё раз. Ту, что справа, уже видела — утром, в спальне принца. Она не скрываясь рассматривала мою скромную персону, а на лице такая ненависть, что проще самой в гроб лечь, чем спросить о причине. От неё даже пахло ненавистью, и этот запах забивал тяжелый аромат роз.
Мы остановились в двух шагах от стола.
— Эрик! — окликнула королева. Голос тот самый — юный, звонкий.
Мой гид (или всё-таки тюремщик?) отвесил низкий поклон.
— Матушка…
Только теперь заметила, что голос самого Эрика звучит чуть хрипловато. Он тяжелый, грубый, и в то же время бархатный.
Принц отпустил мою ладошку, сказал:
— Матушка, познакомься, это Настя. Она, как тебе уже сообщили, колдунья.
Изображать реверансы перед королём мне откровенно не хотелось, а перед ней… я бы с удовольствием, но в джинсах это, по меньшей мере, смешно. Поэтому кивнула, но с куда большей почтительностью, нежели венценосному супругу.
— Наедине можешь называть меня Эдизой, — улыбнулась «девушка». Лёгкий кивок и фрейлины заторопились отойти подальше. — Ты тоже свободен, — добавила королева, обращаясь уже к Эрику. И всё так непринуждённо, без тени высокомерия.
Я не удержалась, глянула на напыщенного сынка столь милой дамы. Их высочество предложение удалиться явно не оценили, но кивнули, развернулись и пошли прочь. Фрейлины последовали его примеру, столь же неохотно и медленно.
— Присаживайся, — королева похлопала по сидушке второго стула и потянулась к «кофейнику».
Памятуя недавнее выступление перед Эриком, я решила проявить благоразумие и помолчать. Даже чашку душистого отвара, который здесь называли чаем, приняла молча, с благодарным кивком. Эдиза по-девчоночьи хихикнула, спросила:
— Он уже запугал тебя?
Я выдала гримасу из серии «ну как тебе сказать…».
— Запугал, — вслух заключила королева.
И улыбнулась так искренне, так по-доброму, что мне тут же захотелось простить Эрика. Исключительно за то, что он рождён этой великолепной женщиной.
— Настя, поверь, он не злой. Просто положение обязывает вести себя определённым образом. Кронпринцу не пристало любезничать, тем более с теми, кто настолько… ниже. Извини, если обидела, но прятать очевидное за витиеватыми словами считаю глупостью. — И добавила веско: — В некоторых случаях.
— Значит, по-вашему, люди вроде меня, даже красивой формулировки не заслуживают? — слова сорвались с языка раньше, чем успела сообразить. Тут же устыдилась собственной наглости, щёки вспыхнули огнём. — Извините.
Ладонь снова оказалась в капкане, но на сей раз в роли красноволосого чудовища выступал не принц, а королева.
— Настя, — жалобно протянула Эдиза. — Прости! Я не это имела в виду. Просто… я думала, в вашем мире ценят честность!
Хорошо, что не успела прикоснуться к чашке, иначе я бы или расплескала, или поперхнулась. Видя моё недоумение, её величество стушевалась, отпустила руку и отодвинулась.
— Я что-то не то сказала?
— В нашем мире, как и в вашем, ценят деньги и положение, — осторожно пояснила я. Взгляд, на всякий случай, упёрла в столешницу. — Но я не обиделась. Правда. Я отлично понимаю разницу между кронпринцем и простолюдинкой. Просто, когда это говорится вот так, в лоб… Я смутилась, извините.
Некоторое время над столом висело неудобное, напряженное молчание. Я не знала, куда деть руки и куда деваться самой. Отчаянно хотелось встать и убежать. Хоть к тому же Эрику — он тоже хам, но в его характере ни секунды не сомневалась, а тут… мгновенная симпатия и полновесная пощёчина вдогонку.
— Настя, я, наверное, чего-то не поняла. Видишь ли, я долгое время общалась с одним колдуном, его Валерой звали. Валера из Свердловска. И он убеждал, что у вас вот так.
Свердловск? Это что за зверь такой?
Я всё-таки подняла взгляд на королеву и тут сообразила. Чёрт! Ну конечно!
— Можно я тоже некорректный вопрос задам? — мой голос предательски дрогнул.
— Попробуй, — настороженно отозвалась Эдиза.
— Вам сколько лет?
Ох, как же она оскорбилась! Даже спину выпрямила и нос задрала. Я невольно улыбнулась.
— Ладно, давайте считать, что ничего не было?
Обижаться действительно глупо: если правильно понимаю ситуацию, Эдиза общалась с «колдуном» времён советского союза, а тогда всё действительно иначе было. К тому же, мужчины априори проще на жизнь смотрят, реально мог внушить, что прямота в нашем мире на вес золота.
Её величество покосилась с деланным недоверием, изящно подняла чашку, отпила. И прежде, чем я успела запаниковать, сказала:
— Давай.
Я непроизвольно выдохнула.
Дело вовсе не в том, что она — королева, а я — бесправная «лишенка», просто… Эдиза действительно понравилась. Иррациональное чувство, но такое важное, такое правильное, что не довериться сродни преступлению. Нечто подобное я испытала при знакомстве с Ахмедом, хотя тогда не обратила внимания, не поняла. Зато пустила джигита в свою квартиру, ночью, а потом перепугалась едва ли не до расстройства желудка…
От воспоминаний отвлёк голос её величества:
— Значит, ты не из Свердловска? А откуда?
…Говорили, как часто бывает, обо всём и ни о чём.
Эдиза делилась взглядами на жизнь, рассказывала забавные истории, часто смеялась. Я тоже смеялась, потому что некоторые из её историй были уморительней любых анекдотов. Тоже рассказывала — о себе, о своём мире. Немного, без подробностей и лишних деталей, но большего королева и не требовала. И в душу лезть не пыталась, чем укрепила уже вспыхнувшую симпатию.
Этот разговор был настолько обычным, что в какой-то миг позабыла, что моя собеседница — владычица королевства Фаргос, и сидим мы не в банальной летней кафешке, а в королевском парке, близ величественного, белокаменного дворца. Даже отвар незнакомых травок казался банальным зелёным чаем…
Когда мы вернулись к теме Эрика, пришлось закусить губу, чтобы не засмеяться. Эдиза нахваливала принца с напором, присущим PR-менеджеру высшего разряда, и неподражаемой искренностью. Убеждала, дескать, он добрый, отзывчивый «мальчик», а цинизм — маска. Заметив моё веселье, замешанное на скепсисе, надула губки и пробурчала:
— Ну я же мать!
Признание — как бомба в основании плотины. Меня прорвало, да и сама Эдиза не сдержалась, залилась хохотом. Но лёгкость ситуации не помешала задать главный вопрос:
— Зачем этот «хороший мальчик» меня удерживает?
Королева поджала губы, ответила нехотя:
— Не знаю.
Мы обе понимали — это ложь. Но я не могла злиться на красноволосую женщину, а она… она заметно расстроилась и добавила:
— Тебе не причинят зла, поверь.
Требовать от неё гарантий или просить решить проблему, я не смела. Я была благодарна за ту толику тепла, которую она подарила. Эдиза отнеслась по-человечески, а это дорогого стоит, в моей жизни такие моменты по пальцам пересчитать можно. Требовать большего — наглость.
— Отнесись к ситуации, как к внеплановым каникулам, — её величество всё-таки переживала. — Ведь в вашем мире бывают каникулы, да?
Я вздохнула и промолчала. Один из постулатов моей цивилизации гласит — если не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней. Но это не тот случай.
И лишь когда допили чай, а вынырнувший из ниоткуда Эрик заставил распрощаться и потащил обратно во дворец, я задумалась — а что пыталась сказать королева? Зачем нахваливала сына малознакомой чужеземке? Почему пыталась успокоить и подбодрить?