"Фантастика 2024-16". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Вот только мы внимания не обратили. Дан наклонился, потёрся носом о мою щёку и легонько подул в ушко. Я же осторожно пихнула его локтем в бок, дабы не шалил, и спросила шепотом:
– Ты правда отказался от испытания?
Уголки мужественных губ мгновенно опустились, а в серых глазах вспыхнуло нечто сильно напоминающее тоску. И голос светлости прозвучал как-то совсем печально и серьёзно:
– Да, любимая. И даже сказал об этом Ждану.
Я облегчённо выдохнула и с огромным трудом подавила в себе желание обвить руками герцогскую шею и прикоснуться к этим идеальным губам. Здесь и сейчас я была… нет, не счастлива, но почти.
Сидя рядом с Дантосом, ощущая его ладонь на своей талии, я пыталась не думать о том, что никогда не смогу подарить этому невероятному мужчине наследников. Что если у нас и получится остаться вместе, то счастье наше будет неполным.
Но несносный блондинчик на бездетную жизнь согласен, а раз так… неужели я настолько для него важна? Важна до такой степени, что он готов пожертвовать будущим своего рода и земли ради сомнительного удовольствия провести со мной остаток жизни?
Нет, это слишком невероятно, чтобы быть правдой. А раз так, то… что, если отказ от испытания только повод? Что, если Дантос одумался и теперь прикидывает, как от своих притязаний отказаться? Что, если он никогда не вернётся в Рестрич? Что, если…
Я зажмурилась в попытке утихомирить мысли и страхи, а потом заставила себя улыбнуться. Неважно, какие у Дана намерения. Важно лишь то, что всё случилось по-моему – этот упрямый мужчина будет жить. Будет, и точка!
Глава 10
Утро началось поздно, с умопомрачительного аромата сдобы и укоризненного взгляда мамы. И причиной такому взгляду вовсе не наше с Тором возвращение заполночь, а… да-да, всё тот же несносный блондинчик! Вернее, тот факт, что в своём рассказе о прошлой жизни я даже намёка на его существование не дала. Даже полусловом о герцоге Кернском не обмолвилась!
Впрочем, для мамы он, судя по всему, был не просто герцогом, а моей большой любовью. И первым, что я услышала в это утро, стало:
– Почему ты от него сбежала, Астрид?
И прежде чем успела ответить:
– Он тебя обижал?
Сразу вспомнилась моя жизнь в столичном особняке, и губы дрогнули в улыбке. Ещё миг, и я откровенно захихикала, не в силах справиться с эмоциями. Если по правде, кто кого обижал, ещё вопрос, но…
– Да, мамуль. Обижал, и ещё как!
Во взгляде мамы появился скепсис, который, впрочем, не помешал ей наполнить чаем две чашки и подвинуть ко мне блюдо с частично надкусанным пирогом. Отца и Тора в доме не было – то есть всё-таки отправились на работы.
– Что он делал? – хмурясь, спросила мама.
– Голодом морил, – прожевав кусок пирога, призналась я. – А ещё бил, в том числе ногами.
Лицо мамулечки ошарашенно вытянулось, а я… Мне как в яви представился огромный бассейн и невысокий бортик, с которого маленький дракон пытался дотянуться лапкой до воды, чтобы проверить степень подогрева. И тот лёгкий, едва ощутимый пинок, причиной которому сдавшие нервы и изгвазданная жирной курицей постель. И мой изящный кувырок в воду, истовое возмущение и… артистичная попытка утонуть.
Ох, как же он тогда меня спасал. Как спасал!
– Астрид, я не шучу! – воскликнула мама. Я же банально залилась хохотом.
Леди Судьба, миленькая, дай этому мужчине счастья! Ну пожалуйста! Ты же видишь, он достоин самого лучшего!
– Астрид, прекрати. Ответь прямо, что между вами случилось?
Пришлось успокоиться, чтобы осторожно развязать шарфик и продемонстрировать шею…
Нет, я не хотела признаваться. Не хотела рассказывать о трудностях, которые на мою долю выпали. Но мама спрашивала о Дантосе, и вот эти шрамы стояли тысячи слов.
Тишину, которая воцарилась в кухне, можно было резать ножом и на хлеб намазывать. Я не спешила её нарушать – сказала спустя несколько бесконечно долгих минут:
– На мне был магический ошейник, и герцог Кернский помог от него избавиться. А до этого выкупил из плена за чудовищно большие деньги, защищал, давал кров и пищу. Он очень много для меня сделал. Больше, чем следовало.
– Но ты сбежала, – после новой, очень долгой паузы выдохнула мама. Её губы задрожали, руки тоже.
Я вернула шарф на прежнее место, отпила из чашки и лишь после этого призналась:
– Мы жили в столице, и я боялась, что нас обнаружат. Я боялась, что его убьют. К тому же…
– Что? – подтолкнула собеседница.
Вот тут было сложней. Я заикнулась о том, в чём даже самой себе признаваться не хотела, не то что кому-то. Но мама ждала, её глаза были полны искренней тревоги, поэтому пришлось собраться с силами и сказать:
– Покинув Рестрич, я попала в серьёзный переплёт и пришла к выводу, что нарушив правила, поступила очень глупо. Я решила – если выдастся такая возможность, то непременно вернусь сюда. Вернусь, потому что я была не права, а вы… ну то есть старейшины, правы. В какой-то момент я настолько упёрлась в это решение, что других путей просто не видела. Передо мной была одна-единственная цель, и я шла к ней не оглядываясь. Я шла напролом.
Мама прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Потом попыталась улыбнуться, но получилось так себе. Зато я улыбнуться смогла, причём совершенно искренне. Ну да, я совершила ещё одну глупость, но жалеть о своём поступке не могу. Мне следовало вернуться хотя бы для того, чтобы самые близкие убедились – жива и здорова. Чтобы не плакали обо мне. Не хоронили.
– Не грусти, всё в прошлом, – с прежней искренней улыбкой выдохнула я. И… вновь обратила всё внимание на завтрак.
Несмотря на разговор, настроение было волшебным, и сверкающее за окном солнце только усиливало ощущение счастья. В какой-то момент я даже начала мурлыкать какую-то давно забытую песенку. Причём тот факт, что рот набит пирогом, не смущал совершенно.
Ну а едва с завтраком было покончено, натянула перчатки и, поцеловав подозрительно бледную мамулечку, поспешила к входной двери.
– Астрид, ты куда?
Я обернулась на ходу и развела руками – разве не понятно? К нему! Куда же ещё?
– Астрид…
Меня, безусловно, хотели остановить и образумить. Возможно, напомнить – незамужние девушки на встречи к мужчинам не бегают, ибо неприлично. Но я не далась. Желание увидеть несносного блондинчика было невыносимым. К тому же, при моей репутации терять уже нечего.
Я буквально запрыгнула в сапоги, цапнула с вешалки плащ и, проигнорировав новый какой-то излишне нервный оклик, выпорхнула на крыльцо. Улыбнулась яркому солнцу и зашагала… да-да, всё туда же! К единственному постоялому двору. К дому, где остановился Дан.
Очень надеялась, что сегодня блондинчик не потащит в общий зал и нам удастся побыть наедине. Причём хотелось не только ответов на пару довольно скользких вопросов, но и пьянящих, упоительных поцелуев.
Именно они, поцелуи, занимали все мысли, когда поднималась по добротному крыльцу и тянула за массивную ручку. Они же владели мною, когда вошла в общий зал, кивнула замершему за стойкой Вейну, подмигнула выпорхнувшей из кухни Юдиссе и направилась к лестнице на второй этаж.
Вот только до лестницы не дошла, потому что Юдисса окликнула:
– Астрид!
Пришлось остановиться.
Остановиться, развернуться, сделать книксен и доброжелательно пояснить:
– Мне очень нужно увидеть Дантоса, а дорогу я помню.
Подруга отчего-то побледнела и посмотрела как на дурочку. Потом нахмурилась и выдохнула:
– Как? Ты разве не знаешь?
– Не знаю чего? – ещё не чуя подвоха, уточнила я. А Юдисса…
Рыженькая побледнела ещё сильней и бросила какой-то беспомощный взгляд на свёкра. В итоге именно он, господин Вейн, сказал:
– Герцога Кернского нет. Два часа назад он ушел к Лабиринту. В сопровождении старейшин, твоего отца, брата и нескольких дюжин зевак.
Я… Нет, я не поняла. В смысле поняла, но не сразу. Правда, неосознанность не помешала застыть каменным изваянием, утратив на какой-то момент зрение и слух. Ну а несколькими мгновениями позже я сделала два шага вперёд и переспросила почти шепотом: