Осколок Хаоса (СИ)
Три автомата и дюжина снаряженных магазинов легли двумя стопками у моих ног. Честно говоря, боекомплекта не шибко-то и много. Но парни, что сейчас палят по голему в саду, тоже поистрепались.
Тёмная дорога, лежащая предо мной, уходила сквозь лес в сторону шоссе. Я глубоко дышал и собирался с силами. Главный враг был повержен. Оставалось добить пехоту. Воззвание к силам Демиурга разрушило мой щит и лишило меня ментального шлема Хаоса. Так что будь здесь Шпагин, мои мысли он бы мог читать как открытую книгу. Боюсь, впрочем, что это стало бы последним, что он сделал в своей сознательной жизни, перед тем как сойти с ума. Чертоги разума падшего бога такое себе место.
По дороге со стороны шоссе на меня двигалась машина, слепя меня дальним светом и озаряя мою позицию.
Подкрепление? Вот же не везет…
Ухватив один из автоматов и пару магазинов, я отскочил вправо и скрылся в кустах.
Небольшой чёрный седан замер в отдалении от ворот. Однако он был в пределах видимости. И даже не только видимости, но и вполне себе прицельной стрельбы
— Пепел — Огню! — прозвучал громкий звук рации за забором, — Что у вас происходит? Видим перегороженный проезд и какого-то оборванца.
И не стыдно врать товарищам? “Оборванца” они видеть не могли. Я уже сидел в засаде и, переключив на одиночные, выцеливал водителя.
— Пепел — Огню! — раздалось буквально у моего уха.
Я, конечно, знал что големы чувствуют своих создателей, но чтобы угадывать их желания? Такого еще не было. Хотя, то у обычных магов. А я, всё-таки, немного необычный. Рядом со мной говорила рация, принесенная четвероногой. И когда это она успела? Как вообще смогла?
Я взял рацию, и притянув её к лицу, ответил:
— Огонь — Пеплу. Всё нормально у нас. Алмазова уже добиваем. А у ворот наш стоит.
— Принято. — проговорила рация. — Мы взяли какого-то благородного, он пьян и требует пустить его к Сергею Аламазову.
— Ну раз требует, везите его сюда. — произнёс я и передал рацию четвероножке.
Машина же тронулась с места и приблизилась к заграждению. Им там нормально с такой тонировкой по ночам? Хрен разглядишь, кто на водительском. Хрен выцелишь. Однако… Мерс. Левый руль. Секундочку только. Ну, поехали!
Парный выстрел. Машина теряет управление и съезжает с дороги. Упирается в каменную стену забора, особо даже не помявшись. Скорость небольшая, а мерсы сами по себе крепкие.
Двери открылись и из машины начали выходить люди. Вооруженные не автоматическими винтовками, а пистолетами. Не бронированные, а одетые в костюмы. Короче говоря, очень уязвимые для автоматического огня из засады люди.
Их было трое и я мог срезать их одной очередью, но из задней левой двери седана, с противоположной от моей позиции стороне, они выволокли Михаила Анатольевича Измайлова.
Пара секунд потребовалась, чтобы короткими очередями с отсечкой по два патрона ликвидировать двоих, что стояли ближе ко мне.
А вот третий, кажется, всё понял. Он тащил Мишу, держа его локтем за горло и укрываясь им как щитом. Целился же головорез в мою сторону.
— Отпусти благородного и уйдешь живым! — выкрикнул я.
— Хрен тебе на рыло! — услышал я визг с другой стороны мерса.
— Я тебя понял. — выдохнул я, бросая взгляд на четвероножку.
Четвероножка довольно кивнула и зашуршала вперёд к машине.
— Смотри! Я Барон Алмазов и я даю тебе честное благородное слово, что ты уйдешь отсюда живым! — прокричал я, осторожно перемещаясь по подлеску в левую сторону.
— Откуда я знаю что ты Алмазов, а не шнырь ихний?! — выкрикнул головорез в ответ на моё предложение.
Со мной торгуются. И это хорошо.
— Ну, вот он я! — громко ответил я, выходя из укрытия на дорогу.
Краем глаза я посмотрел в сторону поместья, не вернулась ли основная боевая группа Бурновых.
— Ложь автомат! — потребовал от меня мужичок и для усиления своих слов приставил ствол к голове Измайлова, — Иначе я ему мозги вышибу!
— Не пойдёт. Во-первых нет ничего страшнее лжи, когда это глагол, — тянул я время, ожидая пока четвероножка выйдет на позицию.
В лапах несуразного голема — подобранный у подъехавших бойцов пистолет. Сейчас она упрёт его рукоятью в землю и начнёт прицеливаться.
— Во-вторых, вы меня уничтожите, если я соглашусь.
— Не положишь, я его сейчас завалю! — выдал боец.
— Добро, — согласился я, опуская оружие. А тем временем уже смотрел глазами четвероножки, совмещавшей мушку и целик. Надо сказать, что пистолет в её лапах дико “ходил” из стороны в сторону, и ни о какой прицельной стрельбе речь идти не могла.
— Пни автомат в мою сторону! — снова скомандовал боец.
А я честно сделал это, дополнительно приподняв ладони кверху.
Надо же, головорез и правда убрал ствол от головы Михаила. Правда, направляя его уже на меня.
— На пол! Быстро! Руки за голову! Ноги скрестить! — скомандовал человек и сделал первый шаг навстречу мне.
В этот же момент прозвучал выстрел, и голова бандита дернулась в сторону. Глазами и лапками четвероножки я смог прицелиться и попасть.
— Серёга-э! Ты жив-вой! — воскликнул Михаил заплетающимся голосом и икнул.
— Хватай автомат и бегом за мной! — скомандовал я явно не способному стоять на ногах другу.
Сам же я рванул к баррикаде из Рафа, проскользив взглядом по пустующему седану с трупом водителя за рулём.
Боевая группа возвращалась на исходную. Разрозненной цепью они шли к месту, где был зарезан и так и оставался насаженным на саблю, словно бабочка на иглу коллекционера, барон Анатолий Дмитриевич Бурнов.
— Рассредоточится! — прокричал кто-то из цепи.
Как раз в тот миг я нажал на спуск и вывел из строя первого противника. Моя позиция, в свою очередь, превратилась в магнит для свинцового дождя.
— Серёг, что тут происходит?! — подползая ко мне, на грани истерики выдал Михаил.
— Удобряю пепел кровью! — не отвлекаясь от стрельбы крикнул Мише я.
— Это что, всё Бурновские? — друг всё ошарашенно смотрел на тела головорезов.
— Они, — выдохнул я.
Плотность огня не давала мне возможности высунуться. Раф оказался очень хорошим укрытием. Вытащив автомат по-сомалийски, я разрядил один магазин в сторону противника.
— Ты мне скажи Миш, какого художника ты вернулся?
— Я-э сбежал из дома! Негоже для аристократа сидеть в тепле, когда его друга убивают. — Измайлов картинно развёл руками по сторонам и снова икнул.
— А выпил столько для храбрости? — бросил я Мише, перезаряжая магазин.
— От безысходности, Серёга. У меня горе. — пробурчал друг и отвёл взгляд.
— Да ты что? — удивлённо повернулся я на друга, рассказывающего мне о своих проблемах и по синей волне не замечающего моих.
— Да, Серёга, меня же наследства лишили. — Миша горько улыбнулся. — Но знаешь, что я умыкнул из отцовских запасов?
— Удиви? — я едва заметно закатил глаза, вслушиваясь не столько в болтовню Измайлова, сколько в шаги по ту сторону машины.
Стрельба прекратилась. Вряд ли это я так хорошо вслепую настрелял.
— Кувэ дэ Витмэр 514 года! Крым! Довоенное! Только эти уроды у меня его забрали. — на второй половине фразы Миша надул щеки.
— Так, погоди, — призадумался вслух я и направил команду четвероножке.
Голем, в тот же момент нырнул в мерседес и, немного покопавшись там, вернулся к нам с бутылкой белого сухого игристого.
— О, голем! И бутыль! — обрадовался Михаил.
— Будем пить не прекращая боя. А пока…
Я провёл ладонью перед лицом Миши. Тот, едва сдержав позыв, прикрывая рот рукой, отвернулся и изверг из себя всю ту жидкость, которую успел выпить в винных подвалах своего, теперь уже только биологического отца.
— Вытрезвитель. Возьми себе на вооружение, — выдал я, — Нам повезло что у этих уродов гранат и дронов нет.
— А, блин! — выдохнул откашлявшись Миша, — Твои божественные штучки! А дронов не факт что нет. Может сейчас за нами как раз наблюдают или со спутника ведут корректировку.